Мы сидели на полу на кухне Светы с большими кружками чая в руках. Я отказывалась ложиться спать, пока она не вернётся домой. Боялась, что Олег мог стеречь её в подъезде или на улице. К счастью, клуб Света додумалась сменить ещё год назад. Иначе на работе её мог ждать незапланированный концерт.

Гэтсби дремал на коленях Юры. Его хозяин явно тоже устал, но держался молодцом.

– Не ожидала от тебя такого, – сказала я тихо.

– Чего именно? – Юра прислонился затылком к дверце шкафчика.

– Ну… Это было смело. Да и, честно говоря, мило. Мы друг друга почти не знаем, а ты заступился за меня. Даже не за меня, за Свету и Серёжку. Они тебе ещё больше никто, чем я.

– Никогда не любил смотреть, как обижают слабых и беззащитных, – ответил он тихо. – Мне не понравилось, как он с тобой разговаривал.

– Считаешь меня слабой и беззащитной? – Я улыбнулась. Это тоже было мило.

– Считаю что больше и сильнее, поэтому обязан защитить, если вижу потенциальную для тебя опасность. Что уж говорить о Серёжке? Его может обидеть даже чихуахуа.

У меня не получилось сдержать смеха. Потому что чихуахуа может обидеть кого угодно. В этих маленьких собачках встроен поразительный объём злости и агрессии.

– Спасибо тебе. Это было необязательно, но очень, очень мило.

Я смотрела на него по-новому. Начала воспринимать старше и осознаннее. Раньше мне казалось, что подобные ему не станут мараться о проблемы бедных. Но Юра доказал обратное.

Он пытался подкармливать меня, помогал с дурацкой математикой и защищал, хотя мы были едва знакомы. Ни один плохой человек так бы не поступил.

– И часто этот Олег ощущает себя всесильным? – Юра медленно гладил Гэтсби, чтобы тот не проснулся.

– Бывало иногда. – Я пожала плечами. – Ничего критичного. Меня Олег никогда не трогал.

– А кого-то трогал? – Юра ощутимо напрягся.

– Свету. Ей крепко доставалось от него.

– Он отец Серёжки?

– Да. – Я кивнула. – Когда они скандалили, Серёжку обычно я забирала. Потом Олег сел. Видимо, вышел.

Концентрация криминала в одном доме Юру пугала. Ещё больше его пугало, что здесь росли дети. Я рассказывала ему историю за историей. Он выглядел всё мрачнее и мрачнее. Мне же вспоминались как грустные, так и весёлые события. Чего только не происходило здесь за всю мою жизнь.

Он вот про своих соседей ничего не знал, даже про тех, кто жил за стенкой. Ему не казалось это важным. Главное, чтобы никто не мешал. А мне вот и дебоширы раньше нравились. Когда я была младше, мы часто болтали с Васей, а Рыжий приходил ко мне обниматься и позволял себя тискать. Костя иногда угощал конфетами, когда находился в исключительно хорошем настроении. Или когда к нему приходил в гости сын.

Но с каждым годом становилось всё хуже. Мы отдалялись, потому что братья редко находились в трезвом уме. И теперь уже могли друг на друга наезжать. Я даже пару раз орала на них. Юра вот и представить себе не мог подобной ситуации.

Родительский дом, в котором он вырос, мало отличался от его собственного. Тишина, уединение, взаимоуважение – люди много работали и приходили домой ради отдыха. Все без исключения.

– Почему ты до сих пор не съехала? – спросил Юра недоумённо после очередного рассказа про драку дебоширов из-за велосипеда в сорокалетнем возрасте.

– Потому что для этого нужны деньги, а я и на учёбу с трудом откладываю.

– Но ведь так жить невозможно?

– Мы же все как-то живём? Это вы жалуетесь, что мы живём неэстетично. Нам до вашего ЖК никакого дела нет. Даже несмотря на то, что из-за вас практически не видим солнца.

Юра рассмеялся на упоминание жалоб. Не поверил, что кто-то действительно занимается подобным. Пришлось показать ему отзывы о доме. Ему стало ещё веселее.

