Жар разливался по груди волнами, заставляя проснуться в поту. Я открыла глаза и ощутила, как сердце колотится в груди с невероятной силой. Брачный период вновь давал о себе знать. Хоть и не столь яростно, как в подвале, но достаточно, чтобы заставить тело гореть изнутри. Я села на кровати, прижимая ладонь к груди, стараясь унять дыхание. Ночная сорочка прилипла к телу от пота, а волосы спутались. Прочистив саднящее горло, поняла, что, скорее всего, кричала во сне. Луна светила в окно, озаряя спальню серебристым светом. Тишина успокаивала. Часы, висящие на стене, показывали три часа ночи, тикая слишком громко.

«Еще неделю, может быть две, — напоминала я себе, вспоминая слова Николаса. — Это пройдет. Ты справишься».

Но справляться было невероятно сложно. Каждый вдох приносил боль, каждый выдох — облегчение, которое длилось ровно столько, сколько нужно, чтобы вновь захотеть кричать. Я встала с кровати и подошла к окну, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Оно обжигало кожу. Контраст температур был колоссальным. Но это казалось маленьким спасением. Хоть на мгновение.

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Следом без лишних позволений в комнату вошла моя компаньонка. Все эти дни Айла молча наблюдала за мной, настороженно изучая взглядом. Не навязывала свое общество, поскольку видела, как много сейчас внимания и пересудов вокруг моей персоны. А, возможно, и сама стала опасаться. Всем в Королевстве было известно, насколько волки несдержанные. Во время брачного периода, Мивары и вовсе походили на существ, с которыми опасно иметь дело. Именно поэтому многие из них имели загородные поместья для того, чтобы пережить его в одиночку или со своей парой.

— Госпожа, вы в порядке? — голос Айлы был полон беспокойства. Девушка подошла ближе, держа в руках кувшин с водой и стакан. — Я слышала, как вы кричали. Думаю, вам нужна помощь.

Я благодарно приняла стакан и осушила его в несколько глотков. Холодная, освежающая, она стала спасением, хоть и временным. Айла присела на край кровати, рассматривая меня с нескрываемым интересом и беспокойством.

— Госпожа, расскажите мне, что произошло, — попросила она тихо. — Мы искали вас столько дней. Так беспокоились… Почти похоронили… А вы вдруг появляетесь живой и невредимой с лордом Монфор-дом'Амори. Все говорят, что вы Мивар, что вы... — она запнулась, не решаясь закончить фразу.

Я вновь наполнила стакан и стала пить медленнее, обдумывая ответ. Айла была моей компаньонкой, почти лучшей подругой. Единственной, если быть точнее. Но я не могла рассказать ей правду. Не полностью. Слишком опасно. За плечами скрывалось слишком много тайн, которые могли уничтожить не только меня, но и тех, кого я люблю.

— Я не могу рассказать тебе все, Айла, — сказала мягко, но твердо. — Это слишком лично.

Лицо Айлы омрачилось. Я увидела обиду в ее глазах, разочарование. Но девушка продолжила настаивать, вопреки моему нынешнему состоянию.

— Я думала, мы подруги, — прошептала она. — Думала, вы мне доверяете.

— Это так, — ответила честно. — Но доверие — это не всегда значит рассказывать все. Есть вещи, которые предпочту оставить при себе, поскольку они слишком… Слишком откровенны, если ты понимаешь, о чем я? – предпочла уйти от ответа, ссылаясь на стеснения.

Айла вдруг широко улыбнулась. Наверняка именно так она улыбалась мужчинам, когда работала в борделе. Хитро, сладострастно, с легкой насмешкой, что таила в себе столько ядовитых моментов и горя… Осознание тут же разрезало что-то внутри. Девушка знала все самые откровенные вещи, с которыми сталкиваются девушки, попадая в руки мужчин, а я сейчас пыталась ей доказать, что не могу открыто говорить о том, что произошло между нами с Николасом. Для нее такая отговорка звучала смешной. И эта ситуация, как никакая иная, показала разницу между нами, между нашим восприятием мира, многих вещей и конечно же воспитанием.

