Я вернулся к ужину на Уоррен-стрит не совсем трезвым, что в результате привело к определенным последствиям. Алкоголь развязывает язык. Впрочем, я не был пьяным, отнюдь, в отличие от Марриота, которого нам с Таунли пришлось усаживать в экипаж, когда мы покинули таверну.

Мистера Винтура я застал за изучением карты. Судья разложил карту на большом столе посреди библиотеки и внимательно изучал ее со свечой в руке. Комнату освещали лишь огонь в камине да пламя второй свечи, которая оплывала в подсвечнике, стоявшем на другом углу карты вместо пресс-папье.

– А-а-а… очень хорошо, – увидев меня, обрадовался судья. – Теперь у меня есть с кем пропустить бокал вина за ужином. Мой сын уехал и вернется поздно.

Я посмотрел на карту и увидел написанное сверху название.

– Значит, это и есть Маунт-Джордж, сэр?

– Да. Это план поместья, сделанный в свое время мистером Фрудом. А скорее, план дома и прилегающих владений. В целом поместье гораздо больше. Джон на днях упоминал о нем, да и Ноак тоже. Я обещал поискать для них этот план.

– Ноак?

– Да. Мои книги и бумаги находятся в плачевном состоянии, и он помогает мне навести порядок. На это, скорее всего, уйдут годы, однако Ноак считает, что карта может прояснить некоторые аспекты его системы классификации для поместья Фруда.

Судья поднял свечу. Но свет был слишком тусклым, чтобы я мог хорошо рассмотреть детали. Дом, конюшни и фермерские постройки располагались справа. За домом находились пастбища, поля, загоны для скота и сады. В отличие от висевшей в гостиной картины, карта давала чисто практическое представление о Маунт-Джордже: нечто такое, что представляет интерес для фермеров, юристов и торговых агентов.

– Мы с миссис Винтур провели там несколько месяцев в то лето, когда Джон и Белла обручились, – сообщил судья. – На редкость приятное место и удивительно плодородная земля. Бедняга Фруд. В свое время я считал его счастливейшим из людей.

– Он умер вскоре после помолвки?

– В самом начале войны. Очень печальная история. – Судья отошел от стола. – Вы что-то хотели?

– Сэр, сегодня утром я получил письмо от мистера Рэмптона. Мою миссию продлевают. Возможно, до осени.

– Мистер Сэвилл, вы ведь останетесь у нас? Уверен, мои домочадцы будут очень рады.

Дело было улажено в мгновение ока, хотя судья заявил, что ему нужно посоветоваться с дамами, исключительно для проформы.

– Белла говорит, я должен считать этот дом своим, – произнес он. – Но я не хочу пользоваться ее добротой. Сейчас самое удачное время. Полагаю, мы найдем дам в гостиной.

– Но сперва, сэр, могу я сказать кое-что еще? К сожалению, должен сообщить вам, что мистер Рэмптон хочет, чтобы я снова покопался в причинах смерти мистера Пикетта. Оказывается, у него в Англии есть сестра.

– Пикетт? – Мистер Винтур убрал второй подсвечник, и карта тотчас же свернулась в рулон. – Вы о том несчастном молодом человеке, которого убили прошлым летом?

– Да, сэр.

– Ну конечно. Роджер Пикетт, ведь так? За это убийство повесили беглого негра?

– Но вам ведь известно, что собой представляют ведомства губернатора? – спросил я. – Они едва двигаются, совсем как улитки, и требуют, чтобы им все по пять раз повторяли.

– Боюсь, тут я вам не помощник. Я встречал мистера Пикетта лишь однажды. В этом доме. А знаете, ведь до войны у нас не было всех этих жутких убийств.

– Нет, я не знал. Скажите, вам удалось с ним побеседовать?

– Практически нет. Видите ли, мне нужно было уходить по делам. Если я ничего не путаю, я собирался встретиться с судьей Джонсом, чтобы обсудить перспективы восстановления нью-йоркских судов. Если правительство продолжит ставить нам палки в колеса, оно обречено топтаться на месте.

Я поклонился, не желая продолжать эту уже приевшуюся мне дискуссию.

– А вы помните, о чем вы тогда говорили с мистером Пикеттом? И как он вам показался?

– С тех пор столько воды утекло… Думаю, он пытался держаться с достоинством. Хотя явно чувствовал себя не в своей тарелке. Что, впрочем, в последнее время свойственно многим из нас. Но у меня едва хватило времени сказать ему «здравствуйте». Вам лучше спросить миссис Арабеллу. Она еще оставалась дома, когда я уходил, и, конечно, в отличие от меня, немного знала его раньше. – Судья слегка понизил голос: – Боюсь, вы сочтете меня плохим христианином, но в тот раз я решил, что он пришел одолжить денег.

– И еще одно, сэр. Полагаю, он не упоминал шкатулку с диковинками?

– Шкатулку с диковинками? – нахмурился судья. – Нет. Почему вы спрашиваете?

– Насколько я понимаю, его сестра считает, что, возможно, у него имелось нечто подобное.

– Вполне вероятно. Они есть у многих джентльменов. До войны это было модно. Помню, у моего бедного брата тоже была такая. Когда он был в Европе, то собирал миниатюрные предметы антиквариата: печати, монеты и тому подобное. И даже заказал в Лондоне для них специальный ящик. Интересно, где он сейчас? А разве в шкатулке мистера Пикетта хранилось что-нибудь ценное?

