В воскресенье проснулись в семь утра. Из розетки закричали:

– Нет! Не убивай его! Не надо!

Юра резко сел и осмотрелся. Гэтсби подскочил и забегал по кругу. Я же засунула голову под подушку и вжалась в спинку дивана, мысленно умоляя соседей разобраться друг с другом побыстрее.

Что-то треснуло, потом послышался звук бьющегося стекла. Дверь хлопнула, крики стали глуше. Юра устало вздохнул и пошёл подсматривать за соседями через глазок. Вернулся через минуту и упал ко мне на диван. Я подпрыгнула от испуга: не ожидала, что он внезапно решит лечь рядом.

– Ты что творишь? – прошипела я, продолжая вжиматься в спинку.

– Холодно, – только и ответил он.

Под одеяло скользнули ледяные ноги. Я взвизгнула и попыталась вырваться, но у меня ничего не получилось. Юра уже полностью был под одеялом и прижимался холодным телом к моей спине.

– Ты раскрытым, что ли, спал?

Сердце заходилось в бешеном ритме. Я никогда не лежала с парнем на кровати даже в полностью закрытой одежде. А тут тонкие пижамы. И тот, кто мне нравится.

– Одеяло упало во сне. Если что, соседи дерутся в коридоре. Пока все живы. К сожалению, – прошептал он, сорвавшись на зевок.

Юра обвил меня руками и уткнулся носом в макушку. Через мгновение его дыхание стало мерным, а тело расслабилось. Я же лежала с широко распахнутыми глазами пытаясь понять, как это произошло. Соседи продолжали выяснять отношения. Гэтсби успокоился и устроился на своей лежанке. Через какое-то время заснула и я.

Непонятно, когда глаза открылись в следующий раз. Юра, судя по дыханию, всё ещё спал. Я же проснулась из-за плача.

– Ну, ну, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, – успокаивал кого-то мужской старческий голос.

– Они же мои дети! Я не могу выгнать их!

– Значит, проживём, сколько положено и как получится. Мы их породили, нам и нести эту ношу.

Я пошевелилась. Мне совсем не хотелось подслушивать чужой личный разговор. Юра что-то проворчал во сне и повернулся спиной. Наконец-то удалось выдохнуть. Просыпаться в крепких объятиях, безусловно, приятно. Только вот я не понимала, как расценивать подобное поведение.

На цыпочках прокралась до кухни. Гэтсби процокал за мной. Он выглядел сонным, но это не останавливало его от выпрашивания еды. Я поменяла ему воду и положила корм. Коржик принялся жевать с вялым энтузиазмом, видимо, всё ещё пытаясь проснуться.

Я поставила чайник и села на табуретку, поджав ноги. Не понимала, что происходит и что делать дальше. Я взяла телефон и открыла диалог со Стёпой. Он в сети.

Хохотушка: «Утром Юра перелёг ко мне на диван, залез под одеяло и обнял со спины. С мужской точки зрения, можно ли это расценивать как симпатию?»

Стёпа прочитал почти мгновенно. Ответ пришёл также быстро. Стикер, закатывающий глаза.

Степашка: «Серьёзно? То есть, после всего, у тебя ещё остаются вопросы?»

Хохотушка: «Ну, слушай, если б ты лёг ко мне спать потому что замёрз, я бы не стала думать, что вдруг начала тебе нравиться».

Степашка: «Я бы не стал тебя обнимать. Максимум прижался бы спина к спине, чтобы согреться. И отношения у нас изначально разные. Совсем».

Хохотушка: «Одинаковые. Практически идентичные. Ты грустил из-за менеджмента, Юра – из-за жизни».

Степашка: «У нас с тобой с первого взгляда всё стало понятно. Исключительно платонические отношения. Только ты, я, помощь с учёбой и мемы. А вы… Вы, вообще-то, со свидания начали».

Хохотушка: «Мы гуляли с его собакой».

Степашка: «И пили чай на скамейке».

Хохотушка: «С тобой мы вечно едим и пьём где-то чай. Ты уверен, что мы случайно не замутили?»

Степашка: «Уверен на всю тысячу процентов. Вот, скажи мне честно, от всего сердца. Я тебе нравлюсь? Именно как парень, а не как человек».

Хохотушка: «Нет, ты не в моём вкусе».

Степашка: «А Юра в твоём вкусе?»

Хохотушка: «…»

Степашка: «И, я тебя уверяю, даже самый уставший от жизни парень не стал бы переезжать к девушке в качестве «спора». И, тем более, не лёг бы к ней на диван обниматься».

Хохотушка: «Сложно».

Степашка: «На самом деле, нет. По крайней мере, со стороны. Но я понимаю. Первые отношения кажутся минным полем. Особенно когда официального признания в чувствах не звучало, хотя и так всё понятно».