Леди никогда бы не позволила себе разговоров с кем бы то ни было на столь щепетильную тему. Такое обсуждение считалось табу даже между матерью и дочерью. Все личные беседы с миссис Лочестер у меня проходили с четко выверенным прагматизмом. Мать рассказала лишь то, что должно знать юной леди, не более.

Компаньонка вдруг встала и отвернулась, но я заметила странное выражение на ее лице. Что-то холодное, расчетливое. Но когда она вновь посмотрела на меня, в глазах Айлы была только забота.

— Хорошо. Я не буду спрашивать. Но если вам понадобится помощь, я всегда к вашим услугам, мисс Лочестер. – Улыбнулась она и от этого сразу наступило облегчение. Не хотелось бы гореть не только от вспыхнувшей потребности, но и от стыда.

Что-то было не так и в поведении Айлы. Однако, брачный период мог затуманивать мысли, и я предпочла списать странности компаньонки на обычное беспокойство. Девушка помогла мне лечь в постель, потом принесла таз с водой и до утра прикладывала холодные компрессы к моему лицу. И легче действительно стало. Я даже смогла поспать. Не пришлось беспокоить родителей и других слуг посреди ночи.

Когда наступило утро, Айла была уже рядом. Помогла одеться. Затянула корсет так крепко, что я едва могла дышать, но это словно помогало сдерживать жар внутри. Напомнить, что я человек, а не просто оборотень. Темное элегантное платье из шелка глубокого синего оттенка с черным кружевом на рукавах и груди прекрасно оттеняло светлую кожу. Волосы девушка собрала мне в высокий пучок, украсила жемчужными шпильками. В итоге я выглядела как настоящая леди. Как всегда, сдержанно, строго, элегантно. Взглянув на меня сейчас, никто не смог бы и подумать, что внутри горит такой животный огонь. Но все уже знали. Знала и я.

Спустившись вниз, мы сразу обнаружили в гостиной моих родителей и незнакомку, которая, судя по румянцу от мороза на ее лице, явилась в дом совсем недавно. Та была высокой, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Ее черные волосы были собраны в строгую прическу, а дорогое бордовое платье кричало о принадлежности к высшему обществу.

— Элизабет, это Меган Кроуфорд, — представила мать девушку, как только я спустилась вниз. В глазах мисс Лочестер заметила некоторую растерянность. Она не понимала, как теперь относиться ко мне, к переменам, возникших в нашей семье. К тому, что она обязана отдать мое воспитание и частичную опеку чужим людям, ведь только они могли мне помочь. — Леди будет обучать тебя контролировать свою природу. Лорд прислал ее, отметив свое личное доверие.

Мегги поклонилась с минимальной грацией, которую позволял ей довольно мощный силуэт. Таким ростом и силой обладала не каждая девушка в Руане. Эту же, похоже, я и вовсе никогда не встречала в нашем городе. Сразу стало ясно, что Николас позаботился о прибытии Меган заранее. Он всегда все учитывал заранее. И это даже начало несколько раздражать. Ведь стало ясно – мое согласие на обучение, было лишь его предположением. Если бы не согласилась, то он просто бы настоял, изящно применяя искусный шантаж.

Внутри уже готов был вспыхнуть огонь гнева, но быстро взяла себя в руки. «Я не зверь, не животное», — проскользнула противоречивая мысль в голове. Айла, наблюдавшая за моими внутренними метаниями, красноречиво отображающимися на лице, только хмыкнула.

— Рада познакомиться, мисс Лочестер, — тем временем, поприветствовала меня Меган, и в ее голосе не было ни капли тепла или жалости. Именно это в ней и понравилось в первую очередь. Тот час же стало понятно, почему выбор Николаса пал именно на эту девушку-Мивара. — Мне сказали, что вы недавно вошли в брачный период и испытываете сложности с контролем. Это обычное дело. Мы разберемся.

