Пока Кэл спал, я прикладывала ему к плечу завернутый в тряпочку лед, чтобы облегчить страдания, и одновременно прикидывала, не придушить ли его подушкой. К сожалению, имелся риск создать куда больше проблем, чем решить.

Понимаете? Во мне еще осталось немного здравого смысла. Так что приходилось всего лишь время от времени бросить на князя воинственные взгляды. Он их не видит, а значит, и не обидится, а главное, не развеселится.

Но вдобавок я знала, что вечером он поведет своих людей в бой за мир и благополучие Вероны, а последователи Ваала, даром что с виду светочи благочестия, уже показали себя достойными противниками, способными причинять боль и калечить.

Я расхаживала от одного пациента к другому и обратно. Мне было страшно за них обоих: нынешнее состояние нонны Урсулы не обнадеживало, а Кэлу вскоре предстояло вступить в сражение. Если честно, моя враждебность была не более чем маской, за которой я прятала свои тревоги. Когда, напоминая о грядущей тьме, стали подбираться сумерки, а Кэл заерзал на кушетке, то, зная, что ему нужно подкрепиться перед долгой ночью, я послала прислугу на кухню и…

В свое оправдание скажу, что позади были долгие часы трудов и тревог, к тому же я сама изрядно проголодалась, а когда я хочу есть, то частенько ловлю себя на несдержанности, которую кое-кто мог бы назвать вспыльчивостью. Поэтому, когда я попробовала стряпню дворцового повара, сильнее всего напоминавшую содержимое ночного горшка (серьезно, это лучшее описание для супа, которое мне подали), и поняла, что он намерен кормить этим бойцов перед битвой, где они будут спасать его бесполезную шкуру, пришло время действовать. На самом деле, давно уже следовало этим заняться.

Я велела Томмазо охранять моих пациентов и яростным ураганом понеслась по коридору мимо широко раскрывшей глаза княжны Изабеллы, мимо спящих в атриуме мужчин и бросилась вверх по лестнице к кухне.

Тут меня притормозили, положив руку на плечо.

Кто смеет мешать моим праведным намерениям?

Разумеется, Марцелл.

– Куда вы? – Он заговорил так, будто имел право спрашивать.

– Госпожа моя, – отчеканила я.

– Что? – Он был потрясен. И потрясла его моя отповедь.

– Надо говорить: «Куда вы, госпожа моя?»

У Марцелла было сильное, тренированное тело, закаленное годами сражений, и довольно красивое лицо, пусть сейчас на нем были написаны вызов и превосходство, за которые и врезать не грех. Наши враждебные взгляды встретились, а потом Марцелл отвесил мне учтивый поклон:

– Куда вы, госпожа моя?

– «Если я могу позволить себе дерзость поинтересоваться», – добавила я, хотя времени учить его манерам больше не было. – Я намерена разобраться с дворцовым поваром и с кухней в целом, а вы – именно тот, кто мне для этого нужен. Идемте со мной. – Я нарочно развернулась так резко, чтобы хлестнуть его юбками по ногам, и продолжила путь по лестнице. Выслушивать ответ Марцелла смысла не имело, я и так знала, что он не отпустит меня туда одну. На самом деле, на это и был расчет.

Как и во всех изысканных домах Вероны, дворцовая кухня располагалась на верхнем этаже, чтобы жар и запахи не достигали жилых помещений. К тому же так проще избежать пожаров. Лучше, чтобы пламя, на котором готовят пищу, пылало наверху, а не внизу.

В нормальном доме следовало бы ожидать, что слухи о моем грядущем появлении полетят впереди меня, но дворцовая прислуга питалась той же отвратительной бурдой, изготовленной тем же отвратительным поваром, поэтому я обнаружила кухню в ее обычном состоянии. Грязь, вонь гниющих продуктов и отбросов и многочисленные праздные помощники повара. Сам же повар торговался с трактирщиком, стараясь выручить побольше за две громадные корзины с мясом, овощами, фруктами, хлебом и сыром.

