Я стояла на пороге квартиры Стёпы и пыталась собраться с силами, чтобы постучать. Они меня не ждали. И не звали. Но мне всё ещё было плохо. Нуждалась во мнении со стороны. Внутри квартиры что-то происходило и вкусно пахло. Я подняла руку и постучала. Решила, пан или пропал.

Через минуту показалась лохматая голова Стёпы. Он выглядел заспанным и помятым, хотя было около двух часов дня. Он удивлённо осмотрел меня и молча открыл дверь шире, пропуская внутрь. Я поднырнула под его рукой и оказалась в тепле уютного светлого жилища.

– Кто пришёл? – спросила Елена Дмитриевна, звеня тарелками.

– Аллочка пришла, – ответил Стёпа, помогая мне раздеться.

Я вдруг испытала неловкость. Из-за вакханалии в душе приехала в домашней одежде. Чудо, что переобула тапочки на ботинки. Стёпа, ожидаемо, ничего не сказал, только накинул на мои плечи свою кофту. Потом сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Я всхлипнула, но не расплакалась.

– Ой, Аллочка, наконец-то, мы все переживали, как у тебя де… – Елена Дмитриевна вышла к нам и замолчала, увидев, как я цепляюсь за её сына.

В следующую секунду уже она обнимала нас обоих. Мы долго так стояли. Никто никуда не торопился. Среди этих людей я чувствовала себя своей. Будто тоже была членом их семьи, а не подкидышем, проходящим мимо. От этого становилось чуть лучше.

– О, что это за внезапные обнимашки? – пробасил Виктор Андреевич, выходя из спальни.

– Тут нужна срочная семейная помощь, – ответила Елена Дмитриевна.

– Ну, раз семейная!

Огромные мускулистые руки обхватили всех троих. Стёпа захрипел, Елена Дмитриевна взвизгнула, а я засмеялась. Из-за своих трагедий даже не знала, что папа Стёпы вернулся. Они его очень ждали, а я не порадовалась за лучшего друга, хотя для меня не секрет, как сильно он скучал по отцу.

Мы переместились на кухню. Стулья встали ближе обычного. Я чувствовала чужое тепло и не могла отделаться от ощущения, что принадлежу чему-то большему, чем я сама. Они болтали о своём, не пытаясь залезть в мою душу. Просто позволяли мне зарядиться.

– И как там у вас с Верой? – спросил Виктор Андреевич.

– Всё хорошо, она классная, – не задумываясь ответил Стёпа.

– Когда у нас будет большое семейное знакомство?

Стёпа покраснел так ярко, что все засмеялись. Он никогда раньше не смущался из-за девушек, поэтому мы посчитали это хорошим знаком.

– Пап, мы встречаемся месяц. Какое семейное знакомство? – запротестовал он сорвавшимся голосом.

– Аллочку ты привёл домой на следующий день! – поддержала Елена Дмитриевна.

– Так мы с ней и друзья. Это другое, – продолжал сопротивляться Стёпа.

– Ну, тогда никто об этом точно не мог сказать. Всё в любой момент могло повернуться в другую сторону и всё, любовная любовь была бы. – Виктор Андреевич распиливал запеканку на небольшие кусочки. Он всегда так делал.

– Ничего подобного! У нас сразу всё было понятно. Иногда на человека смотришь и понимаешь: он будет моим лучшим другом. Именно эта мысль пришла в мою голову, когда я увидел Аллочку. Друг.

– Из дружбы получаются самые крепкие отношения. Мы с мамой изначально тоже дружили.

– Ой, всё. У нас сугубо платонические отношения. Понимаешь? Платонические!

– Вот скажи мне, Аллочка, разве тебе не нравится Стёпа? Как человек или как парень?

Взгляды обратились ко мне. Я рассмеялась от нелепого вопроса. В первые полгода от подобного смущалась, теперь уже привыкла. Почему-то нас сватали все, кому не лень. Как будто не понимали, что дружба намного важнее. Даже сейчас, во время внутреннего шторма, я не придумала ничего лучше, чем прийти к Стёпе, ничего не сказав.

– Я его обожаю. Он мой лучший друг.