– Не исключено. Но я даже не знаю, что конкретно он собирал и имелась ли у него вообще такая шкатулка.

На этом тема была исчерпана. Мы прошли через холл в гостиную. Дамы сидели перед камином. Миссис Арабелла читала вслух свекрови, которая, похоже, дремала.

Нам потребовалась ровно одна секунда, чтобы уладить вопрос с моим пребыванием на Уоррен-стрит. Судья Винтур вернулся в библиотеку под тем предлогом, что ему нужно привести в порядок бумаги до ужина, ибо в противном случае Ноак во время следующего визита выскажет ему свое недовольство.

– Ваша дочь наверняка расстроится, – сказала миссис Арабелла.

– Хетти-Петти, – обращаясь к огню в камине, пробормотала старая миссис Винтур.

– Да, бедная Лиззи, – кивнул я. – Она будет очень разочарована. Впрочем, как и я.

– А вы, случайно, не думали о том, чтобы перевезти ее сюда? Ну и конечно, вашу супругу тоже.

– Мэм, Лиззи еще совсем маленькая, и ей вполне комфортно там, где она сейчас. Если бы я послал за ними, то они с матерью смогли бы приехать не раньше чем через три-четыре месяца. А миссис Сэвилл не любительница морских путешествий; она и в лучшие времена предпочитала оставаться в Лондоне. А кроме того, где бы они здесь жили?

– Они могли бы остановиться у нас.

– Вы чрезвычайно добры. Но Нью-Йорк не лучшее место для маленького ребенка. По крайней мере, сейчас.

Миссис Арабелла опустила глаза:

– Вы совершенно правы. Прошу меня извинить. Я позволила сердцу взять верх над разумом.

– В этом нет ничего дурного, мэм.

Миссис Арабелла вскинула голову. В ее глазах промелькнул отблеск огня в камине.

– Тут я могу с вами поспорить, – заявила она.

– Что ж, у меня не было подобного опыта.

В моих словах прозвучало гораздо больше горечи, чем я рассчитывал. Я отвернулся и протянул руки к огню. Подбородок старой миссис Винтур опустился на грудь. Рот открылся, и она едва слышно захрапела. Боже правый, подумал я, какого дурака я свалял, женившись на Августе!

– Мне вас искренне жаль, – проронила миссис Арабелла.

– Жаль?! – Я невольно повысил голос. – Жаль?! – Мне, конечно, не следовало срывать на миссис Арабелле свою глупую злость на Августу и Рэмптона, и я постарался смягчить свой тон. – Прошу прощения, мэм. Впрочем, я собирался, если можно, поговорить с вами совсем на другую тему. О мистере Пикетте.

– О мистере Пикетте? – эхом отозвалась миссис Арабелла. – С чего вдруг?

– Мне приказано еще раз изучить обстоятельства его убийства. – Я посмотрел на миссис Арабеллу; она отвернулась, чтобы положить книгу на стол рядом с собой. – Думаю, сестра мистера Пикетта ходатайствовала о новом расследовании перед лордом Нортом.

– Сэр, но я ничего об этом не знаю.

– Он заходил сюда за несколько дней до своей смерти.

– Да, но он пробыл здесь всего пару минут, и если на то пошло, я почти не знала его. Не о чем говорить.

– Прошу прощения, мэм. Не люблю совать нос в чужие дела, но мой долг – узнать подробности вашей беседы. О чем вы разговаривали?

– Это было ужасно давно. – В голосе миссис Арабеллы я уловил едва скрытую злость, в чем не было ничего удивительного, учитывая мою слишком высокомерную манеру поведения. – Собственно, ничего существенного. Ой, кажется, он сказал, что приехал сюда из Филадельфии, но из-за эвакуации там творился самый настоящий хаос.

– Он обращался к вам с какими-либо просьбами?

– Что вы имеете в виду?

– Например, с просьбой одолжить ему денег, – спросил я, но миссис Арабелла в ответ лишь молча покачала головой. – А он, случайно, не рассказывал о своих планах? Или о своих друзьях в городе?

Она снова покачала головой:

– Он не сказал ничего особенного, сэр. Положа руку на сердце, Пикетт мне не слишком нравился, и я была рада от него избавиться. Я сочла неуместным, что он решил зайти к нам, несмотря на наше шапочное знакомство. Как я уже говорила, мой отец встречался с ним по какому-то пустяковому делу, и не более того. Этот человек считал себя пупом земли, да и вообще был плохо воспитан. Терпеть не могу подобных мужчин и стараюсь с ними не общаться.

Я почувствовал, как кровь прилила у меня к лицу, поскольку слова эти относились в равной степени как к Пикетту, так и ко мне.

– Прошу прощения, мэм. Еще один вопрос, и на этом все. Он, случайно, не упоминал о шкатулке с диковинками?

– Нет, ничего подобного, – сказала миссис Арабелла чуть громче, чем следует, и миссис Винтур всхлипнула во сне. – Будьте так любезны позвонить в колокольчик, сэр. Ума не приложу, чем они там на кухне занимаются. Уже давно пора подавать ужин.