Сегальская академия магии тонула во мраке безлунной ночи. Света десятков уличных фонарей на площади и в аллеях, пролегавших между учебными корпусами, недоставало, чтобы осветить её всю, до самых кончиков островерхих крыш, да и какая в этом необходимость? Много ли найдётся желающих полюбоваться архитектурными изысками во втором часу пополуночи? Добрые разумные в такое время обычно спят, или же развлекаются более тривиальными способами. А кто-то и вовсе работает, о чём красноречиво свидетельствовала пара окон, зажёгшихся на шестом этаже административного корпуса.

Архимаг Говард лен Саль поднял веки, прерывая раздумья, и сотворил над столом маленькое волшебное солнышко. Достал из кармана крохотный, размером с фалангу большого пальца, флакончик и наложил на него только что разработанное заклятье. И снова, в который по счёту раз, кровь внутри сосуда начала испускать рассеянное свечение, показывая, что его дочь жива. Полный провал. Звучит отвратительно, но пора уже назвать вещи своими именами. Сколько бы он ни бился, меняя структуру простейших поисковых чар, это ничего не даст. Что-то мешает энергетическим потокам собраться в струнку и указать нужное направление, что-то, с чем прежде магическая наука не сталкивалась. Оттого и нет у него под рукой инструментов для решения этой задачки. Попытки, конечно, стоит продолжить, всегда есть шанс подобрать верный ключик по чистой случайности. Однако архимаг трезво оценивал свои шансы. Подобными вещами должны заниматься в лабораториях, и он с превеликой радостью спихнул бы новоявленный феномен на плечи своих спецов, если бы не одно «но». Уже на второй день после исчезновения Милани Говарду чётко дали понять, что любые необдуманные действия с его стороны приведут к необратимым последствиям. Мерзавцы даже набрались наглости приказать ему, архимагу, ректору Сегальской академии магии, временно взять работу на дом и не казать носа наружу! Обращаться в имперский сыск или пытаться самостоятельно выявить соглядатаев, присматривающих за соблюдением требований, ему воспрещалось, а при любой выходке автор анонимной записки обещал убить пленницу раньше, чем Говард до неё доберётся, даже если последний вырвется из окна собственного кабинета верхом на драконе.

