Следующим вечером я обувалась перед сменой, когда в общую дверь забарабанили. От испуга подпрыгнула на месте и схватилась за сердце. Судя по всему, снова заявился Олег. И, раз Юры не было, я не могла спокойно выйти из квартиры. Сделав пару глубоких вдохов в попытке успокоиться, глянула в глазок в надежде, что зря запаниковала. Вася с сигаретой в зубах появился в коридоре и, не спрашивая, открыл дверь.

Удивлённый возглас, короткое приветствие, а потом крепкие мужские объятия. Мужчина в тёмной одежде выглядел незнакомо, но Вася явно хорошо его знал. Он даже со своим братом так не обнимался. Ни разу на моей памяти.

Мужчина тем временем кивнул ему и пошёл дальше. И двигался он уверенно в направлении… нашей двери.

– Света! – крикнула я от испуга.

В глазок видно плохо, но это мог быть Олег. То ли из-за нервов, то ли из-за страха, перед глазами стояла мутная пелена. Пока Света шлёпала в коридор, в дверь постучали. Я почти не дышала. В памяти всплыли скандалы и их последние ссоры. У меня не было сил бороться с этим. Не сейчас.

– Кто там? – спросила Света, выглянув ко мне.

– Кажется, Олег.

Света побледнела. Она нервно сглотнула и подошла к глазку. Стук повторился.

– Кто там? – спросила Света не своим от волнения голосом.

– Лиз! Лизка, это ты? – послышалось из-за двери.

Мы удивлённо переглянулись и выдохнули. Мужчина пришёл к маме. Хоть это и странно, но не невозможно. Света повернула замок, пусть я сомневалась в разумности этого поступка. Всё же, мы понятия не имели, кто он. Да и за все годы жизни мама никогда не водила сюда мужчин. Я не видела ни одного ухажёра, хотя уверена, что они были.

– Вы к тёть Лизе? К сожалению, она здесь больше не живёт, – сказала Света, слегка приоткрыв дверь.

Ответ последовал не сразу:

– Светка? Это ты? – хриплый мужской голос прозвучал очень по-доброму. Я бы сказала, ласково.

– Мы знакомы? – Она нахмурилась, вглядываясь во внезапного гостя.

– Давно. Ты тогда ещё малой совсем была. Уж двадцать лет минуло.

Свете двадцать пять. Неудивительно, что она не узнавала внезапно заявившегося на порог мужчину.

– Не помню, чтобы тёть Лиза кого-то приводила в гости. Она обычно держалась в стороне от всех.

– Эх, Лизка моя Лизка. – Мужчина хрипло вздохнул. – Поломал я её, жалею так, ты не представляешь даже. Не знаешь, как её найти?

Света повернулась ко мне с немым вопросом во взгляде. Я покачала головой.

– Нет, она уехала три года назад и с тех пор от неё ни слуху, ни духу.

– А кто там стоит? Мама твоя? Дай хоть поздороваюсь.

– Нет, нет. Мама умерла от рака десять лет назад.

– Ох, Светка. Прими мои соболезнования. Мне жаль.

– Ничего, уже много времени прошло.

– Времени… Да. Много прошло. Ладно, извини за беспокойство. Запиши мой номер, пожалуйста. Если Лиза… Ну, вдруг так случится. Вернётся? Или в гости забежит. Передай его ей, пожалуйста.

– Да, конечно. – Света достала телефон из кармана. – Мужчина продиктовал свой номер. В этот раз его голос звучал намного грустнее. – А как вас зовут? Чтобы она точно поняла, кто приходил.

– Дурья моя башка. – Он хохотнул. – Ванька. То есть, Иван. Непутёвый жених. Точнее, был им. Двадцать лет назад.

У меня чуть глаза не вылезли из орбит. Я всегда думала, что отчество мама выбрала самое простое, чтобы не заморачиваться, но… Мог ли он быть моим отцом? А если да, то где был целых двадцать лет и почему появился сейчас?

– Записала. Извините, я вас совсем не помню. Но если она появится, обязательно передам, что вы заходили.

– Спасибо, Светка. Спасибо. Извини, если напугал или ещё чего. Честно, не хотел. Возьми цветы, что ли. Не пропадать же им.