Мой отец, до этого момента деловито сидевший в кресле и внимательно наблюдавший за всем происходящим, вдруг поднялся с места и нервно поправил усы.

— Что ж, дамы, кажется, все это не моих ушей дело, — сказал он немного растерянно, чего давно не наблюдала в мистере Лочестере так явно. – Я отбываю по делам, а вам, дамы, – галантно, чуть склонившись, проговорил он, — желаю плодотворного обучения. Дочка, проводи меня до двери.

Я сразу поняла, что папа хочет сказать что-то наедине. Айла уже было дернулась, чтобы последовать за нами, но мама задержала ее на месте лишь одним взглядом.

Уже в холле, когда отец принял одежду от лакея и отправил его, то обратился ко мне:

— Лиззи, дочка, — уложил он свои теплые крупные ладони мне на плечи, на лице отца проступил румянец, — я с тобой не говорил об этом всем открыто. Но прошу, не думай, что мы с матерью оставим тебя без защиты перед неизведанным. Ты всегда можешь поделиться с нами любым сомнением. Найти приют и одобрение в нашем лице. – Мистер Лочестер порывисто выдохнул. – Де Веры уже сообщили, что ты разорвала помолвку с Идрисом. Поговорила с ним сама, хотя считаю, что не должна была брать эту ношу на свои хрупкие плечи. Я бы смог оговорить все сам с Миваром. Наша ситуация очень… — Папа запнулся, подбирая правильное слово. – Экстраординарная. А тебе стоит думать лишь о себе и своем становлении. – Он наконец улыбнулся, голубые глаза мистера Лочестера блеснули от собравшейся влаги. – Мы очень гордимся, что в нашей семье, вопреки всем предположениям, проявился оборотень. Весь город гудит от этой новости. Приготовься, что тебя будут обсуждать. И рекомендую не заглядывать в газеты. Там настоящая какофония предположений и сплетен, учитывая то, как именно ты проявила себя. С кем именно…

Стало не по себе от обострившейся откровенности отца, и я поспешила улыбнуться.

— Папа, я знаю, что вы поддержите меня. Да и я сама не из тех хрупких леди, которой бы вы меня желали видеть.

— Да, — с грустью опустил глаза отец, — это было частью твоей сущности, а мы с твоей мамой не могли понять. – Прости. Теперь нам все предельно ясно. Мы не станем больше давить. Теперь ты сама должна принимать решения. Теперь ты – Мивар. Наша гордость. Гордость Руана, всего Королевства! Но самое главное, что несмотря на все, мы с мамой очень рады твоему возвращению.

Папа обнял меня крепко прижав к себе. А у меня в груди неизменно засаднило от чувства вины. Из-за того, что все вовсе не так радужно, как он, должно быть, об этом мог думать. На моих руках была кровь, во рту собралась горечь, а за плечами обитала страшная тайна. Но этого он не узнает, пока мы с лордом не отыщем лекарство. После же этого, дальнейшая судьба не волновала. Я заслужила всего, что бы не сулило изменчивое будущее…

***

Мы с Мэгги, так она просила себя называть, провели весь день в библиотеке, где она учила меня теории оборотничества. Мивар рассказывала о том, как правильно входить в состояние трансформации, как распределять магию по телу, как сдерживать желания. Все это было полезно, но я чувствовала, что это не совсем то, что мне нужно. Мегги обучала быть обычным оборотнем, но я не была совсем обычной. Я была не совсем Миваром. Существом, что еще не до конца обрело конечную ипостась. И хоть слушала девушку внимательно, все больше понимала — она описывает то, что совсем не относится именно ко мне. Вспышки гнева, проявления магии, моменты превращения и даже ощущения при этом процессе – все отличалось. Об этом, конечно же, предпочла умолчать. Когда Мегги, наконец, уходила, проводила ее до дверей и вежливо поблагодарила за урок.

