Сквозь усталость затуманенного разума разобрала, как некто подхватил мое немощное тело и куда-то понес. Николас… Я разобрала его черты только когда яркий свет озарил мужское лицо со строгими чертами. Теперь он казался еще более холодным и беспристрастным. Внес меня в ванную комнату, где слышался звук воды, а пар затопил пространство, смешиваясь с усталым дурманом в голове.

Вода казалась горячей, но через мгновение я с облегчением осознала, насколько замерзла. Стала согреваться с блаженством. В памяти роились мысли, но они все никак не помогали вспомнить, что привело меня к такому состоянию…

— Я сама… — прошептала, и слова, вырвавшиеся из горла, напомнили тихий шелест листвы.

Слишком обессилела. Даже стыд притупился. Если бы кто-то ранее сказал, что буду лежать перед малознакомым мужчиной в ванной совершенно обнаженная... Это повергло бы меня в шок. Больше хотелось вспомнить. Обращалась в зверя и не помню? Он меня опоил, чтобы вымыть, и я не пыталась бежать? Воспоминание о том, с какими словами Николас покидал мою темницу, натолкнули и на иное подозрение.

— Ты решил отравить меня? — Мужской смешок, лучики тонких мимических морщинок в уголках глаз Мивара, дали понять, что ошибаюсь. Он осмотрел мое лицо с тоской и нежностью, какая обычно не мелькала открыто в глазах Николаса открыто. Обычно он сдерживался. Заставлял себя думать обо мне лишь как о чудовище. Я видела это. Замечала. И этот факт подобный бреду, согревал мою душу в эти моменты, поскольку знала — он не хочет меня убивать. — Тогда почему мне так плохо? Что ты сделал со мной?

Николас не стал отвечать на вопрос.

— Расслабься, Элизабет, я вымою тебя, — уже более строго сказал оборотень.

Он придерживал мою голову, уложив на ладонь, ароматное мыло для волос приятно вспенилось в его другой руке. Длинные пальцы аккуратно массировали кожу головы. Николас не старался опустить ладони к телу. В выверенных точных движениях не было и намека на интимность. Просто смыл пену с волос и все так же бережно достал меня из воды. После сел на стул и усадил на к себе на колени, стал вытирать мягким полотенцем. Нежно, бережно. А я мало что понимала. Мало осознавала. Где находимся. Что он собирается дальше со мной делать. Но точно ощущала запах выпечки и тепло жилого дома. Я была в доме. Он освободил меня? Неважно. Стало тепло, спокойно в его объятиях и я вновь провалилась в темное забвение. Сил не осталось.

***

Следующее пробуждение не было столь приятным. Его не красило даже то, что теперь прекрасно ориентировалась и помнила все. Я вспомнила все, как только резко села на все том же матрасе и все в той же темнице за решеткой. О том, что мне не приснилась ванная и как Николас вымыл меня, подтверждая увиденное, напомнили чистая простынь в которую была укутана, новое одеяло и свежее белье подо мной. Камера тоже была вымыта. Стены, пол. Они были ранее испачканы. Это тоже хорошо помнила. Но запах. Его не могло смыть ничто. Следы когтей на камне и вовсе не стереть. Я вдохнула глубже, расширяя ноздри и втягивая в себя ароматы крови и похоти, которые въелись в эти темные стены.

— Господи… — прошептала про себя, сильно зажмурив глаза. — Это был не сон! — Реальность ударила по сознанию словно железная плеть. — Он стал моим первым мужчиной. Альт открыл для меня двери в оборотничество. — Я Вошла в брачный период… — следом вырвалось громче на грани истерики. Даже то, что отдалась мужчине, который меня еще вчера хотел убить, не могло омрачить понимания… — Я. Нашла. Лекарство.

