Воронов вернулся в свободных спортивных брюках и растянутой белой футболке с надписью: «Брось вызов себе». Он уселся за стол напротив меня, включил ноутбук и полез в карман.

– Что ты собиралась обсудить? – спросил он, надевая стильные очки с прямоугольными линзами.

Я в растерянности смотрела на него и молчала. Впервые я видела давнего коллегу в настолько непринужденном и даже домашнем образе. Мы работали вместе четыре года, а я и не подозревала, что у Воронова проблемы со зрением. В памяти всплыла позабытая картина. Какой-то полноватый парень в очках. Воронов мне кого-то напоминал, но я при всем желании не могла сообразить, кого именно.

– Света?

– Извини, задумалась. И часто ты носишь футболки с такими воодушевляющими надписями?

Воронов опустил голову и покосился на черные буквы. Его губы сжались в линию, на потемневших от пробившейся щетины щеках проступили желваки.

– Только дома. Но из-за спешки некогда было вещи подбирать. – Он бросил на меня ледяной взгляд и с раздражением уточнил: – Может, начнем уже?

Мне стало не по себе, и я спряталась за экраном своего ноутбука. Сердце кольнула обида, хоть повода для нее не было. Наверное, зря я полезла к Воронову с личными вопросами. Мы с ним не друзья, а ярые конкуренты. Лучше и правда держать дистанцию, даже в банальном общении.

– Да, конечно. В материалах Инессы указаны развлечения для гостей отеля. Вот те, что нужны мне для проекта. – Я подвинула к Воронову листы с подчеркнутыми пунктами. – Раз мы здесь вместе, я считаю, ты должен знать о моих планах.

– Кулинарный мастер-класс и вечер танца живота? – Воронов хмыкнул и поморщился. – Ты серьезно? Это же скучища смертная.

Колкое замечание отозвалось жжением в груди. Бывший вечно все мои затеи считал скучными и не стоящими внимания. Его не интересовали театры, концерты и фотовыставки. Зато турне по стриптиз-барам он считал идеальным развлечением.

– Это не скучно! – прорычала я, глядя на Воронова исподлобья. – Это весело, если проводить время с любимым человеком.

В синих глазах мелькнуло изумление.

– Неужели? Слабо верится.

– Тебя никто не просит верить. Я предупредила о том, что планирую. Мне безразлично, как ты проводишь здесь время и чем занимаешься в рамках своего проекта. Но раз уж нам нельзя показываться на людях порознь, будь любезен прийти в нужное место в назначенный час.

Воронов помрачнел и принялся листать бумаги с описанием мероприятий.

– Отлично, – проговорил он, чиркая в списке ручкой. – Тогда и ты появись вот здесь и изобрази из себя самую милую жену на свете. Если бы мне и пришла в голову настолько бредовая идея, как повторная свадьба, то уж точно исключительно с такой девушкой.

Что? Воронов был женат? И снова меня посетило ощущение дежавю, как будто в прошлом я уже где-то это слышала. Но вспомнить детали я не успела. Воронов толкнул в мою сторону листы, и те разлетелись веером. Я собрала бумаги, вчиталась в выделенные пункты и с возмущением воскликнула:

– Любительский турнир по теннису?! Да я ракетку в руках ни разу не держала. Ты издеваешься?

– Не переживай, я тебя научу. С твоей деловой хваткой и спортивной формой не о чем беспокоиться. – Он прошелся нахальным взглядом по моей груди, и я смяла переданные листы.

– Ну а это что? Дегустация вин? Я же говорила, что не дружу с алкоголем. Что я там делать буду?

Воронов криво усмехнулся и побарабанил пальцами по столу.

– Как что? Изображать мою обожаемую жену и следить, чтобы я не перебрал. Или что там порядочные жены делают?

В душе поднялась волна неукротимой злости, и я, тяжело дыша, принялась листать список, чтобы найти то, что уж точно доставит Воронову массу неудобств.

– Тогда ты… Ты… – Я лихорадочно просматривала строчки, но ничего подходящего не попадалось. Воронов во всем был хорош. Должно же быть хоть что-нибудь! Взгляд зацепился за слова «неспешный и долгий». То, что нужно. Воронову будет очень, очень, очень скучно. Я воскликнула: – Придешь вот сюда!

Ткнув пальцем в лист, я подсунула его под нос этому умнику. Он поправил очки, пробежал взглядом по записи и побледнел.

– Ты уверена, что мне… Нам… В смысле, что мы вместе туда должны пойти.

– Абсолютно.

– Гм-м-м, – прокашлялся Воронов и выговорил севшим голосом: – Ладно, если ты настаиваешь.

Я победоносно ухмыльнулась и собрала бумаги в стопку. Так-то лучше, а то скучно ему, понимаешь ли. Можно подумать, его теннис и дегустация увлекательнее моих предложений. Воронов посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, а когда я уставилась на него в ответ, отвернулся к экрану ноутбука и застучал по клавиатуре. Прекрасно! Мне тоже есть что занести в документы.

До ужина мы сидели в гостиной и работали. Отвлек нас стук в дверь.

– Кто это? – спросила я и бросила вопросительный взгляд на Воронова.

– Может, Тарас. Открой, пожалуйста, мне буквально пара предложений осталась.

Стук повторился. Я покосилась на ноутбук Воронова, потом на свой. Открыть дверь – дело одной минуты. Но за это время Воронов вполне может посмотреть, что я успела составить.

– Хорошо, – отозвалась я и сложила экран, предварительно сохранив файлы.

– Эй, вы здесь?! – послышался возглас Аллы, и я, стиснув зубы, поплелась открывать.

– Здесь! – рявкнула я, распахивая дверь.