— Завтра в то же время, — приказала она, а не предупредила.

Я кивнула и, дождавшись, пока девушка уедет, тут же направилась одеваться. Айла, конечно, тут последовала за мной словно молчаливая тень своего создателя. Этому и не препятствовала. К компании девушки давно привыкла. Айла беспокоилась. Было видно, сколь сильно ее тревожили новости, изменения в порядках нашего семейства. Гувернантка следовала за мной буквально по пятам, хоть и разговоры сейчас точно не входили в наши планы.

Но больше всего поразила реакция моей матери, когда та заметила, что хочу покинуть особняк. Мисис Лочестер лишь пожелала мне удачи. Никаких нареканий, претензий и нравоучений, как это бывало ранее. Только спокойное понимание – отныне ее дочь достаточно влиятельна лишь проявляя свою принадлежность к оборотням. Мама и словом не обмолвилась, когда оделась и покинула дом вместе с Айлой.

Механический медный экипаж, который заказала заранее, ждал у входа. Мы забралась внутрь, отдав поручение лакею, следовать в лечебницу доктора Ливаля. Самоходный агрегат тронулся с характерным шипением, и я прижалась к окну, наблюдая за городом.

В свету дня Руан выглядел поистине чудом инженерной мысли. Высокие здания из красного кирпича возвышались над улицами. Их крыши были украшены медными трубами, из которых вырывался пар. Везде, куда ни посмотри, виднелись механизмы: уличные фонари, которые зажигались сами по себе с наступлением сумерек, магические сферы, парящие над площадями, автоматические двери в магазинах. Даже деревья, покрытые снегом, казались частью какого-то грандиозного механизма, словно город был жив, дыша магией.

Люди на улицах выглядели обычно. Казались почти лишними, хоть и были частью всего существующего здесь. Дамы в длинных пальто с высокими воротниками спешили по тротуарам, держа в руках зонтики от снега. Джентльмены в цилиндрах и пальто разговаривали, проходя мимо витрин, где выставлялись последние изобретения. Дети играли с механическими игрушками, которые двигались сами по себе благодаря магии.

Экипаж проехал мимо центральной площади, где возвышался огромный памятник королю. Металлическая фигура была покрыта платиной, а вокруг постамента кружили магические сферы, создавая иллюзию движения. Дальше слышалась железнодорожная станция, откуда доносился грохот поездов и свист паровозов. Дым от их труб поднимался в небо, смешиваясь с облаками и создавая странную атмосферу, полную индустриального величия и некоей меланхолии.

Я прижалась к стеклу, ощущая, как привычный жар в груди немного отступает. Мне всегда нравился Руан, его необычность, его смесь готической древности и новшеств современности. Но сейчас, глядя на него новыми глазами Мивара, наблюдала и другое. Теперь стало понятно, как Идрис почуял во мне оборотня. Я не видела магию, которая пульсировала в каждом механизме, в каждом здании. А чувствовала, как город дышит, живет, развивается благодаря ей. Где-то импульс ощущался ясно и четко, а где-то совсем слабо. Но я была поражена тем, что наблюдаю.