Первой реакцией ректора, когда он это прочёл, была ярость, которую он, к чести своей, довольно легко поборол, как и желание испепелить мерзкую бумажонку. Других улик у него пока не было. Убрав послание в верхний ящик стола, он сразу направился к тайнику, где хранились образцы крови дочери, и убедился в том, что ничего фатального ещё не произошло. Волшебная стрелка указывала куда-то на запад и, вполне возможно, Милани всё ещё была в городе, но это не повод рубить сплеча. По крайней мере, так ему тогда показалось. Говард не первый день ходил по Эквилиуму и знал цену поспешности. Кто бы ни стоял за этой безумной затеей, он либо идиот, либо опасный враг, которому известно больше, чем самому архимагу. Недаром ведь похищение кажется ему полной бессмыслицей! В обоих случаях резкие телодвижения и вправду могут привести к трагедии, а значит, следует до поры до времени делать, что от него требуют, и ждать следующего письма. Долго ждать его вряд ли придётся, не рассчитывают же ублюдки, что он будет просто сидеть сложа руки. Он и не будет. За долгое время жизни Говард завёл множество полезных знакомых, в том числе и таких, которым мог в полной мере довериться. Сыщиков и уж тем более Особую канцелярию действительно привлекать не стоит, как минимум, до тех пор, пока его дочь не окажется в безопасности. А чтобы спасти её, самому архимагу покидать дом и пускаться на поиски похитителей совершенно не обязательно. Достаточно передать весточку и один из образцов крови нужному человеку, в профессионализме и лояльности которого нет поводов сомневаться, а дальше всё решится само собой. По крайней мере, у Говарда есть все основания на это надеяться. Правда, подобный ход несложно предугадать и, скорее всего, развязка всей этой истории наступит раньше, чем послание достигнет адресата… Должны же похитители понимать, что время работает против них. Куда ни прячь заложницу, в какие дали её ни увози, чары не обманешь. Или они рассчитывают, что у него нет её крови? Абсурд! Ректор забрал из тайника ещё один флакон и раздражённо захлопнул дверцу. Полная неспособность постичь замысел неведомого врага заставляла его нервничать. Быть может, всё это дурацкий розыгрыш, а Милани сейчас весело проводит время где-то с подругой? В конце концов, то, что она вчера не ночевала дома, ни о чём ещё не говорит. Не в первый раз. Эта мысль немного успокоила Говарда, однако он давно уже приучил себя из всех возможных вариантов в первую очередь рассматривать наихудший. С тех самых пор, как один его старый добрый друг и коллега внезапно открылся с совершенно неожиданной стороны, оказавшись пожирателем душ. А ведь будь Говард тогда повнимательней, поддавшегося можно было бы раскрыть и прикончить гораздо раньше. Многих жертв можно было бы избежать. На несколько минут архимаг перенёсся воспоминаниями в ту давнюю историю, но затем бросил ворошить прошлое и вернулся к проблемам дня нынешнего. Так кто же мог осмелиться перейти ему дорогу, и с какой целью? А может, это ищейки испытывают его верность короне? Проверяют, на что он может пойти и как поведёт себя при угрозе жизни любимой дочери? В таком случае второй записки от похитителей долго ждать не придётся. Но эту версию Говард рассматривал, как одну из наименее вероятных. Для подобной операции ищейкам потребовалась бы санкция самого Гессела, а тому до старческого маразма ещё далеко. Что же касается старых недоброжелателей, их у Говарда, конечно, хватает, но он слишком хорошо знает их всех, чтобы приплетать к этой истории. Остаётся некая третья сила, скорей всего, заинтересованная в курируемых им научных исследованиях. Само собой, ректор Сегальской академии – это не управленец, перекладывающий бумажки и следящий за тем, чтоб счетоводы не подворовывали, иначе сей пост занимал бы кто угодно, только не Говард. Административной текучкой занимались люди попроще, его же главной обязанностью было направлять движение десятков лучших умов империи, работавших над прорывными, в том числе и строго секретными, научными проектами. В последние лет пятнадцать у группы, корпевшей над антиструктурными блоками, наметились некоторые подвижки, да и документации по другим направлениям под его опекой скопилось несколько стеллажей. Трудно поверить, что кто-то в наше спокойное время осмелится посягнуть на тайны империи, но иных объяснений происходящего архимаг не находил. Что ж, таинственный похититель сам себя ставит в невыгодные условия. Посмотрим, что он теперь попробует выгадать. И Говард не стал сломя голову бросаться на выручку дочери, о чём в последствии не раз пожалел.

Вынырнув из омута малоприятных воспоминаний, ректор деактивировал плетение, убрал флакончик обратно в карман и занёс неудачную формулу в журнал, где таких красовалось уже свыше полусотни. Имеет ли смысл ехать домой или лучше заночевать в академии? Помнится, у него дома остались кое-какие бумаги, требующие внимания, но за ними лучше послать завтра с утра. Погасив светляк, он вышел из кабинета, запер дверь на ключ и направился к своим служебным покоям, располагавшимся здесь же, на этаже. Мысли, тем временем, вновь обратились к прошлому, хотя ректор и предпочёл бы подумать на ночь о чём-нибудь более приятном.

На следующий день после получения анонимки к нему в дом явилась Алиса, и архимаг без раздумий принял её, в надежде узнать что-нибудь полезное. Когда же белая, словно свежевыпавший снег, девушка вошла в гостиную и подняла на него встревоженный взгляд, ректор понял, что не прогадал.

– Присаживайся, – спокойно предложил он. – Я так понимаю, ты хочешь поговорить с Милани?

– Да, йор Говард, – гостья решительно опустилась в кресло напротив. – И я вовсе не думала тратить ваше время. Что-то случилось?

