Днем, прохаживаясь, а вернее, шатаясь по ярмарке, как того требовала роль подгулявшего пастуха, Сибелл ничуть не беспокоился о Пьемуре. А когда по рядам пролетел слух, что лорд Мерон будет лично обходить ярмарку, подмастерью и вовсе стало некогда разыскивать своего ученика. Он внимательно прислушивался. В толпе болтали о лорде Мероне и его непонятной щедрости – раздает направо и налево яйца файров, из которых рождаются одни зеленые!

Если появление лорда Мерона и имело целью опровергнуть ложные слухи о том, что правитель Набола умер или вот-вот умрет, то от зоркого взгляда Сибелла не укрылось: лорда с обеих сторон поддерживают под руки. «Наследнички», – слышал он вокруг приглушенное шушуканье.

Наконец собравшихся стали угощать жареным мясом, и Сибелл принялся оглядываться в поисках Пьемура. Уж парень-то не упустит случай отведать дарового угощения за счет лорда Мерона! «Правда, нельзя сказать, чтобы мясо было нежное, – размышлял Сибелл, не сумев прожевать свою порцию, – наверняка выбрали самое старье». Он устроился за крайним столом, чтобы Пьемур, проходя мимо, смог его увидеть.

Начались танцы, и Сибелл забеспокоился всерьез. Когда стемнеет, за ними вернется Н’тон, а ему не хотелось обременять бронзового всадника просьбами – подождать или вернуться еще раз, попозже.

Может быть, Пьемур влип в какую-то историю и ему пришлось убраться с ярмарки? Но если бы мальчуган попал в беду, он поднял бы шум, позвал Сибелла на выручку. Скорее всего, он просто прикорнул где-нибудь и спит сладким сном. Ведь сегодня ему пришлось подняться спозаранку, к тому же он еще не вполне оправился после падения с лестницы. Сибелл послал Кими облететь ярмарку и поискать Пьемура, но она вскоре вернулась и, виновато чирикая, сообщила о неудаче. Тогда подмастерье позаимствовал на конюшне резвого на вид скакуна и отправился к месту их первоначальной встречи – на случай, если Пьемур вернулся туда и дожидается его и Н’тона.

Сибелл обыскал всю долину, но не обнаружил никаких следов своего юного спутника. Итак, с Пьемуром действительно что-то приключилось. Вот только что? И почему сам Пьемур или тот, с кем он не поладил, не послали за хозяином паренька?

Подмастерье помчался обратно в холд, вернул взятого напрокат скакуна и появился на ярмарке как раз в тот миг, когда по толпе прокатился слух о краже королевского яйца. На эту новость реагировали по-разному: те, кто получил яйца мелких файров, злились, а остальные радовались, что хоть кто-то сумел перехитрить лорда Мерона. К тому времени, когда Сибелл добрался до ворот холда, туда уже никого не пускали. В пустом дворе ослепительно сияли светильники, все окна были ярко освещены. Вместе с жадной до зрелищ толпой Сибелл наблюдал, как двор обыскали вдоль и поперек, вплоть до помойки и зольника. Кое-кто держал пари, что яйцо украл горняк Калжан. Подмастерье видел, как мастера горняков препроводили в холд, тщательно обыскав его вещи. Вскоре последовал приказ никого не выпускать с ярмарки, и повсюду выставили дополнительные посты. Сибелл расположился у подъема, ведущего к холду, где Пьемур мог бы его легко заметить, – сюда падал яркий свет из окон. Если мальчуган задремал, стоящий вокруг гвалт должен его разбудить.

И только когда по толпе пронесся слух, что драгоценное яйцо стащил неизвестный кухонный мальчишка, Сибелл пришел к ошеломляющему заключению: должно быть, этот мальчишка не кто иной, как Пьемур! Подмастерье не представлял, как удалось Пьемуру пробраться в тщательно охраняемый холд, но он знал: юному проныре ловкости не занимать. Уж очень это похоже на мальчишку – при первой возможности стянуть яйцо файра, да еще и королевское! Пьемур никогда и ничего не делал наполовину. Потешаясь про себя, Сибелл послал Кими со стаей взбудораженных файров разведать, где скрывается Пьемур.

Вернувшись, она дала подмастерью понять, что не сумела добраться до паренька: там, где он прячется, слишком тесно и темно. Когда же Сибелл попытался выяснить у нее подробности, она разволновалась и снова воспроизвела свои ощущения: темнота и невозможность туда попасть.

