С реки дул свирепый ветер. Луна тускло мерцала, прячась за плывшими непрерывной чередой облаками. Стоял лютый холод, какого на моей памяти до сих пор еще не было.

Когда я покидал Уоррен-стрит, напольные часы в холле пробили половину четвертого. Прилив сменился отливом примерно полчаса назад. Я никого не мог взять с собой на подмогу, поскольку в доме осталось только трое слуг мужского пола: старик Джосайя, привратник, который был еще старше Джосайи, и мальчик-истопник. Я нацарапал записку Марриоту и велел Джосайе передать майору записку утром, как можно раньше.

Под плащом я спрятал в кармане сюртука пистолет, один из тех двух, что были со мной на Спорных территориях. Я также прихватил топор Ювенала, засунув его за ремень, которым перепоясал сюртук. Шляпу я повязал шарфом: помимо всего прочего, он скрывал и защищал рану на щеке.

Я не встретил ни одной живой души, пока не столкнулся с патрулем, охранявшим шлагбаум на Гринвич-роуд возле Воксхолл-Гарден.

– Там у меня женщина. – Я подмигнул сержанту и, слегка покачиваясь, показал свой пропуск. – Премиленькая девчонка. Но ненавидит ждать, сержант.

Он хмыкнул и вернул мне бумаги.

– А кому это по нраву, сэр? – сделав знак своим людям отодвинуть шлагбаум, сказал он.

– Купите себе выпить чего-нибудь погорячее. – Я дал ему шиллинг. – Ночь выдалась холодной.

– Если, конечно, кто-нибудь не согреет вам постель, сэр, – ответил он.

Уладив вопрос с сержантом, я пошел дальше. Я выбрал вполне благовидный предлог для объяснения того, что делаю на улице в столь ранний час, так как несколько домов впереди были если не борделями, то чем-то вроде того, а в соседних домах предлагали комнаты внаем для джентльменов, предпочитавших держать своих любовниц на безопасном расстоянии от соблазнов большого города.

Мои глаза привыкли к темноте, и я бодро зашагал по дороге, которую власти недавно расчистили от снега для удобства военных. Причал Нормана располагался в направлении Гринвича, недалеко от литейного завода. Прошлым летом я как-то раз был здесь вместе с Таунли. Сам причал был защищен небольшим молом; рядом на берегу размещался двор со складом, обнесенный высокой кирпичной стеной, верхний край которой был утыкан шипами и битым стеклом. И хотя причал Нормана находился недалеко от города, место было уединенным. Сюда, и больше никуда, вела короткая улочка, соединявшаяся с главной дорогой.

Мистер Таунли взял причал и склад в пятилетнюю аренду у торговца-лоялиста, убежавшего в Англию в самом начале военных действий. Несмотря на войну, Нью-Йорк и Джерси-Сити вели оживленную торговлю, законную и незаконную. Наши аванпосты в Нью-Джерси, Паулюс-Хук и в других местах постоянно нуждались в провианте. Майор Марриот как-то раз спьяну признался мне, что они у себя в штаб-квартире считают переправу Паулюс-Хук крайне полезной для армии, поскольку она позволяет людям переправляться через реку без утомительных бюрократических препон.

Положа руку на сердце, я до сих пор не знаю, было ли мое решение отправиться прямо на причал Нормана верным. Мои полномочия, полученные от Американского департамента, предоставляли мне статус наблюдателя, и не более того. Я не имел права направлять солдат туда или сюда. Хотя, возможно, мне следовало идти прямо в штаб-квартиру, поднять на ноги майора Марриота, если, конечно, он был на месте, и уговорить его вмешаться, использовав значительные военные силы для создания численного перевеса. Это было бы самым разумным способом действий, подобающим чиновнику правительственного департамента; именно так наверняка и поступил бы мистер Рэмптон. Впрочем, даже если бы мои усилия увенчались успехом и все прошло более-менее гладко, я смог бы добраться до причала Нормана с отрядом солдат лишь на рассвете.

Что было бы слишком поздно. Даже география места действия была против меня. Причал Нормана находился относительно недалеко от Уоррен-стрит, тогда как штаб-квартира располагалась гораздо дальше и в противоположном направлении.

Я мог быть уверен лишь в одном: к Джерси-Сити через Гудзон пролегал ледяной мост и причал Нормана был достаточно уединенным местом, а значит, удобным для того, чтобы совершить переход. Я не был до конца уверен, что они попытаются перейти Гудзон именно сегодня ночью, но, какими бы ни были планы Таунли, отсрочка могла сделать предприятие еще более рискованным.

Когда я свернул на улочку, идти стало труднее. Она была покрыта замерзшим снегом, который образовал глубокие, не допускавшие ни шага в сторону колеи. По обеим сторонам тянулась плотная живая изгородь; она еще больше уменьшала освещенность, но хотя бы служила защитой от пронизывающего ветра.

Наконец я подошел к распашным воротам во двор. Они были крепко заперты. Однако перед ними лежала кучка свежего лошадиного навоза, который еще не успел замерзнуть. Что было хорошим знаком. Я немного подождал и прислушался. Но ничего не услышал.

Я постучал во вделанную в ворота калитку. За стеной залаяла собака. Загремела цепь, на которой она сидела. Послышался звук открывшейся двери.

– Кто там?! – прикрикнув на собаку, строго поинтересовался какой-то мужчина.

– Сообщение для мистера Таунли. – (Насторожил ли Таунли собачий лай?) – Открывай, приятель, да поживее! Я продрог до костей.

– Кто вы такой? Что за сообщение?