Единственная худощавая судомойка оттирала с песком длинный деревянный стол. Ее глаза расширились, когда, подняв взгляд, она увидела нас и попятилась в угол. Узнав девушку – именно она пряталась за портьерами в парадной галерее, – я кивнула на нее Марцеллу:

– Она может остаться.

– Да, госпожа моя, – сказал Марцелл, а потом уставился на повара и сжал кулаки.

Трактирщик выронил корзины с продуктами и метнулся к выходу, но мой спутник схватил его за горло и приподнял над полом. Пока трактирщик задыхался и багровел, Марцелл смотрел прямо ему в лицо.

– Я тебя знаю. Ты – Ролло с постоялого двора «Деревенский трактир». Когда князь с тобой разберется, пожалеешь, что не присоединился к флагеллантам. – Он отпустил пройдоху. Тот на четвереньках дополз до лестницы, вскочил на ноги и через три ступеньки помчался вниз.

Повар, такой же большой, мерзкий и вонючий, как его кухня, сверлил меня взглядом и делал ручищами такие движения, будто хотел размазать меня по стене. Я не шевелилась, не по глупости, а искренне не веря, что он настолько потерял самообладание, чтобы ударить женщину благородного происхождения, тем более невесту подесты. Нельзя давать ему повод хвастаться, что он заставил меня вздрогнуть.

Однако, когда повар, кривясь в гнусной ухмылке, подошел ближе, я поняла, что в испуге широко раскрыла глаза, ведь Марцелл даже не шевельнулся. А в тот миг, когда я испугалась, что переоценила здравомыслие здоровенного неряхи и преданность своего спутника, повар замахнулся – и на его физиономию обрушился зубодробительный кулак Марцелла.

Я быстро пригнулась, и хорошо сделала, потому что кровь брызнула во все стороны. Можно было подумать, будто кто-то не в меру ретиво толчет в миске землянику. Все присутствующие хором ахнули, а потом мне пришлось посторониться, чтобы меня не затолкали помощники бывшего повара (многие сильно походили на него самого).

Ах, кумовство! Замечательная традиция, благодаря которой целые семьи могут порой одновременно остаться без работы.

Повар отшатнулся, прижимая руку к носу и вытаращившись на Марцелла.

– Вы же ее ненавидите!

Марцелл схватил его за сальный фартук и подтащил поближе к себе.

– Она – нареченная моего подесты и, следовательно, под моей защитой.

Когда осела пыль, повар валялся без чувств у подножия лестницы, Марцелл стоял возле меня, судомойка перестала взвизгивать, а я осмотрела весьма неприглядное поле выигранной мной битвы.

– Что теперь? – спросил Марцелл.

– Помойте руки, которые вам пришлось замарать об этого типа. Будем готовить еду.

Подойдя к корзинам, которые чуть было не покинули кухню, я почувствовала удовлетворение – по крайней мере, эти продукты годились в пищу. Я жестом подозвала судомойку.

– Ты – Орса? Да? Орса, тут есть чистые фартуки?

Орса открыла засаленный деревянный шкафчик у стены и извлекла оттуда чистый белый фартук.

– Еще один – ему, и один для тебя. – Я завязала фартук на шее и на талии. – Ты хорошо отчистила стол. А с железным котлом для супа справишься?

Она кивнула.

– Пусть твои руки будут сильными и быстрыми. – У меня не было ни малейшего желания отравить стражу князя. – Я спросила Марцелла: – Сумеете нарезать продукты?

– Я – солдат и умею стряпать.

– Хорошо. – Я вручила ему одну из корзин. – Порежьте мясо, не знаю уж, какое оно там. – Потом порылась во второй корзине и выложила на стол овощи: черемшу, лук, чеснок, капусту, репу, стручковую фасоль и какие-то диковинные сушеные грибы. Я подняла глаза к Марцеллу: – Есть там копченая грудинка?

– Да. Еще ощипанный потрошеный голубь и курица, тоже ощипанная и потрошеная. И вроде бы олений окорок.

Я бросила взгляд за его плечо.

– Займемся делом. Покрошите как следует грудинку. На самом деле, все мясо следует нарезать мелко. У нас мало времени. – Я имела в виду, что людей нужно поскорее накормить.