– А должно было? – приподнял он бровь.

– Даже не знаю, – потупилась девушка. – Вчера и сегодня Милы не было на занятиях, а теперь меня принимаете вы.

– Действительно… – архимаг сделал паузу, дожидаясь, пока она снова посмотрит ему в глаза. – И сдаётся мне, тебе о случившемся что-то известно.

– Простите, йор Говард, но я просто хотела повидаться с подругой. Это возможно? – и не подумала смутиться Алиса. Похоже, она не из тех, кто стесняется поставить вопрос ребром.

– Нет, и в ближайшее время ты её не увидишь.

– Почему же? – девочка не так уж плохо владела собой.

– Не вижу возможности для откровений в этом вопросе. Если желаешь помочь моей дочери, советую облегчить душу. Поверь, хуже ты уже не сделаешь.

При этих словах магичка возмущённо закусила губу, и в то же время нельзя было не заметить, как её тщательно скрываемое волнение сменилось страхом. Тот, в свою очередь, начал бороться с желанием сохранить какие-то тайны подруги, и на щеках девушки появился лёгкий румянец, будто отблеск обуревавших её эмоций. Молодёжь…

– Вы знаете о Демише? – отрывисто спросила Алиса, совладав с собой.

– Речь не обо мне, – уже мягче напомнил Говард, про себя отмечая её упрямство. – Итак, Демиш?

– Наш преподаватель по защите от псионических практик, – магичка, наконец, бросила попытки прощупать почву и начала говорить. – Попал в академию только в этом учебном году, в качестве наказания за махинации с доходами. Мила очень быстро стала его любимицей. У неё, и правда, талант. А не так давно я узнала, что он даёт ей дополнительные уроки после занятий. И вот, её уже второй день, как нет в академии, а сегодня у нас отменилась пара по псионике. В деканате нам ничего не объяснили, но я выяснила, что Демиш куда-то запропастился, – она замолчала, давая ректору возможность отреагировать, а после добавила. – Больше мне сказать нечего.

– Ошибаешься, – отрешённо произнёс архимаг, накладывая на собеседницу детектор лжи. – Когда именно ты узнала о встречах моей дочери с Демишем?

– Это допрос? – гневно вскинулась Алиса. – Если так, предъявите ордер! А я не скажу больше ни слова, пока не услышу, что с Милани!

– Она исчезла. Ты к этому как-то причастна?

– Я? – растерялась гостья. От её боевого настроя и следа не осталось, чего Говард, собственно, и добивался. – Нет, конечно!

– Рад это слышать, – кивнул ректор, по-прежнему сохраняя невозмутимость. – Как видишь, у меня есть все основания для расспросов, в том числе и с применением чар. Не стоит принимать это на свой счёт, лучше повтори свой рассказ и не стесняйся подробностей.