– Мистер Сэвилл. Поспеши. Государственное дело. У меня мало времени.

Отодвинув два засова, сторож открыл калитку. На меня пристально уставились, подсвечивая себе фонарем, двое мужчин: один с мушкетом, другой – с тяжелым посохом. Первый, вероятно, был сторожем. Второго я запомнил по своим визитам в дом мистера Таунли, где этот человек служил привратником. В душе сразу вспыхнула надежда, ибо присутствие привратника означало, что Таунли здесь. И если Таунли здесь, то, вероятно, и Арабелла тоже.

– Ты ведь Оливер, да? Я довольно часто видел тебя на Ганновер-сквер и успел запомнить твое лицо.

– Прошу прощения, сэр, – дыхнув на меня ромом, извинился привратник и распахнул передо мной калитку. – Я не сразу понял, что это вы.

– Ничего страшного. Где твой хозяин?

– Там на берегу, возле причала, сэр.

– Вместе с остальными?

– Да, сэр.

Не думаю, что он заподозрил неладное. Мне повезло: привычка Таунли к скрытности стала для него второй натурой, и он при любой возможности старался держать язык за зубами. Поэтому привратник знал меня исключительно как почетного гостя в их доме. Похоже, его не в первый раз привлекают к оказанию помощи в проведении ночных экспедиций, а потому подобные приезды и отъезды стали для него почти рутиной.

– Там они все?

– Только его честь и мистер Ноак, а также леди со своей служанкой. Я приехал вместе с ними из дома.

– Отлично! Отсюда я уже сам найду дорогу. А ты оставайся в тепле, пока можешь.

Мужчины с явным облегчением вернулись к теплой печке в сторожке у стены возле ворот. А я с уверенностью, которой отнюдь не ощущал, направился в сером полумраке к реке. Между мной и причалом высилась черная громада склада.

Я завернул за угол здания, скрывшись от глаз любого, кто мог наблюдать за мной из сторожки. Со стороны причала раздались шаги идущего к складу человека. Сняв перчатки, я нырнул в утопленный дверной проем окутанного тьмой склада и вынул пистолет, но не взвел курок, чтобы не привлекать внимания громким щелчком.

В поле моего зрения попал высокий человек. Темнота не позволила мне разглядеть его лица, но полагаю, это был Таунли, который вернулся узнать причину собачьего лая.

Выскочив из дверного проема, я вдавил ствол пистолета ему в щеку:

– Тихо!

Он вздрогнул, однако сразу взял себя в руки:

– Боже правый, сэр! Но это же… мистер Сэвилл, не так ли? Вы застали меня…

Я дал ему возможность услышать щелчок курка, и Таунли сразу притих. После чего я еще сильнее вдавил ствол ему в щеку:

– Придержите язык. Где они?

– Кто, сэр?

Толкнув Таунли в дверной проем, я упер ствол пистолета ему в подбородок и заставил прижаться головой к двери.

– Миссис Арабелла, Ноак, – ответил я.

– Но как же! Конечно, она у меня дома вместе с миссис Таунли и, надеюсь, сейчас крепко спит. Бедная миссис Арабелла была совсем…

Я вдавил ствол чуть сильнее, и Таунли вскрикнул.

– Умоляю, поаккуратнее с этим, сэр, – сдавленным шепотом произнес он. – Одно неосторожное движение – и случится непоправимое.

Я лишь усилил нажим:

– Пистолеты могут вести себя крайне непредсказуемо, тем более в такую погоду.

Дыхание Таунли участилось, стало тяжелым. Он попытался что-то сказать и не смог.

– Где они? – повторил я. – Уже на льду?

– Да. Впрочем, они совсем недавно вышли на лед. Если вы поторопитесь… Но позвольте мне сказать хотя бы одну вещь, сэр. Когда Ноак работал в лондонской адвокатской конторе, то перехватил письмо Пикетта к сестре. В письме говорилось о золотых россыпях. Почему бы нам не прийти к взаимопониманию? Мы с вами будем богаты, как…

– Придержите язык! – Я достал из-за пояса топор. – Там, на льду, их сейчас только трое? Две женщины и Ноак?

– Да, сэр. Клянусь могилой матери!

Я поверил ему. Чем больше народу в партии, тем выше риск, что их предадут или обнаружат.

– Их будут встречать?

– Да. С другого берега им навстречу выйдет поисковая группа. – Таунли замялся, а затем торопливо добавил вкрадчивым, хриплым голосом: – Я вовсе не хотел причинить вам зла. Нам просто нужно было убрать вас с дороги на день или два. В том числе для вашей же собственной безопасности, сэр. Я не знаю, как вы…

– Ювенал полоснул меня ножом по щеке, – заявил я.

– Ювенал? А кто это такой?

– Ваш тюремщик. Беглый негр, затаивший злобу. – Внезапно до меня дошло, что Таунли знал о Ювенале и его роли во всей этой истории не больше, чем Ювенал – о Таунли, Ноаке и золоте. – Он собирался меня кастрировать и оставить умирать, что вряд ли способствовало бы моей безопасности, сэр.

– У меня просто нет слов, чтобы выразить свое сожаление. Это была идея Мириам, чтобы он подержал вас взаперти от греха подальше, пока они с хозяйкой не окажутся далеко отсюда. Она сказала, ему можно доверять и он стоит на защите интересов миссис Арабеллы. Клянусь честью, сэр, лично я никогда не имел с ним дела…

Замахнувшись, я обрушил обух топора на голову Таунли. Удар пришелся по прижатому к двери затылку. Топорище дернулось у меня в руках. Что-то хрустнуло. Таунли рухнул на землю.