Круг поисков все расширялся. Отряды верховых стражников получили приказ обыскать все ведущие от холда дороги и задержать путников, возвращающихся с ярмарки. Сибелл послал Кими в долину – предупредить Н’тона, если бронзовый всадник их уже ждет. Когда она вернулась вместе с Трисом, подмастерье понял, что его предупреждение оказалось весьма своевременным. Трис приветливо курлыкнул и уселся рядом с Кими. Теперь Сибелл мог в случае необходимости послать его за Н’тоном.

Обе луны уже взошли, добавив свое мягкое сияние к блеску светильников, но, несмотря на то что стражники перевернули все вверх дном – и в холде, и во дворе, – их поиски ничего не дали.

Искренне восхищаясь неуловимостью Пьемура, Сибелл решил скоротать ночь в темном закоулке, сбоку от въезда в холд. Отсюда ему были хорошо видны охраняемые ворота холда, а осторожно заглянув через ограждение въезда, он мог увидеть и весь передний двор.

Его разбудили от дремоты крики и приглушенная ругань – стражники разгоняли собравшуюся у ворот толпу.

– Убирайтесь, – повторяли они, – ступайте по домам или на постоялый двор. Завтра вам позволят уехать, а сейчас нечего здесь толкаться. Сказано, убирайтесь!

Луны зашли. Погасли и все светильники, озарявшие двор. Холд тоже погрузился во мрак, только сквозь ставни покоев лорда Мерона пробивались лучи света. Сжавшись в комочек в кромешной тьме, Сибелл спрятал лицо и руки, а Кими велел передать Трису, чтобы тот сидел тихо, и приказал обоим файрам закрыть глаза.

Вот и стражники исчезли. «Что же все-таки происходит? – недоумевал Сибелл. – Весь холд остался без света и без охраны. Может, это какая-то ловушка? Или стоит воспользоваться возможностью и попытаться проскользнуть в холд?» Кими тревожно зашуршала крыльями; сквозь узкие щелки ее глаза полыхнули желтым, предвещая опасность. Трис тоже беспокойно заерзал.

И вдруг Сибелл уловил, что Кими передает ему изображение драконов, причем драконов, которых ни один из файров не знал! Не успело изображение потускнеть, как он услышал шум драконьих крыльев. Со стороны погруженного в густую тень северного склона утеса один за другим промелькнули черные силуэты четырех драконов. Двое приземлились в кухонном дворе, двое – в главном. Сибелл услышал приглушенные команды, потом непонятную возню, сопровождаемую бормотанием и сдавленными проклятьями. Он уже раздумывал, не выбраться ли потихоньку из спасительной тени, чтобы взглянуть, что там творится, когда раздался протяжный стон, потом скрежет когтей о камень и столь же характерный свист могучих крыльев, делающих мощный взмах.

В прорезавшем кухонный двор луче света подмастерье увидел брюхо тяжело нагруженного дракона, который с трудом оторвался от земли. Сразу вслед за первым поднялся и второй. Двое драконов, приземлившихся на главном дворе, немедленно перебрались на кухонный, и снова закипела работа под аккомпанемент хриплого шепота и негромких команд.

Все это время Кими с Трисом, вцепившись в Сибелла, мелко дрожали – никогда еще они не вели себя так в присутствии других драконов. Сибелл без особого труда сообразил, что стал свидетелем того, как лорд Мерон переправляет товары Древним в Южный Вейр. А королевское яйцо вполне могло быть предварительной платой за то, что теперь уносили драконы.

Вдруг он услышал приближающиеся со стороны ярмарки голоса и поспешно нырнул в свой укромный угол, строго приказав файрам закрыть глаза, а сам спрятал лицо и руки.

Мимо простучали сапоги, затем воцарилась тишина. Осторожно приподняв голову, подмастерье увидел, что стражники вернулись на свои посты, а на стенах холда и вдоль въезда снова сияют светильники, озаряя все подходы к холду. Теперь ему не выбраться из его укрытия… Не мог он и отослать Кими с Трисом: вокруг ни единого файра, так что их сразу заметят. Сибелл вздохнул и устроился поудобнее. Кими теплым комочком свернулась у него на плече, а Трис уткнулся подмышку.

Не успел Сибелл уснуть, как его разбудил грохот сигнальных барабанов: «Срочно – мастеру-целителю! Лорд Мерон тяжело болен. Необходимо присутствие мастера-арфиста. Срочно! Срочно! Срочно!»

Неужели Пьемура поймали и, узнав, кто он такой, решили вызвать мастера Робинтона, чтобы наказать за проступок ученика? Лорд Мерон многое бы отдал, лишь бы унизить главного арфиста Перна – ведь любое обвинение в его адрес непременно затронет предводителей Бендена, которых лорд ненавидит лютой ненавистью. Что ж, если даже дело обстоит так, можно, по крайней мере, успокоиться, что мальчуган нашелся. Сибелл не сомневался, что мастер Робинтон сумеет за себя постоять. Но почему тогда так срочно требуют мастера Олдайва? Ни один холд не стал бы передавать такой сигнал, не будь на то серьезнейшей причины.