Вытянув руку перед собой, постаралась сконцентрироваться и обратиться хотя бы отчасти в волка, испробовать дар, который после вхождения в брачный период должен начать слушаться каждую девушку-оборотня. Прикрыла глаза, но перед ними всплыли образы: мы с Николасом, обнаженные. Я призывно раздвинула ноги перед ним и протянула руки к сопротивляющемуся своей природе мужчине. Вздрогнула и резко широко вновь раскрыла глаза, а когда опустила их к своей руке, то не обнаружила никаких изменений в теле. Лишь стыд разъедал все мои внутренности. Я принудила его к этому, а он не смел сопротивляться. При этом всем, сама ощущала себя так, словно меня изнасиловали хоть это было не так. Совсем не так... Мы оба стали заложниками своей сути.

«Но, если я смогла стать нормальным оборотнем, почему Николас держит меня в клетке?» — неприятные мысли и догадки разъедали голову. Часы в одиночестве и воспоминаниях, заставляли дрожать от стыда, ужаса и желаний, которые вовсе не имела права принимать в себе. Наверняка Альт ненавидит меня за то, что вынудила его…

Я еще пробовала несколько раз перевоплотиться, но безуспешно. Тогда коснулась решетки и направила всю свою волю на металл, намереваясь извергнуть из тела хоть каплю силы Миваров, которая смогла бы разрушить запирающие чары на механизмах. Порывисто выдохнула, когда воздух задрожал. Но неожиданно дверь наверху скрипнула и раздались знакомые шаги на лестнице. Поступь мужчины, появление которого уже хорошо различала по хромоте, не заставила сомневаться. Николас. Это был он.

Внутри все похолодело. Предстояло взглянуть в глаза мужчине перед которым вела себя столь развязно. Я помнила каждую деталь: каждый поцелуй, каждое его движение во мне и то, как страстно отдавалась ему. Как он брал меня снова и снова без толики сомнений. Щеки воспылали от порочных образов, но заставила себя одуматься и сесть на матрас в углу камеры, покрепче закрепить уже новую, но все еще простынь на груди.

Я медленно подняла глаза на Альта, который возник передо мной высокой черной тенью, попутно отмечая то, как опрятно и хорошо он одет. Этого невозможно было не отметить. Черный костюм, строгое длинное пальто с золотыми пуговицами в виде шестеренок. Аккуратная прическа: все те же наполовину убранные длинные волосы и пара длинных кос, спускающихся из-за ушей. Черная повязка вновь скрывала один глаз. Другой же, строго смотрел на меня, потопляя в темно-синем омуте. Этот взгляд тревожил. Николас сжал навершие механической трости, и кожаная перчатка скрипнула на его руке. Шестеренки под прозрачным куполом трости пришли в движение. Ранее очень хотелось узнать, какой именно способностью наградил ее Альт, но сейчас было совсем не до этого.

Наши взгляды столкнулись в немом напряжении. Тишина стала говорящей сама за себя. А воздух наэлектризовался между нами без помощи магии. Николас опустил глаза и молча потянулся достать что-то из-за пояса. Для меня стало все предельно ясно. Он не собирался отпускать ту, что могла разрушить его репутацию, рассказав о случившемся. Он не мог допустить, чтобы я вышла за пределы его тюрьмы и поведала свою версию произошедшего, одновременно скрывая тайны. И ему наверняка хотелось разобраться со мной поскорее, пока не обрела магию и силу Миваров, способную помочь бежать.

Большой револьвер блеснул в полумраке темницы, и я содрогнулась от ужаса. Внутри все еще была надежда на иной исход, но она угасла с тихим звуком щелчка.

— Нет. Не нужно... — тихо промямлила я, когда Альт взвел курок. — Это открытие, оно должно получить огласку. Мы можем вывести способ лечения.

Я опустила глаза к полу, не смея шевельнуться, когда Николас открыл дверь и вошел внутрь камеры. Руки, сжимающие простынь на груди онемели. Я не желала смотреть своей смерти в глаза. Как низко и позорно завершится жизнь.

