Моя голова будто сама собой резко повернулась в сторону Кэла.

– Синьора Пулиссена? Неофициальный лидер восстания Аквасассо?

– Она здесь? Сейчас? Но как? – Голос призрака тоже звучал ошеломленно.

Вид у Кэла стал сперва виноватым, а потом раздраженным.

– Как-то подозрительно она время выбрала. От этого выбора смердит, как от каналов Венеции во время отлива. В начале лета она прислала письмо с мольбами, чтобы я позволил ей вернуться в Верону и прожить остаток дней в любимом городе. Я велел разузнать, как у нее обстоят дела. Она живет у племянницы мужа, которая с трудом ее переносит. Конечно, Пулиссена всегда была остра на язык, и сплетничают, будто муж был под каблуком у нее, подлинной руководительницы мятежа. – Кэл с сомнением покачал головой. – Женщина в роли военного стратега? Как-то слабо верится.

– Судя по тому, что рассказывали мне родители, будь она главой бунтовщиков, в Вероне сейчас правили бы Аквасассо.

– Поразительная женщина, – поддакнул призрак, – вот только муж и пасынок не дали ей развернуться.

Кэл потупился.

– Это я тоже помню. В моем отрочестве госпожа Пулиссена всякий раз так меня пугала при встрече, что я начинал себя вести поистине по-княжески. А встречались мы часто, поскольку когда-то они с нонной Урсулой были близкими подругами.

– Ах вот оно что! Это объясняет, почему твоя бабушка теперь относится к ней особенно желчно. – Вглядевшись в Кэла, я увидела, что он выглядит почти робким. – И ты удовлетворил ее прошение?

– Да. В прошении упоминалась она и кое-кто из ее приближенных. А остальные Аквасассо пусть и дальше гниют в зловонных болотах.

Исчерпывающий ответ на мой вопрос. Мне стало интересно, не забыл ли Кэл о бедствиях, которые вызвало восстание.

– Вроде бы маловероятно, чтобы беспорядки начались из-за присутствия одной-единственной старухи.

– Более того, я давно хотел поговорить с ней об убийстве отца. Кто распорядился это сделать?

– Молодец, сынок! – с удовлетворением проговорил призрак.

Ага, выходит, Кэл руководствовался не только природной добротой.

– А если это она?

– Позволь мне сперва исследовать этот вопрос. – Он обошел стол и предложил мне руку. – Пойдем встретим синьору Пулиссену.

– Разреши, я приветствую ее и провожу сюда, – настойчиво предложила я. – Так я выкажу ей уважение, а потом сдам тебе с рук на руки, чтобы дальше ты действовал по своему усмотрению.

Он подумал и кивнул.

– Будь начеку.

– Как прикажете, мой князь. – Я устала быть начеку везде, куда бы ни пошла, но если смерть – единственная альтернатива бдительности, лучше не расслабляться.

И я бодро зашагала к дверям дворца и парадной лестнице, а призрак плыл рядом со мной.

Чтобы выбраться из паланкина, тощей, согбенной синьоре Пулиссене, которая, кажется, вся состояла из искривленных суставов, потребовалась помощь двух слуг в ливреях дома Аквасассо и деревянная лесенка. В процессе старая дама то и дело пошатывалась и издавала стоны боли. Некогда обладавшая средним ростом, теперь она вся усохла, начиная от ссутуленных плеч и заканчивая крошечными ступнями ног.

– Годы не были к ней добры, – потрясенно проговорил Эскал-старший, наблюдая, как слуги синьоры Аквасассо практически несут ее ко мне по лестнице.

Я протянула руку старушке, которая едва доходила мне до плеча.

– Синьора Пулиссена, я – синьорина Розалина Монтекки. Подеста прислал меня вас приветствовать.

Незваная гостья вперила в меня взгляд широко раскрытых, лишенных ресниц черных глаз, а затем голосом, напоминающим шорох гравия, изрекла:

– Ты – та самая девица, над которой потешаются мои племянницы.

Она была слишком старой и тщедушной, чтобы сталкивать ее обратно к подножию лестницы, поэтому я согласилась:

– Так и есть, госпожа Пулиссена.

– Я сказала им, что ты подцепила на крючок князя, и это заставило их примолкнуть. – Довольная собой, она причмокнула морщинистыми губами.

Тут я, конечно, порадовалась, что не столкнула ее с лестницы. Дисциплина приносит свои плоды, напомнила я себе.