– Забавно. Я не знаю всех этих людей, но нас всех объединяет яростная нелюбовь к внешнему виду дома напротив.

– Хорошо, что из-за глупых жалоб дом не станут сносить. Поэтому мы останемся при своём, а вы – с раздражающим видом из окна.

– В последнюю неделю он меня совсем не раздражает, – прошептал он, глядя мне в глаза.

Я зависла, обдумывая услышанное. Неожиданное откровение почему-то смутило. Слишком часто рядом с ним я испытывала эту эмоцию.

– Настолько понравились пустые макароны? – решила пошутить я, пытаясь скрыть волнение.

Юра улыбнулся и перевёл взгляд на Гэтсби. Тот спал как настоящий ребёнок – безумно мило.

– Больше компания. Даже пустые макароны вкусные, если есть их с правильным человеком. Тем более, варишь ты их исключительно. Уж не знаю, как без масла ты сделала вкусными макароны, которые ещё и не слиплись, но это выдаёт руку профессионала.

Это снова походило на флирт. Телефон Юры завибрировал. Он поморщился, глянув на экран и сбросил вызов. Я замечала подобное за ним не раз. Отец звонил и писал ему, будто не понимал, что говорить с ним не хотят. Или плевать хотел на Юрин комфорт, учитывая поздний час.

– Так ты правда проведёшь отпуск дома, хотя можешь улететь хоть на другой конец земли?

– Что я там не видел? – Юра пожал плечами. – Это в первые разы кажется прикольным. Потом приходит осознание: куда бы ты не ехал, ты везде берёшь с собой себя. Да и как оставить Гэтсби? Он ещё совсем щенок. Нужен контакт с хозяином.

– Звучит очень по-взрослому.

– Так мы взрослые. – Юра легко улыбнулся. – И должны нести ответственность за себя и за более слабых.

– Мне до взрослости ещё далеко. – Почему-то стало грустно. Тоже хотела полной свободы без ограничений.

Она у меня была, но я сама себя ограничила, решив получить высшее образование. Об этом не жалела, но иногда бывало тяжеловато.

– Я знаю больше сотни людей старше тебя, которые по сравнению с твоей менталкой – дети.

– Да-да, охотно верю.

Я подтянула к себе колени и спрятала за ними лицо. Не хотелось открыто демонстрировать яркий румянец. Себя-то я по-настоящему взрослой не считала. У взрослых больше мозгов и денег. Особенно денег. Я пока что плотно над этим работала.

Мы с Юрой болтали о незначительной ерунде, чтобы не заснуть. Я вздрагивала от каждого шороха, тогда он вставал и проверял всё, в том числе смотрел в глазок, чтобы я успокоилась. Из-за постоянных подъёмов Гэтсби заворчал и ушёл спать ко мне на колени.

Малыш смешно сопел. Совсем скоро станет совсем большим и так легко на коленках уже не поспит. Так что нужно было насладиться его щенячеством сполна. Не мне, Юре. Его же собака. Об этом я ему сообщила после очередного хлопка двери, из-за которого я запаниковала.

– Меня не умиляет сам факт того, что Гэтсби щенок. Когда он вырастет, всё ещё останется милым и озорным. Такой уж характер. А мог быть вредной булкой. Или злюкой.

Я смотрела на щенка, свернувшегося на моих ногах и не верила, что такое маленькое чудо в целом может обладать скверным характером.

– Ты хоть и дал ему смешное имя, но он по определению не мог быть вредным. Чудесный пёс.

– Судьбоносный, – зачем-то добавил Юра.

Он смотрел на меня, а я занервничала. Это пугало, но при этом мне не хотелось, чтобы Юра отворачивался. Мы просидели, разглядывая друг друга в полумраке, подсвечиваемые огнями его дома из незашторенного окна, до пяти утра. Спать не хотелось. Говорить тоже. Мне просто нравилось смотреть на Юру.

Когда в прихожей послышалась возня, с нас словно спало наваждение. Я передала Гэтсби хозяину и пошла встречать Свету. Она пришла позже обычного и выглядела уставшей. Плохо смытый макияж только подчёркивал это.

– Чего не спишь? – спросила она тихо, окидывая меня быстрым взглядом.