Марцелл, наверное, мог бы и не подчиниться моему приказу, но явно понимал, что идущим в бой солдатам нужна пища, а потому без возражений взялся за мясо. Я повернулась к судомойке:

– Орса, когда дочистишь котел, повесь его на крюк над очагом. Потом вымой и порежь овощи.

– Мне не разрешено пользоваться ножом, – дрожащим голосом произнесла она, завершив манипуляции с котлом и водой.

– Но ты умеешь это делать? – Девушка кивнула. – Я, Розалина Монтекки, невеста князя Эскала-младшего, даю тебе разрешение пользоваться ножом. – Я вытащила из рукава свой кинжальчик и протянула ей. – Вот, держи. Он острый.

Орса взяла стилет, провела лезвием по подушечке большого пальца, улыбнулась, отчего ее простое тонкое лицо преобразилось, став необыкновенным, и принялась за сушеные грибы, морковь и фасоль. Отлично, ей понятно, что начинать надо с жестких продуктов. Я достаточно долго наблюдала за ней, чтобы убедиться в ее компетентности, а потом подошла к двери, из-за которой встревоженно выглядывал тощенький, отважный и очень юный прислужник, которого, судя по всему, отрядили в разведку более старшие собратья по ремеслу.

– Ты – Петро, да?

– Петро, госпожа моя. – Он поклонился, и стало казаться, будто все его тело состоит сплошь из торчащих коленок и локтей.

– Петро, пошли в Каса Монтекки паланкин за Прежней Кухаркой. Скажи, что она нужна синьорине Розалине во дворце. Пусть подберет достаточно помощников, чтобы начать тут готовку.

– Будет исполнено, госпожа. – И парнишка бросился вниз по лестнице.

– Петро!

Он притормозил.

– Прикажи обращаться с ней, как с сокровищем. Прежняя Кухарка – ключ к тому, как будут в дальнейшем питаться в замке. Когда она хорошо себя чувствует, вся еда до последнего кусочка поет во рту, как ангельский хор.

Ясные глаза мальчугана сверкнули.

– О да, госпожа моя!

– Не слишком ли вы расхваливаете эту Прежнюю Кухарку? – Марцелл не переставая работал ножом, но от его колючего тона у меня заныли зубы.

– Благодаря ей вся Верона и окрестности горели желанием оказаться за столом Монтекки.

– Почему же тогда на кухне Монтекки распоряжается сейчас кто-то другой?

– У нее болезнь, от которой кости ломит. Эта хворь рано поразила ее и превратила из высокой красавицы в скрюченную, согбенную, но все еще молодую женщину с врожденным талантом к стряпне. Она быстро устает и иногда целыми днями не в силах встать с постели. Но когда это ей удается, отправляется на кухню, где помогает советом и вдохновляет. Все ее очень любят. – Я положила нарезанную грудинку в горячий чугунок и стала прислушиваться к шкворчанию свинины. – Когда после первой трапезы во дворце я поняла, что князь желает, чтобы свадьба состоялась очень скоро, а здешняя кухня в плачевном состоянии, то попросила Прежнюю Кухарку о помощи, и она с готовностью согласилась. От вынужденной праздности ей тоскливо и беспокойно, хотя она и предупредила меня, что будет командовать в дворцовой кухне только временно. – Я длинной деревянной лопаточкой помешала грудинку и, удовлетворенная, положила в котел мясо и хрящики, нарезанные, в соответствии с моим распоряжением, очень мелко. Потом добавила более жесткие овощи, подлила воды, бросила ароматные травы – шалфей, тимьян, петрушку и крапиву. Следом настала очередь репы, черемши, лука, чеснока и капусты. Когда суп забулькал, я снова повернулась к Марцеллу. – На вашем месте я не стала бы подвергать сомнению мои полномочия и решения, которые касаются дворцовой кухни. Это как если бы я засомневалась в батальных планах князя Эскала. Вы ничего не знаете о моих навыках. Оставьте предубеждения и больше никогда не повторяйте этой ошибки.