Рокот огромных сигнальных барабанов разбудил местных файров, и теперь они беспокойно метались низко над землей, подсвеченные светильниками. Сибелл отцепил хвост Кими от своей шеи и, сжав в ладонях стройное тельце королевы, велел ей глядеть на него, а сам стал внушать ей, что она должна передать Менолли. Он как можно отчетливее представил себя самого, но облаченного в синий наряд арфиста. Кими понимающе чирикнула и, потершись головкой о его подбородок, взметнулась ввысь. Трис вопросительно пискнул и потянул Сибелла за рукав. Спору нет, Н’тон – надежный союзник, но, строго говоря, у предводителя Форта нет особых причин появляться здесь, поскольку Набол под крылом Вейра Плоскогорье, то есть Т’бора. Подмастерье пристально поглядел в плавно вращающиеся глаза файра, напряженно внушая ему мысль: «Н’тону не нужно прилетать в долину», и отправил коричневого обратно в Форт-Вейр.

Сигнальные барабаны загремели повторно, в знак срочности передаваемого сообщения. Сибелл напряг слух, пытаясь уловить отклик ближайших передаточных барабанов, но мимо него в сторону ярмарки протопал отряд стражников, заглушив все остальные звуки.

Едва начало светать, когда Сибелл, глядя в сереющее небо, увидел приближающегося дракона. Пока великан плавно кружил, заходя на посадку, подмастерье с облегчением разглядел силуэты четырех седоков. Только почему дракон не хочет высадить прибывших на переднем дворе, где их наверняка ожидают? Прямо над ним из воздуха вынырнула Кими и, взволнованно чирикая, полетела к ярмарочному лугу. Сибелл увидел мысленный образ Менолли. Когда королеве показалось, что Сибелл идет недостаточно быстро, она уселась ему на плечо и, подергав за пропыленную рубаху, снова устремилась в сторону луга.

– Я тебя отлично понял, Кими, просто слишком устал, чтобы бегать, – засмеялся подмастерье.

Держась в тени, он обогнул строения и зашагал по безлюдной в этот час дороге, пока не отошел подальше от стражников. Тогда он припустил бегом навстречу прибывшим. Он добежал до них, когда синий дракон только что взлетел.

– А вот и Сибелл, – произнес мастер Робинтон так, будто встретился с подмастерьем на пороге своего кабинета в Доме арфистов, а не на сыром лугу, погруженном в предрассветную мглу. – Менолли, отдай ему вещи. Пусть пока переодевается, расскажет нам, что тут стряслось. Что, состояние лорда Мерона действительно столь опасно?

– Возможно. А душевное состояние – так наверняка, – отвечал Сибелл, стаскивая рубаху, от которой во все стороны разлетелись клубы пыли. – Вчера вечером он вздумал лично обойти ярмарку…

– Быть того не может! – воскликнул мастер Олдайв, недоверчиво глядя на подмастерья.

– Нужда заставила. А в это время кто-то стянул из его спальни королевское яйцо файра…

– Да неужели? – В вопросе мастера-арфиста звучало веселое удивление.

– Неужто Пьемур? – мгновенно всполошилась Менолли. – Поэтому его и нет с тобой?

– Так вот почему меня вызвали? Чтобы при мне наказать воришку-школяра?

Мастеру Робинтону стало не до веселья.

– Не знаю, учитель. Кими разыскала Пьемура в холде, но где – не сумела объяснить. Только сказала, что не может до него добраться, потому что там слишком тесно. Стражники обыскали весь холд вдоль и поперек – уж они-то наверняка знают его куда лучше Пьемура. Но только…

Сибелл помолчал.

– Я совершенно уверен: если бы они его нашли и вдобавок обнаружили яйцо, слух об этом обязательно просочился бы.

– Ничто не доставит лорду Мерону такого удовольствия, как вынудить меня наказать ученика, пойманного на воровстве в его холде.

– Но в сообщении ясно сказано, что лорд Мерон болен, – заметил мастер Олдайв. – Если он решился на такое безрассудство, как прогулка по ярмарке, да еще взбеленился из-за пропажи королевского яйца, его состояние внушает мне серьезные опасения.

– Здешний люд придерживается мнения, – продолжал Сибелл, с облегчением сбрасывая тяжелые сапоги, в кровь натершие ему ноги, – что дни его сочтены.

Он взглянул на Олдайва и увидел, что мастер-целитель утвердительно кивает.