В руках соседки появились розовые хризантемы. Они всегда мне нравились. Мама же их ненавидела. От одного вида цветов стало хуже.

– Ничего страшного, вы же не знали. Всё нормально.

– Правда, не знал. Ну, я пошёл. Будь здорова.

– Я закрою за вами.

Света предупреждающе зыркнула на меня, а потом нырнула за дверь. Вернулась через полминуты с потерявшим все краски лицом. Когда наши взгляды встретились, всё стало ясно.

– Ты тоже думаешь, что это мой папа? – спросила я дрожащим голосом.

– Уверена. Ты на него капец как похожа. Я как его увидела, сразу об этом подумала. А потом ещё имя. И исчезновение на двадцать лет. Точно он.

– Почему ты не сказала ему обо мне? – спросила я растерянно.

Она посмотрела на меня так, будто ответ был очевиден.

– Чтобы ты сама могла решить, сообщать ему эту информацию или нет. Вдруг, неправда. Или ты не захочешь с ним общаться, ведь его никогда не было в твоей жизни. Я перешлю тебе номер, а решение прими сама.

– Сама, – повторила я глухо, рассматривая свои ладони.

Раньше я часто представляла, какой он, мой отец. Думала, может он космонавт. Или моряк. Или археолог. Перебирала все возможные опасные профессии, искала любые, даже самые неправдоподобные, причины его отсутствия в моей жизни. И теперь я могла узнать все ответы. Но хотела ли?

В итоге просидела на балконе до рассвета, кутаясь в одеяло. Снег всё не переставал идти, решив, наконец, лечь. Меня бы это безусловно порадовало, если бы в глаза не бросалась новая надпись: «Прости меня. Я правда хочу всё исправить». Несколько раз на балконе появлялся отчётливый мужской силуэт. От этого вида сердце ёкало, но я держалась.

Телефон выключила, как только мы со Светой разошлись по углам. Не хотела ни с кем разговаривать. Я впервые за последний год закрылась на все пять замков. В груди зияла огромная дыра. И мне нужно было много времени, чтобы она затянулась.

Я вспоминала взросление. Маму. Мою маму. Я ведь искренне её любила. А она воспринимала меня, как обузу. Иначе у меня не было ни одной мысли, почему мама меня бросила. Я вспоминала, как часто фантазировала, что у нас полная семья. Что когда-нибудь может появиться братик или сестрёнка.

Всё детство я старалась не замечать странностей. Мама не любила обниматься или делиться чем-то личным, но идеально исполняла родительские обязанности. У меня были все необходимые вещи, игрушки, разнообразная еда, развлечения. Единственный запрет: «никого не водить домой», – казался пустяком. Я давно приняла простой факт – мама не любила компании.

Потом запрет на отношения. И вот я двадцатилетняя дурында, не способная отличить фальшь от настоящего из-за неопытности. Развесившая уши и не заметившая очевидного. Сколько раз Юра при мне злился из-за звонков и сообщений. Сбрасывал вызовы, не глядя на экран. Приходил со встреч с отцом ещё более расстроенным, чем обычно. Всё кричало о том, что он о чём-то не договаривал. А я забыла об этом, стоило оказаться у него на коленях.

И после всего этого, будто поводов для переживаний мне не хватало, появляется отец. Человек, которого я ждала двадцать лет. Появляется с букетом и хочет увидеть маму. Может и она ждала его. Только лет восемнадцать назад. Откуда мне знать?

Я ведь искренне надеялась, что он умер до моего рождения. Или что я получилась случайно. Но он появился внезапно и очень, очень хотел её увидеть. Значит, ждал встречи. То есть всем было до кого-то дело, кроме меня. А я как была никому ненужной, так и осталась.

Проанализировав свою жизнь, я не увидела ничего, кроме повальной борьбы с одиночеством и нищетой. С самого детства все мои действия были направлены на поиск любви. От мамы, соседей, друзей, людей вокруг. Я смеялась и улыбалась, поддерживала всех, кто только в этом нуждался, ничего не требуя взамен. Лишь бы почувствовать себя нужной. И вот, снова осталась совсем одна. Это убивало меня изнутри. Размывало. Я окончательно заблудилась в собственных чувствах и не знала, как выбраться из этого лабиринта.