– Полагаю, князь тоже от тебя без ума, – продолжила старая дама.

– На свой лад, – честно призналась я. – Он говорит, у меня красивые tette.

– Сойдет для начала. Он был хорошим мальчиком. Уважительным, даже когда отправил в изгнание всю мою семью. У тебя будет вполне приличный брак.

– Да, госпожа Пулиссена.

– Только, подозреваю, тебе этого мало, дочь Ромео и Джульетты. Тебе хочется любви, страсти и всей этой романтической чепухи.

– Мои родители очень счастливы.

– До сих пор? – она умудрилась придать своему голосу потрясенные интонации. – Merda, да сколько же уже лет прошло?

– Почти двадцать один год.

– Есть жуткая несправедливость в том, что одна пара на протяжении такого долгого срока наслаждается обществом друг друга, в то время как большинство женщин вынуждены удовлетворяться старыми дурнями, амбиции которых не соответствуют их положению, и никчемными пасынками, которые бросают их в изгнании. Со мной именно так и вышло.

– Ну, это было предсказуемо, – отметил призрак. – Этот брак изначально не тянул на счастливый, а бунт Бастиано, подозреваю, и вовсе его подкосил.

Я оттопырила локоток, тем самым предлагая гостье взять меня под руку.

– Ваши люди могут подождать здесь. – Я не собиралась приглашать во дворец неизвестно кого. – А я провожу вас к князю Эскалу, подесте Вероны.

– Его титул мне известен. – Хоть и раздраженная, она приняла мою руку, и мы медленно, очень медленно направились в палаццо. Пока мы шли, старая дама спросила: – Скажи-ка, слухи не врут? Урсула и правда мертва?

– На нее напали, но не убили. – Пожалуй, Кэлу стоит порасспросить и об этом.

– Стоп! – скомандовала синьора Пулиссена. Мы остановились, и она прижала руку к груди, будто чувствуя боль в сердце.

– Не дай ей умереть, – отпустил черствое замечание призрак. – Еще рано! У нее есть информация, которая нам нужна.

– Кэл! – закричала я в недра коридора. – Ты нам нужен!

– Нет! – рявкнула синьора Пулиссена. – Не надо, я в порядке. Просто подумала…

В парадной галерее появился Кэл и поспешил к нам. Моя спутница смотрела, как он приближается.

– Это что же, Кэлли? Князь Эскал? Смотри-ка, пришел на твой зов. Хорошо ты его выдрессировала!

Я могла огрызаться не хуже нее.

– Вовсе я его не дрессировала.

– Однако он пришел. – Ее глаза метались от него ко мне. – Значит, слухи правдивы. А ведь ты не хочешь этого брака. Тебе нужен богатенький венецианский юнец.

– Умный, располагающий к себе мужчина из Венеции. – Пожалуй, это прозвучало слишком громко, поскольку я оскорбилась, что меня сочли корыстолюбивой.

Кэл вроде бы ничего не заметил, а вот сказать это о его покойном отце было нельзя.

– О, да мы ушли в оборону?

– Добро пожаловать домой, синьора Пулиссена. – Кэл предложил ей руку. – Пойдемте, усадим вас где-нибудь.

– Я хочу видеть Урсулу.

Кэл удивленно посмотрел на меня. Я покачала головой, мол, ничего не знаю.

– Я слышала, что она умерла. – Наша гостья оттянула бархатное платье на груди, будто оно ее душило. – И думала, что упустила возможность… провести с ней хоть немного времени.

– Ей с каждым часом становится все лучше, – заверила я. – Вы вполне можете не спешить и сперва прийти в себя после путешествия.

– Тот, кто на нее напал, способен сделать это снова. – В резком ворчливом голосе госпожи Пулиссены слышался страх.

Кэл был терпелив.

– Нонну Урсулу все время охраняют.

– Она стара. И может умереть. Я стара. И могу умереть. У нас совсем не осталось времени. – Она едва держалась, но была преисполнена решимости. – Отведите меня к ней.

– Эта женщина всегда знала, чего хочет, – пояснил мне призрак.

Госпожа Пулиссена приняла руку Кэла, с другой стороны ее поддерживала я, и мы медленно направились к покоям нонны Урсулы. Поверх седой понурой головы гостьи я посмотрела на жениха, и мы обменялись взглядами, подозревая, что станем свидетелями свары двух старых дам, которая наверняка не доставит нам удовольствия.