Неожиданно Альт присел передо мной на корточки и другой рукой обхватил подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Вы решили, что я убью вас, Элизабет? Решили, что побоюсь принять ответственность за то, что с нами произошло?

Альт словно читал мои мысли без труда. Конечно, я же так тряслась.

— Я уже говорил. Не смейте не смотреть мне в глаза. Заморозьте или утопите своим взглядом, но не мучьте в неведении. Я хочу знать, что происходит у вас внутри. Смотрите, говорите. Если хотите, кричите и даже бейте, но не прячьте взгляд. Не молчите, Элизабет. Я пришел, чтобы убедиться — вы не стали монстром вновь. Если сможете обратиться и позволите увидеть себя настоящей, если окажется, что каким-то чудом научились хотя бы отчасти контролировать эту тварь, то мы сейчас же, в это же мгновение попрощаемся с опостылевшей темницей. И вы будете вольны говорить обо мне… о нас… все, что угодно. Вас ищут. Вас ждут и переживают, не теряя надежды найти.

Открыто посмотрев в единственный открытый обзору глаз Альта, ощутила волну облегчения. Он попросту остерегался меня. Вернее, того, что прячется внутри меня, но не желал причинить вред. Я качнула головой, соглашаясь с Николасом. После поспешно убрала его руку, сжимающую подбородок. От его касания, кожа словно покалывала, грозясь вновь пустить по телу ту самую волну неподвластного контролю возбуждения.

— Вы не лжете мне? Правда готовы отпустить?

— Да, — выдохнул Альт сквозь сжатые зубы, словно этот ответ давался ему с трудом.

— Я пыталась обратиться. Пыталась применить магию. Не получается.

— Умная, хитрая. Пытались открыть замки, Элизабет? — усмешка украсила изгиб чувственных губ мужчины.

— Очевидно, что да. Но так поступил бы любой на моем месте. Не стоит путать ум и жажду выжить. Это разное.

Николас цокнул языком и, не удержавшись, подхватил рукой выбившуюся у моего лица прядь волос, нежно заправил ее за ухо.

— Еще и скромная, — смешливо заметил он. — Не женщина, а сокровище.

В глазу Альта мелькнула голубая искра и тотчас же погасла. А я отшатнулась, ощутив вновь то самое покалывание у щеки. Он даже не старался соблазнить, а жар уже успешно растекался от низа живота к груди.

— Не трогайте меня. Прошу, — голос прозвучал необычайно жалобно. Он молил не искушать, чтобы после не жалеть о случившемся.

Николас тут же убрал руку и поджал губы. Взгляд его на мгновение показался растерянным. Альт встал и отвернулся. А когда вновь повернулся ко мне, то лицо Николаса было абсолютно бесстрастным.

— Вы же понимаете, что произошло между нами? Понимаете, что позабыть об этом не удастся? Ни мне, ни вам.

— Я забуду, Николас. И вам рекомендую. То, что произошло, не более чем недоразумение. Неприятный момент, который следует если не забыть, то сохранить в тайне уж наверняка.

Лорд мгновенно напрягся и потер подбородок.

— Хм… И как же вы собираетесь оповестить причину вашего столь долгого отсутствия?

— Скажу правду. Я скажу, что стала Миваром. — Николас тут же расплылся в жутковатой ухмылке. А я запнулась, ощущая то, с каким высокомерием он смотрит, предвкушая дальнейший ответ. — Вернее… Я не знаю, — сдалась я.

Альт тут же воспользовался невразумительной попыткой придумать оправдание. Вновь присел и посмотрел мне в глаза. Отныне взгляд я не прятала.