На пороге стояли Алла и Тарас. Оба с зализанными гелем волосами и во всем белом. Собрались на тематическую вечеринку?

– Мы помешали? – с виноватым видом уточнил Тарас. – Просто Влад позвал нас посмотреть ваш номер перед ужином.

Я в недоумении обернулась. Воронов вышел в прихожую с лучезарной улыбкой на сияющем лице. Очки он снял, и почему-то именно это показалось мне особенно раздражающим.

– Все отлично, ребята! Проходите, располагайтесь.

Алла оттеснила меня и зашла, как хозяйка люкса. Она моментально принялась всюду заглядывать и все трогать, отчего мне до невозможности захотелось ее вытолкать обратно в коридор. Воронов не отставал от нее ни на шаг и разъяснял детали.

– Шикарно! – восхитилась она, включая музыкальный центр. Грянула оглушительная ритмичная мелодия. Алла рассмеялась и начала покачивать в такт головой. – Просто супер!

Тарас повел себя гораздо скромнее и дождался в прихожей, пока я предложу ему сесть на диван. Только после этого он расположился перед телевизором. Я подошла к Воронову и тронула его за плечо. Он на миг оторвался от веселящейся Аллы и наклонился ко мне.

– Мог бы и предупредить! – прокричала я.

– Забыл, извини!

– Не делай так больше, пожалуйста.

Алла скинула босоножки и принялась танцевать на ковре. Воронов следил за ее пластичными движениями.

– Что? – спросил он, продолжая наблюдать за все более соблазнительными выкрутасами Аллы.

– Не делай так больше, пожалуйста! – повторила я громче.

Алла изогнулась в потрясающей волне, словно профессиональная танцовщица. Уж я-то знала толк в таких движениях: не раз заказывала с бывшим приватный танец в стриптиз-барах.

– Что-что?

В синих глазах Воронова зажегся восторг. Алла широко развела колени и, виляя бедрами, стала приседать. Тарас ей что-то сказал, но она лишь отмахнулась, продолжая крутить задом перед Вороновым. Тот откровенно любовался посвященным ему танцем.

Желудок скрутило узлом, внутренности опалило жаром. Я всей душой ненавидела стриптиз-бары и то, как бывший таращился на размалеванных полуголых девиц. Мне казалось, что он предает нашу любовь, предпочитает мне других. Так оно и вышло в итоге. В носу защипало, на глаза навернулись слезы. В горле образовался ком. Сглотнув, я собралась с силами и закричала:

– Не делай так больше! Слышишь?!

Мелодия резко оборвалась. Тарас выключил музыкальный центр. Истеричный вопль разнесся по гостиной. Все обернулись в мою сторону с ошарашенным видом.

– Света… – начал было Воронов, но я бросилась в спальню и захлопнула за собой дверь.

Упав на кровать, я уткнулась лицом в подушку и беззвучно заплакала, стараясь не скатиться в позорные рыдания.

Пять лет назад бывший сделал мне предложение, но пожаловался, что пока не может устроить пышную свадьбу, о какой мы мечтали. Он ненавязчиво намекнул, что вопрос решит потребительский кредит. Я была так счастлива, что моментально ухватилась за идею. Вот только на бывшем уже висел старый долг, поэтому в банк пошла я.

Сначала мы собирались взять миллион и после праздника отправиться в шикарный медовый месяц. Но потом бывший уговорил меня сделать большой заем, чтобы и на первый взнос по ипотеке хватило. Нам ведь нужно было где-то жить. Я не могла поверить своей удаче и с радостью оформила кредит в первом попавшемся банке, даже не разбираясь в условиях договора. Бывший обещал помогать с выплатами. В тот момент любовь и желание выйти за обожаемого жениха совсем помутили мне разум.

А в день свадьбы выяснилось, что он брачный аферист, давно женатый на другой и промышляющий запудриванием мозгов наивным дурочкам вроде меня. Конечно, на роспись он не пришел. Смылся с деньгами, кольцами и всеми ценными вещами, пока я, как последняя идиотка, в кругу родни и друзей дожидалась его в ЗАГСе.

Когда правда вскрылась, я рыдала, не переставая, месяц. Потом долго ходила к психотерапевту, а когда слегка оправилась, поняла, что за мной числится такой огромный долг, что расплачиваться предстоит долгие годы. Тогда-то я и запретила себе реветь. Нашла новую работу и принялась пахать, лишь бы хоть как-то разобраться с запущенными делами.

Почему-то именно сейчас память без конца возвращала меня к тем давним событиям. Мне казалось, что я пережила предательство и обман, но получалось иначе. Слезы лились неукротимым потоком, а внутри будто становилось яснее. Я даже не заметила, как в спальне появился Воронов и сел на край кровати. Он бережно коснулся плеча, я вздрогнула.

– Света, прости, пожалуйста. Я не думал, что ты так расстроишься. Они ушли.

Я села к нему спиной, вытерла ладонями зареванное лицо и произнесла гнусавым голосом:

– Дело не в них. Просто… – Я тяжело вздохнула. Хотелось бы, конечно, сказать, что все дело в моей глупости и загубленной жизни, но я не собиралась жаловаться Воронову. – Просто накопилось. Не принимай на свой счет. Я извинюсь перед ребятами, только не сейчас.

– Света, я…

– Иди на ужин. Я не буду есть и лягу пораньше.

Воронов помолчал, но потом все же поднялся и ушел в гардеробную. Я завернулась в одеяло с головой и закрыла глаза. Сон подкрался и окутал сознание. Сквозь дрему мне почудилось, что Воронов погладил меня по спине и сказал:

– Все наладится. Не переживай, я рядом.

Только, наверное, мне это уже приснилось. С чего бы ему шептать слова утешения?