Хохотушка: «А вдруг он со мной играет? Просто потому, что может. Потому что уже попробовал всё, что мог, в свои скромные двадцать три?»

Степашка: «Такой вариант я бы тоже не отметал. Но! Я видел, как Юра на тебя смотрит. Ты ему правда нравишься. По крайней мере, игры я не заметил. Что-то останавливает, возможно, разница в доходе или ещё что. Но правда нравишься».

Хохотушка: «И я не могу выбросить из головы, что такое вполне может быть. Он кажется мне искренним. Нам весело вместе. Но вдруг я чего-то не замечаю?»

Степашка: «Возможно. Или нет. Не узнаешь, если не поговоришь. Не думала об этом, кстати?»

Это предложение в наших диалогах звучало слишком часто.

Хохотушка: «Думала, конечно. Только вот есть нюанс: я никогда ни с кем не встречалась, даже не целовалась. Уверенность в таких делах у меня отрицательная».

Степашка: «Тогда жди. Другого не посоветую. Я бы взял всё в свои руки, но я парень».

Хохотушка: «Кстати, парень, чего это ты так рано не спишь в воскресенье?»

Степашка: «Я ещё не ложился. Только со свидания вернулся))))»

Хохотушка: «Оооо, жажду услышать подробности!»

Чайник вскипел. Я заварила каркаде, купленный год назад, идеально подходящий под морозное утро. Гэтсби ушёл на пелёнку, постеленную для экстренных случаев, потом поцокал к спальне. Меня же ждал невероятно захватывающий рассказ о ночном свидании. Стёпа делился событиями слишком подробно, так что я сидела красная, как рак. У него очень быстро развивались отношения с новой девушкой. Я, конечно, искренне радовалась за лучшего друга, но всё равно переживала. Обычно после стремительно завязавшихся отношений следовал не менее стремительный разрыв.

Послышались шаркающие шаги. В проёме показался заспанный лохматый Юра. Он опёрся плечом на косяк, засунув руки в карманы чёрных спортивных штанов, и посмотрел на меня, щурясь.

– Давно встала?

Я быстро глянула на него и перевела взгляд на чайник. Там уже ничего не осталось, хотя я заварила больше полулитра.

– Ну, давненько.

– А чего ушла?

Не покраснеть от такого вопроса сложно, поэтому у меня не получилось. Не глядя на Юру, ответила:

– Там соседи на слишком личные темы говорили, не хотела подслушивать.

– Только поэтому?

– Что именно ты хочешь от меня услышать? – Я всё-таки посмотрела на него. Первой ни в чём сознаваться не собиралась.

– Если тебя напрягает моё поведение, можешь выгнать. – Юра оттолкнулся от косяка и сел на свободную табуретку.

– Я такого не говорила. Просто не понимаю, что происходит.

– Правда не понимаешь? Или не хочешь понимать?

– Что за серьёзные разговорчики с утра пораньше? – Я попыталась улыбнуться. – Замёрз и замёрз, бывает.

– Уходишь от ответа?

– Задаёшь странные вопросы. Не выспался? Или не успел согреться? Может, чая налить?

По спине катились капельки пота. Я нервничала и не понимала, как себя вести и что правильно говорить. Походило на экзамен. Юра сидел, положив подбородок на собственную ладонь и слишком внимательно смотрел на меня.

– Продолжаешь уходить от ответа. – Он вздохнул.

– А ты продолжаешь ходить окольными путями, вместо того, чтобы поговорить прямо.

– Ладно. – Он снова вздохнул и встал, чтобы поставить чайник.

Я удивлённо пялилась на спину с опущенными плечами. Диалог вышел слишком странный. Да и Юра, в целом, вёл себя как-то не так. Я распереживалась. Гэтсби процокал из комнаты, сел у двери в прихожую и громко заскулил.

– Щас, щас, пойдём. Дай хоть чай попить.

Ответом послужил еще более громкий скулёж. Ощущалось происходящее так, будто все вокруг решили испытать жизнелюбие Юры. Он залпом выпил стакан воды, выключил чайник и ушёл одеваться. Меня не позвал с ними. А я и не хотела идти. Рассказала обо всём Стёпе, тот подтвердил догадку: Юра обиделся на моё «ничегонепонимание».

Переживала, поэтому решила спустить все непонятные эмоции на расчёты. Открыла методичку на ноутбуке и села за рабочий стол, достав все свои старые решения. В этот раз пришлось погрузиться в логистику. Её я отложила в самый дальний ящик, как только увидела в расписании. Это сразу показалось безнадёжной идеей. Но сейчас она идеально подходила, чтобы разложить дурацкие мысли по полочкам.