— Вот как мы поступим, маленькая злюка. Я скажу, что отыскал тебя далеко у перевала в лесах возле моря. Оказалось, что ты вошла в брачный период. Скажем правду о нас, и я благородно предложу свою руку и сердце, — я вытаращилась на Альта так, словно тот превратился в лягушку на моих глазах. — Нет. Не бойтесь, Элизабет, я не стану жениться на вас. Вижу, что вы не желаете решать наш вопрос столь категорично. Неприятные моменты между мужчинами и женщинами не должны завершаться свадьбой всегда. Для оборотней и вовсе существенно ослаблены рамки морально-общественных устоев. Вы просто откажете мне. И все останутся при своем. Более того, полагаю, Мивару тоже можно будет теперь отказать. Вы вольны выбирать и радоваться этой жизни. Но лишь при одном условии.

— И каком же?

— Если вы действительно способны взять верх над зверем. Кроме того, нам необходимо отыскать точное действие лекарства и само лекарство, которое вас смогло привести к невозможному — исцелить. Вы будете постоянно на моих глазах. Всегда рядом, чтобы я мог предотвратить любой неожиданный исход. Для всех стану вашим наставником. Заодно, как Мивар в периоде становления, якобы поможете отыскать истинного монстра, который убивает горожан, — в конце Николас обрел победное выражение лица, хоть и старался сдержать широкую улыбку.

— Что?! Что вы сказали?! — Я не могла поверить, осознать, сказанное Николасом.

— Лишь то, что далеко не все жертвы были убиты именно вами. В Руане обитает как минимум еще один монстр. И, полагаю, именно на его руках большинство тех смертей, которые вы успешно приписывали себе.

В глазах тут же защипало.

— Как минимум еще один?

— Да, как минимум, — выдохнул Николас уже совершенно иным тоном, когда заметил мое состояние. А затем и вовсе молча приподнял за плечи и обнял. Крепко, успокаивающе. Так, как это сделал бы родной отец или брат. — И я рад, что это так. Ведь мне хочется не меньше вашего, мисс Лочестер, отыскать лекарство и опробовать его именно на той твари, что убивает горожан в последнее время до невообразимого неистово. Голод монстра ужасен. Оно уже безвозвратно меняется. И если способ излечения подействует на Бист Вилаха в таком состоянии, это будет научный прорыв для всего Королевства. — Мы сможем не казнить, а излечивать оборотней. Количество их возрастет, а внешние враги королевства откажутся от нападений, ощутив нашу силу. Это будет невероятная ступень к будущему, которое именно вы нам подарили.

Лорд держал меня в своих руках, не стараясь разомкнуть объятия. А я все больше понимала, что постепенно теряю самообладание. Меня слишком тянуло к нему, но это было позывом природы оборотня. Невероятно сильное, но неправильное чувство. Альт тряхнул меня в своих руках. Посмотрел вновь в глаза.

— Понимаете, Элизабет? Вы должны постараться и превратиться. Показать, что можете сдержать монстра. А после мы разберемся со всем на свете. Я помогу.

Качнув головой, отстранилась. Я вновь горела от прикосновений мужчины.

— Прошу, не трогайте меня.

Альт нахмурился, а я с удивлением отметила, что прекрасно слышу гул его сердца, чего никогда не бывало со мной ранее. Он тоже был взволнован. Мягко говоря. Запах Николаса. Особенный, тягучий, терпкий, пробрался в нос и легкие обожгло, направляя по пути страсти. Я сразу поняла, что и он знает, что ощущаю прямо сейчас.

— Это слишком сложно. Моя природа тоже бывает непослушна, — подтвердил он.

Я задышала глубже, силясь отвергнуть догадку, но Николас и сам был достаточно честным со мной, что в эту минуту едва ли могла оценить по достоинству.

— Я тоже вошел в брачный период, Лиззи. Сдерживаться отныне проще, но лучше не искушать зверя. Вы правы. Нам нельзя касаться друг друга. Эта часть вашей природы уж точно работает правильно. А еще я принесу вам одежду. Прикупил что-то, пока был в городе. Надеюсь, вы не привередливы. После мы станем тренировать ваши способности, пока вы не покажете мне себя во всей красе.