– Эх вы, безнадёжные. – Виктор Андреевич махнул рукой.

– Не безнадёжные. У Стёпы есть Вера, а у Аллочки – Юра. – Елена Дмитриевна подмигнула сыну. Тот снова покраснел.

– Кстати, а он чего не пришёл? – спросил Виктор Андреевич.

Я вздохнула. Пришлось рассказать. Впрочем, ради этого я и пришла. Хотелось услышать мнение со стороны. Собравшиеся навалились на стол и притихли, потому что голос мой звучал слишком глухо. Я говорила о Юре и краснела. Поняла, что не призналась самой себе в самом важном. В том, что на самом деле чувствовала к нему. Ведь, строго говоря, только из-за этого я не прогнала его из квартиры, когда он пришёл с едой, и позволила объясниться.

– Ага, вижу, вот его ты любишь. – Виктор Андреевич шумно отхлебнул чай из большой кружки.

От волнения свело горло. Как он это разглядел?

– Пап, зачем ты так прямо? – шикнул Стёпа.

– Мне больше интересно, почему они ходят окольными путями. Жизнь короткая. Время на счастье быстро закончится. Я вот каждый день, когда нахожусь далеко от мамы твоей, страдаю из-за невозможности обнять её. Потому что никогда не знаю, в какой момент сделаю это в последний раз.

Елена Дмитриевна растрогалась и потянулась через стол к мужу. Он поймал её ладони, притянул ко рту и осторожно поцеловал каждую костяшку. Я умилилась. Стёпа тоже. Пришлось отпустить Елену Дмитриевну к мужу. Сбоку от меня стул опустел.

– Ничего у нас не окольные пути. Мы намудрили, с кем не бывает.

– Намудрили, тут ничего не скажешь, – легко согласился Виктор Андреевич. – Юра твой исполнил, ты тоже. Ждала чего-то, когда счастье-то вот, руку протяни и оно твоё. А он пытался считать в тебе те же эмоции, что в прошлой девушке, и тормозил, не находя этого. Хотя очевидно, что вы совершенно разные.

– Я-то где намудрила? – Мне стало обидно.

– Намудрила. В первых отношениях это абсолютно нормально. Главное сделать выводы. Смотри, – он наклонился ко мне через стол, – Юра расстался со своей девушкой до того, как вы стали нормально общаться. То есть не для того, чтобы обелить свою совесть, а потому, что принял это решение вне зависимости от тебя. Потом влюбился и пытался ухаживать в условиях, когда ты упрямо стремилась сохранить между вами дружеские отношения, считая, что вы не пара. Когда всё вскрылось, извинился, признал свою вину, хотя это спорный вопрос, строго между нами.

– Ничего он не спорный, – проворчал Стёпа.

– Спорный. Ещё раз, парень два года пытался разорвать отношения и в итоге смог сделать это только через смс. Но он пытался. А когда понял, что своими действиями обидел сразу двух девушек, побежал это исправлять. Суток не прошло, как вещи прошлой девушки уехали из его квартиры и он серьёзно поговорил с родителями. Так?

– Так, – нехотя подтвердила я. – Но он мог сделать это давным-давно. И не сделал.

Виктор Андреевич поднял руку, останавливая меня.

– При этом давайте вспомним, что у него это были первые и единственные отношения. Парень попал в них естественным образом – они росли вместе и всё произошло само собой. Сомневаюсь, что там были какие-то особенные ухаживания или проблемы в завоевании. Поэтому он и сглупил, пытаясь добиться от тебя взаимности. Теперь возвращаемся к тебе. Ты влюблена в Юру, но тоже не знаешь, как правильно себя с ним вести, потому что у тебя никогда не было отношений. Ну и сверху навалилась новость о том, что ты не безотцовщина. Это мы пока не будем обсуждать. При этом ты идёшь с Юрой на контакт, но медленно и с сомнением, несмотря на то, что вы ещё ни в чём не разобрались. Что тебя пугает?

С Виктором Андреевичем раньше мы не были так близки, поэтому я сидела краснючая. Когда ехала сюда, надеялась на совет Елены Дмитриевны. Она многое обо мне знала, но при этом даже не пыталась вмешаться в слова мужа. Получается, была согласна с тем, что он говорил. Я вздохнула.