Экипаж свернул на узкую улочку, где располагалась лечебница доктора Ливаля. Здание было старым, из потемневшего от времени кирпича, с высокими окнами и медной широкой табличкой на высокой двери. Мы с Айлой молча вышли из агрегата, и холодный воздух ударил мне в лицо, немного охладив желание поскорее войти внутрь. «Как воспримет наставник перемены в ученице?» — подумала я, позабыв осмотреться вокруг. Зато это сделала Айла и сразу легонько тронула мою руку. Прохожие, взгляды которых были устремлены все как один лишь на меня, замерли в неверии происходящего. Кто-то стал шептаться, стоя поодаль. А кто-то из знакомых мне лично джентльменов, приподнял свой цилиндр, приветствуя. Дамы смотрели с легким презрением. Некоторые не скрывали восхищения во взгляде. Было ясно, что все они наслышаны о произошедшем, о связи с Альтом. Это вызывало серьезный диссонанс в головах высшего общества Руана. Для меня же было непривычно лишь одно – то, что обо мне, хоть и не всё достоверно, но известно всем вокруг. Момент обнажившейся правды всегда представляла иначе. Что меня придадут смерти. Распнут и разорвут на части. Но это… Теперь столь явная реакция окружающих не вынуждала сжаться от ужаса. Я вдруг поняла, каково это, быть одной из них… Быть оборотнем.

Улыбнулась тем, кто смотрел мне в глаза, ожидавших хоть малейшей реакции и кивнула. После подхватила длинные полы своего пальто и быстро направилась к высокой лестнице излюбленного пристанища.

Внутри лечебницы пахло характерно: дезинфектантом и лекарствами. Знакомый запах, который успела полюбить за годы работы здесь. Обширный холл встретил пустотой. Я двинулась по еще одной широкой лестнице, сразу подозревая неладное. Айла буквально бежала за мной. Прошла к кабинету профессора и постучала.

— Войдите, — разрешил знакомый голос, позволяя выдохнуть от облегчения.

Я осторожно открыла дверь и вошла. Айла конечно же вошла за мной, как это бывало и в прежние времена, следуя указаниям моего отца. Кабинет встретил строгостью обстановки: макетами органов, стоящих в стеллажах на подставках и схемами, изображениями устройства организма человека. На столе лежали стопки книг, хаотично разбросанные и открытые, словно кто-то очень искал в них ответы на свои вопросы.

Доктор Ливаль сидел в своем кресле за столом посреди всего этого хаоса, одетый в белый окровавленный халат. Под глазами наставника пролегли глубокие тени усталости. Он окинул меня блеклым взглядом, словно нисколько не осведомлен о том, кем стала. Кем всегда была. Куда пропала. На лице доктора не отобразилось и тени удивления. Он был разбит, подавлен. Настолько, что это без труда читалось во всем его виде. Настолько, что его не поразило даже появление живого мертвеца в его обители.

Но потом он словно бы очнулся от раздирающих душу тяжких мыслей, собрал всю оставшуюся волю в кулак и широко улыбнулся.

— Элизабет! — воскликнул доктор, вставая из-за стола. — Боже мой, я так рад видеть тебя живой! Когда ты исчезла, я думал... — он не закончил фразу, но я заметила в его глазах боль и облегчение одновременно.

— Все хорошо, доктор, — подошла и взяла руку пожилого мужчины в свою.

Мистер Тонгертон сразу вырвал ее у меня. Только посмотрев вниз, заметила на его коже следы запекшейся крови.

— Дорогая, я только из операционной, не стоит леди прикасаться к такому грязнуле, — попытался пошутить он, но быстро вновь погрустнел: — Пострадавших много. Я не справляюсь. Мы все не справляемся… И мы слишком многих теряем.

— Что? – выдохнула я сипло. Казалось, что пока проводила время в собственных переживаниях, в тепле и уюте своего дома и под опекой своей семьи, в городе неизменно происходило нечто страшное. Так оно и было, судя по всему.

Доктор Ливаль лишь добродушно, как-то грустно улыбнулся мне. Он наверняка понял, что не знаю и крох произошедшего за время моего отсутствия. Мужчина выудил платок из кармана, провел им по лбу и лысине, стирая проступившую испарину, и вновь обессиленно опустился в кресло. Его серые глаза безразлично скользнули по моей гувернантке, затем по мне.

— Присядьте, юные леди, я поведаю обо всем, что творится в городе. Но если вдруг станет сложно слушать, дайте знать.