К несчастью, многого Алиса поведать ему не смогла. Покончив с расспросами, архимаг строго-настрого велел ей молчать в тряпочку. Одногруппникам, если те заинтересуются, пускай что-нибудь наплетёт. Главное – никаких панических метаний и никакой самодеятельности! Разумеется, он не допустит, чтобы Милани пострадала, и оповестит девушку, как только её подруга окажется в безопасности. Та отнеслась к словам ректора со всей серьёзностью, да и в целом произвела на него весьма положительное впечатление. Раньше Говарду недосуг было общаться с друзьями дочери, хотя он и знал о них кое-что из рассказов слуг, присматривавших за дочерью, и её самой. Когда же гостья ушла, он быстро набросал письмо и отослал в академию, невзирая на поздний час. Ему нужна была информация о Демише, и как можно скорее. Могла ли Милани поддаться влиянию ублюдка и сбежать по собственной воле, соблазнившись запретной магией? Архимаг был готов поклясться, что нет. Она, конечно же, дурочка, в основном в силу возраста, и несколько избалована, но, всё же не инфантильна. И тем не менее, когда речь идёт о псионике… Одним богам ведомо, каких высот тёмный достиг в своём поганом искусстве и что мог сотворить с головой его дочери, пока сам Говард даже не давал себе труда лишний раз вглядеться в её ауру! Желание схватить флакон с кровью и, не жалея коней, помчаться туда, куда укажет стрелка, стало практически невыносимым. Шил, ну почему нет сейчас в Сегале ни одного достаточно сильного колдуна, которому он мог бы довериться?! Связываться с ищейками себе дороже. Ему прекрасно известно, как они умеют косячить. А то послание, которое он отправил вчера, в лучшем случае дойдёт послезавтра. Архимаг с ненавистью поглядел в окно на близлежащие дома. В одном из них, скорее всего, засел соглядатай, следящий за тем, чтобы архимаг в точности выполнял условия присланного ему ультиматума. А может, и не засел. Вероятность блефа со стороны похитителей тоже нельзя исключать, но риск может обойтись ему слишком дорого, да и бесценное время упущено. Есть множество способов умертвить заложника до того, как подоспеет помощь, и, действуя наобум, опростоволоситься может даже разумный с его возможностями. Говард всё-таки достал из кармана пузырёк, с которым не расставался со вчерашнего дня, наложил чары и какое-то время просто сидел, глядя на золотистую струнку, тянущуюся к западу.

Совсем скоро выяснилось, что след, на который навела ректора Алиса, уже остыл. Балбесы с кафедры спохватились только на второй день после пропажи коллеги, который, вообще-то, обязан был постоянно отчитываться о своём местонахождении, а когда деканат отправил запрос в Гильдию, там лишь развели руками. Образец крови взятого на особый учёт чародея никак не реагировал на поисковые чары, будто бы тот был мёртв, однако, с учётом исчезновения Демиша, можно было также смело предполагать подмену. Было инициировано несколько проверок, в том числе, в отношении комиссии, принимавшей решение о виновности предполагаемого псионика. Опрос студентов показал, что Демиш вёл себя на занятиях крайне вольно, в числе прочих применял методы, не имевшие никакого отношения к учебной программе, демонстрировал запрещённые плетения… Короче говоря, во внезапную смерть псионика никто не поверил. Его объявили в розыск, и архимагу потребовалось использовать всё своё влияние, чтобы очередная комиссия не начала копать уже в сторону его дочери. Внимательно отслеживая всю эту возню, он, как и прежде, намеревался решить проблему своими силами. Так выйдет безопаснее, не говоря уж о последствиях, которые неминуемо будут, если тайное увлечение Милани предадут огласке. И чего девчонке не хватало для счастья? Магический дар, высокое положение, почти полная свобода действий… Сама же недавно сунула голову в пасть дракону, погнавшись за поддавшимся, и угробила одного из лучших друзей. Говарду, на её месте, одного этого урока хватило бы, чтобы впредь дуть на воду, так нет же! Давайте займёмся псионикой и погубим себя и карьеру отца заодно! Подобные мысли не раз и не два посещали ректора, но он постоянно ловил себя на том, что не в состоянии по-настоящему злиться на дочь. Не теперь, когда она стала жертвой собственной глупости.

На шестой день после разговора с Алисой, когда от архимага уже начала шарахаться даже привычная к его грозным взглядам прислуга, пришло второе письмо, в котором похитители милостиво дозволяли Говарду вернуться к обычному образу жизни. О своих требованиях они обещали известить позже, что привело чародея в полное недоумение. Они действительно думают, что смогут долго играть с ним в эти детские игры? Складывалось впечатление, что автором этой странной затеи был сумасшедший. Скорее всего, сам Демиш. Среди псиоников сплошь и рядом попадаются нестабильные личности, и наглое поведение тёмного на занятиях тоже, вроде как, говорило в пользу данной гипотезы… Ну не мог Говард представить себе некую серьёзную силу, способную заниматься подобной ерундой! А ещё через три дня заклятья, которые он каждый вечер накладывал на кровь дочери, перестали работать так, как положено, и ректор понял, что допустил один из самых страшных просчётов за всю свою жизнь.