– Олег приходил.

Света резко распрямилась. Она осмотрела прихожую, но увидела только вещи Юры.

– Пытался вломиться? Почему ушёл?

– Его Юра выгнал.

– Юра? – Света удивилась. – Поэтому он тут ещё?

– Переживал, что Олег вернётся. Вот и остался.

– Какой милый парень. – Света внезапно заулыбалась и многозначительно приподняла брови.

– Ага, пойду отпущу этого милого парня. – Я смутилась от чересчур прямого намёка.

Разозлилась из-за дурацких эмоций. Не понимала, что со мной происходит и почему меня так беспокоило всё, что касалось парня из дома напротив. На кухне Юра уже успел включить свет. Гэтсби сидел, пытаясь удержать на весу сонную мордашку.

– Пойдёшь? – спросила я, продолжая волноваться.

– Ага. Выгуляю Гэтсби, да вздремну немного перед работой.

– Что ж, спасибо тебе. За всё. Правда.

Он легко улыбнулся в ответ. Мне стало ещё жарче. Происходило что-то совсем странное. Гэтсби лег спать в прихожей, пока хозяин обувался, поэтому Юре пришлось взять его на руки. Из-за нашей болтовни малыш спал плохо и как попало. Скорее всего, продрыхнет весь следующий день.

Когда мы вышли на площадку перед лифтом, Юра вдруг снова посмотрел мне в глаза. От этого простого, я бы даже сказала, обыденного события, у меня пересохло в горле. Мы стояли очень близко друг к другу. От волнения сердце колотилось как сумасшедшее.

– Я телефон не буду выключать. Если вернётся, звони сразу. Хорошо?

– Хорошо… – Я замялась. – Спасибо тебе, Юр.

Двери лифта открылись. Он шагнул внутрь и развернулся ко мне. Мне сразу стало грустно. Не хотелось прощаться.

– Отличная была ночь, нужно как-нибудь повторить, – сказал он тихо, мягко смотря на меня сверху вниз.

Не успела я ничего сказать, как лифт спрятал его и увёз вниз. Растревоженная непонятными чувствами пошла к Свете. Та уже пила кофе. Вторая кружка и шоколадный маффин стояли с другой стороны стола.

– Напугалась? – спросила она, когда я села на стул.

– Не за себя. – Я покачала головой. – Серёжка ещё маленький совсем, не помнит его. Да и самой выгнать Олега не хватило бы сил.

– Хорошо, что тебе встретился один милый парень.

Я вздохнула и зарылась пальцами в волосах. Этот самый милый парень не выходил из моей головы.

– Он не мой. Мы, кажется, начинаем дружить. Не больше.

Света хохотнула, прикрыв рот ладошкой.

– Видела я, как ты на него смотришь. Такими большими блестящими глазами. И шутишь намного реже.

– Это плохо. – Я расстроилась.

– Почему?

– Он общается со мной только из-за исключительного чувства юмора. Если оно пропадёт, то и общение сойдёт на нет.

– С чего ты это взяла?

Ну, вот как объяснить базовые вещи человеку, находящемуся вне нашей с Юрой связи? Для меня очевидны причины его доброжелательности. Но это для меня.

– Когда мы только познакомились, Юра ходил вечно угрюмый. Но чем больше общались и чем чаще я шутила, тем он становился веселее и раскованнее. Если я стану хуже шутить, он потеряет весь интерес от общения со мной.

– Если бы дело было только в шутках, он бы не сидел с тобой на чужой кухне до пяти утра, чтобы ты не боялась.

Света смотрела на меня, как на дурочку. Таковой я себя и чувствовала.

– Не береди мне душу, и так волнуюсь из-за него. – Я прикрыла глаза.

– Первая влюблённость, она такая. Волнительная.

– Ха-ха, очень смешно.

Света улыбалась, прикрываясь кружкой, хотя глаза выдавали переживания. Олег мог испортить жизнь не только ей, но и Серёжке. И даже мне. И всему жилому блоку. Я не сомневалась, что он вернётся. Оставался только вопрос: когда? Но, что самое тревожное, почему меня больше волновало, напишет ли мне Юра первым или нет?