– Что я для него такое же развлечение, как жизнь в коммуналке. – Голос прозвучал также угрюмо, как у Юры в начале нашего знакомства.

– Разве он такое говорил? Или показывал?

– Нет.

– Тогда?

Я замолчала. Это правда. Юра никогда не казался неискренним по отношению ко мне. Может, что-то было непонятно, но откровенной лжи или игры я не видела.

– Мужской мозг устроен не так, как женский. И хоть Юра старше, скорее всего по мозгам либо такой же, как ты, либо младше. Это естественно, – добавил Виктор Андреевич на моё молчание.

Родители Стёпы оставили меня с этими мыслями. Когда обед закончился, Стёпа затащил меня в комнату. Он уложил меня на кровать, укутал в плед и включил мультики. Мы смотрели их на первом курсе, пытаясь сбежать от стресса из-за учёбы.

– Спасибо, что ты у меня есть, – прошептала я ему в плечо.

– Мы друзья. Такие, что раз и навсегда.

Я лежала и не понимала, почему не сделала этого сразу. Эти святые люди, которых в момент страданий я называла чужими, на самом деле таковыми не являлись. Мне невероятно повезло встретить их на своём пути. А я дурында.

Телефон продолжала держать выключенным с тех пор, как проснулась, хотя знала, что должна поговорить с Юрой. Но сначала решила по максимуму впитать в себя чужое спокойствие и жизненные силы.

Стёпа переписывался с Верой и глупо хихикал. Я улыбалась каждый раз, когда понимала, что лучший друг по-настоящему встрял из-за чувств к девушке. Впервые. Обычно всё проходило проще и быстрее, а тут…

– Так у вас всё серьёзно? – спросила я, перекатываясь на бок, чтобы посмотреть ему в глаза.

По лёгкому румянцу всё стало очевидно. Он мило смутился и кивнул.

– О-о-о, получается, мы больше не сможем дружить, как раньше?

– Почему это? – Стёпа нахмурился.

– Потому что ты будешь вечно переживать, нормально ли отнесётся Вера к нашим с тобой посиделкам, – грустно ответила я.

– Она о них знает. Я всё рассказал, – признался Стёпа. – И про то, что ты можешь приходить ко мне домой когда захочешь, и что родители всегда встречают тебя как родную. Не скажу, что Вера в восторге. Но она приняла это. Сказала, что иметь друзей абсолютно нормально. И что я не должен отказываться от лучшего друга только потому, что ты женского пола.

– А эта твоя Вера мне нравится всё больше. – Я улыбнулась.

– Ага, она чудесная. Как оклемаешься, познакомлю вас. Надеюсь только, что моя девушка не уведёт мою подругу.

От игры слов прыснула со смеху. Стёпа довольно улыбался. Явно рассчитывал меня повеселить. Мы болтали до самого вечера. Елена Дмитриевна предлагала остаться у них, потому что я и так в пижаме приехала. Стёпа же эту идею не поддержал. На моё удивление ответил:

– Тебя там ждут уже часа два, если не больше.

– Чего? – Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Юра спросил, говорила ли ты со мной. Я сказал, что ты у меня. Он и приехал, хотя я просил этого не делать.

– Почему мне не сказал?

– Потому что если бы ты хотела провести это время с ним, а не с нами, ты бы так и сделала.

Стёпа был логичен и рассудителен, как всегда. Меня это и восхищало, и раздражало. Пришлось вернуть ему кофту и попрощаться со всеми. Всё равно собиралась поговорить с Юрой после гостей. Я спустилась на лифте и замерла у подъездной двери. Не знала, как себя вести. Сесть в машину и поздороваться? Что говорить? И говорить ли? Спрашивать ли, зачем приехал? Столько вопросов, а у меня нет ни одной подсказки о правильном решении. Решила действовать по ситуации.

Машину увидела сразу. Очень уж она выделялась на парковке. Я подошла и постучала по стеклу. Сдержать смех не получилось. Юра спал, откинувшись на сиденье. У него на коленях спал Гэтсби. На экране шёл сериал, который я настойчиво советовала ему посмотреть. Видимо, невероятно увлекательный.