Стёпа подключился по видеосвязи. Сказал, должен увидеть это своими глазами, иначе не сможет уснуть. Его всё ещё колбасило после встречи с девушкой, поэтому выглядел он бодрее всех выспавшихся, хотя уже больше суток находился без сна.

Он терпеливо объяснял мне темы, будто преподаватель. Не знаю, почему ему так нравилась логистика, но Стёпа отвечал на мои вопросы никуда не подглядывая. Это восхищало. Я вот по своим любимым предметом так не могла.

Дверь хлопнула. Все мои силы ушли на попытки сосредоточиться. Получалось отвратительно, поэтому Стёпа хихикал и подтрунивал надо мной. Через пять минут в комнате появился Юра с мокрым Гэтсби в руках. Увидела я это через камеру.

– О, даров! – поздоровался Стёпа. – У вас дождь идёт? По прогнозу вроде нигде не обещали.

– Если только из голубиного помёта, – печально отозвался Юра.

Я не сдержала смешок. Видимо, голуби объявили жителям нашего дома войну. Повернулась к вошедшим и засмеялась уже во весь голос. Гэтсби был полностью мокрым.

– Ему настолько досталось? – спросила я в перерывах между хохотом.

– Повезло, что уже к дому подходили. Иначе бы присохло намертво.

Гэтсби скулил и не пытался вырваться из полотенца, в которое его только что укутали. Бедный пёс оказался мокрым в не самой тёплой квартире и теперь мог рассчитывать только на спасение от хозяина.

– Там фен в коридоре в среднем ящике, посуши его хоть, – выдала я, перестав хохотать. Стало совсем жалко коржика.

– Хорошая идея, – бросил Юра не самым весёлым голосом и скрылся с собакой в коридоре. Через минуту послышалось мерное жужжание.

Стёпа продолжил объяснять мне тему, а я продолжила ничего не понимать. Логистика оказалась ещё хуже, чем финансы. Впрочем, так я и подозревала. Сразу было понятно: нам не по пути.

Нашей группе каждый семестр добавляли разных предметов, чтобы всесторонне нас развить. Видимо, планировали выучить самых топовых профильных специалистов, разбирающихся сразу во всём. Прогадали. Наша группа (к слову, тестовая), в конечном итоге знала всего понемногу и ничего – хорошо.

Когда стало очевидно, что учёба сегодня не планирует мне сдаваться, я отправила Стёпу спать. Через минуту в комнате снова появился Юра. В руках держал бумажный пакет с логотипом пироговой. Он помахал им из стороны в сторону и кивнул на кухню. Я тут же бросила последние попытки разобраться с логистикой и почти побежала за Юрой.

– И как же ты выкроил из бюджета деньги на это? – спросила я, прекрасно понимая, что никак.

– Нашёл заначку во внутреннем кармане куртки. Найденные случайно деньги не считаются, – изрёк Юра, ставя чайник.

На столе едва поместились большие пластиковые контейнеры и пара бумажных пакетов. Запах стоял невероятный. Решила никогда и ни за что на свете не признаваться Елене Дмитриевне в пироговой измене. Потому что её пироги хоть и потрясающие, но так не пахли.

Гэтсби взял в зубы свой любимый плед, брошенный с утра на полу, и ушёл в комнату. Юра поставил на стол чашки с чаем и открыл сразу все контейнеры.

– Ты что делаешь?! – Я подпрыгнула, пытаясь остановить его. – Мы же не съедим это всё за раз!

– И? Закроем и уберём в холодильник.

– Нельзя нарушать целостность, так хуже хранится!

– Это бесплатная еда, купленная на случайно найденные деньги. Поэтому, не надо переживать. Тем более, спорим, к вечеру ничего не останется?

Спорить не пришлось. Сама прекрасно это понимала. За последнюю неделю Юра стал иначе относиться к еде. Да и к деньгам, на самом деле. Он пытался прикидывать, сколько пачек макарон можно купить за стоимость кофе навынос.

Я всегда смеялась с этого, потому что уже скоро неоднозначные навыки, приобретённые из-за глупого спора, превратятся в ненужные дурацкие привычки.

Пироги оказались безумно вкусными и от того мне стало грустно. Я подобное ещё ой как нескоро смогу себе позволить. Но ничего. Когда знаешь, к чему стремиться, даже лучше. Вкус останется в памяти подобно впечатлениям о великолепии Юриного дома.

День прошёл странно. Юра крутился рядом и постоянно смотрел на меня, почти ничего не говоря. Я от такого внимания смущалась сильнее обычного и мало говорила. Он пытался меня смешить. Получалось не очень, но я всё равно хихикала. Юра казался мне милым, но иногда его поведение вызывало вопросы.

Например, когда я проснулась ночью из-за затёкшей руки обнаружила, что раскладушка стоит ближе обычного. И что мы держимся за руки.