Юра, нагло вырванный из сна моим стуком в окно, встрепенулся и сонно осмотрелся. Когда он сфокусировал взгляд на мне, то улыбнулся и разблокировал двери. Я села в машину. Гэтсби потянулся и сладко зевнул.

– Чего приехал? – спросила я, разворачиваясь к Юре на сиденье.

– Пытался тебя похитить, Стёпа не разрешил.

После разговора с Виктором Андреевичем сдерживать улыбку не получалось. Он как будто физически вымел из моей головы сомнения, обратив внимание на самое важное.

– Зачем меня похищать?

– Затем, что сейчас ты соглашаешься провести со мной время, только если я проявляю инициативу.

– Вот как.

– Вот так. Поэтому, уж извини, – он нажал на кнопку блокировки дверей, – я только что тебя похитил.

Я рассмеялась. Юра как всегда милый, когда пытался шутить. С каждым разом получалось всё лучше. Скоро превзойдёт меня, и уже я буду стараться ради удачной шутки.

– Я в пижаме. Поэтому мало куда могу пойти.

– Ты идёшь ко мне. Одному смотреть твой сериал невыносимо скучно.

На это я согласилась. Гэтсби перекочевал ко мне на колени. Юра выключил экран с сериалом и выехал со двора. В городе пробки, поэтому он поехал нетипичным маршрутом. На шутки про лес щурился и отказывался комментировать, хотя мне они нравились.

– Стёпа знает, что ты со мной. И вся его семья до кучи. Если ты исчезнешь именно сейчас, это будет странным.

А вот это уже прозвучало жутко. Прекратила говорить про лес. До дома доехали в тишине. Я обнималась с коржиком, пока Юра пытался объехать длинную вереницу машин. Гэтсби не вырывался, когда я выбиралась наружу, крепко сжимая его обеими руками. Так мы и пошли к лифту.

В квартире почувствовала себя неуютно. Она изменилась. Исчезло много вещей. Я бы и не подумала, что они принадлежали Авроре. Но оказалось, что большая часть вещей – её. Коржик побежал за игрушкой, стоило мне опустить его на пол.

Происходило что-то странное. Огромный телевизор, висящий на экране, обещал впервые показать мне любимый сериал в хорошем качестве. Юра притащил пледы и подушки, чтобы мы могли завернуться в коконы, чем я незамедлительно воспользовалась.

Первую серию крепилась. Делала вид, что меня совсем не волнует присутствие Юры. Словно нам совсем нечего было обсуждать. Он вёл себя также. Как будто он встретился со старым знакомым и решил посмотреть с ним телевизор.

Картинка превзошла все мои ожидания, как и звук. Сериал стал восприниматься иначе. Юра постоянно ставил на паузу и спрашивал непонятные моменты. Приходилось заставлять его включать обратно, отказываясь давать какие-либо комментарии раньше положенного.

На самом интересном моменте он снова потянулся за пультом. Я зашипела и бросилась вперёд, навалившись на него всем телом. Не хотела допускать такой вопиющей наглости. Планировала отобрать пульт. После короткой борьбы оказалась вжатой спиной в диван. Юра навис надо мной, не давая пошевелиться.

Я смотрела в карие глаза, полные переживаний, и чувствовала себя мерзко. Вспомнились слова Виктора Андреевича и то, как Юра пришёл, чтобы дать мне импульс. Чтобы я просто жила дальше, как хотела. А потом ушёл. И снова пришёл. Он кружил вокруг меня, подобно мотыльку, терпеливо дожидаясь взаимности.

Руки сами собой легли на его щёки. Лёгкая щетина покалывала кожу. Он казался невероятно трогательным и отчасти напуганным, хотя пытался не подавать виду. Я притянула его к себе, и он тут же поцеловал меня. Жадно, отчаянно, не давая мне вдохнуть.

Я отвечала, как могла. Про сериал мы тут же забыли. Снова целовались до самого утра, не сказав друг другу ни слова. Слова были не нужны. Точнее, сейчас были не нужны.