– А тебе удалось выяснить, кого набольцы предпочитают в роли преемника? – осведомился мастер Робинтон.

– Дектера. Это его внучатый племянник. У него свое дело: занимается извозом, разъезжая между Наболом и Кромом. И своих четырех сыновей, между прочим, умеет держать в узде. Человек он не особо общительный, но все его уважают, хоть и побаиваются.

Сибелл закончил переодеваться и жестом пригласил спутников двинуться к холду.

– Еще я удостоверился, что в холде и его окрестностях куда больше файров, чем можно было ожидать. И большинство из них… – он сделал красноречивую паузу, – зеленые.

– Зеленые? – удивленно повернулась к нему Менолли.

– Да, зеленые.

– Ты хочешь сказать, что он раздает яйца из кладок зеленых файров? – подхватила мысль девушка. – Ну и мерзавец!

– И вдобавок многие яйца так и не проклевываются, так что можете себе представить, как мало благодарности рождает щедрость лорда Мерона в сердцах награжденных, – хмуро добавил Сибелл. – Но что самое важное, – он поднял руку, призывая слушателей к вниманию, – сегодня ночью, после захода лун, прямо во дворах приземлилась четверка драконов и вскоре снова поднялась, да так тяжело нагруженная, что только крылья трещали!

Сибелл ухмыльнулся, увидев изумление на лицах спутников.

– И еще: Кими этих драконов не знает. Более того – боится.

– Это, пожалуй, самая интересная новость из всего, что ты нам рассказал, – заметил мастер-арфист.

Продолжать он не стал, потому что они уже достигли подножия въезда, и навстречу им нетерпеливо устремилась группа встречающих. Среди них Сибелл узнал здешнего арфиста Кандлера и лекаря Бердина. Еще двое были те, кто поддерживал лорда Мерона во время прогулки по ярмарке. Тот, что потолще, направился прямо к мастеру-арфисту.

– Мастер Робинтон, я Гиттет, кровный родственник лорда. Ты просто обязан нам помочь. Ситуацию необходимо прояснить как можно скорее. Я уверен, мастер Олдайв подтвердит: дорога каждая минута…

Его хором поддержали остальные.

– Боюсь, что после ночной тревоги и всех переживаний несчастный долго не проживет. Скорее, нужно спешить.

Он подхватил мастера-арфиста под руку и повлек ко входу.

– Тревоги и переживания? Ах да, у вас ведь вчера была ярмарка… – проговорил мастер Робинтон.

– Спасибо, мастер Олдайв, что откликнулся на наш зов, – говорил тем временем Бердин, вслед за остальными шагая через двор рядом с мастером-целителем. – Я помню, ты сказал, что лорду Мерону уже ничто не может помочь, и, к несчастью, он подорвал те скудные силы, что в нем еще теплились. Я предупреждал его, используя все доступные мне доводы, что ему не следует выходить на ярмарку, но он был непреклонен. Считал своим долгом разубедить холдеров. И тут – обнаружить, что королевское яйцо похитили! – Бердин в отчаянии всплеснул руками. – Ужасно, поистине ужасно! Я просто из кожи вон лез, стараясь его успокоить. Но он наотрез отказался принимать микстуру, которую ты мне оставил для подобных случаев. Он страшно рассвирепел, когда скверного мальчишку, который украл яйцо, так и не смогли обнаружить…

– Подмастерье Бердин! – холодно бросил Гиттет, резко обернувшись и пронзив лекаря предостерегающим взглядом.

Предостережение последовало вовремя, но никто из набольцев не заметил, что арфисты облегченно переглянулись.

– Что, какой-то мальчишка украл яйцо? – как бы не веря собственным ушам, переспросил мастер-арфист.

– Да, если уж ты непременно хочешь знать… – ответил Гиттет, все еще не спуская глаз с болтливого лекаря. – Не так давно лорд Мерон получил кладку яиц огненной ящерицы. Одно, судя по всему, королевское. Естественно, он очень дорожил подарком и поместил его на очаге в собственной спальне. Всем известно, что у него большой опыт обращения с файрами. А в конце ярмарочного пира он собирался наделить яйцами достойных людей. И вот, когда в комнатах прибирали, какой-то кухонный мальчишка имел наглость украсть королевское яйцо. Каким образом – мы до сих пор не можем понять. Тем не менее оно исчезло, а негодник и поныне прячется где-то в холде.

Судя по тону Гиттета, поимка не сулила Пьемуру ничего хорошего.

Никто из набольцев не заметил, что Красотка, Заир и Кими отделились от стаи файров и влетели в открытое окно холда. Сибелл пожал руку Менолли, стараясь ее успокоить. Девушка не подала вида, только губы ее чуть дрогнули.

– Так что можешь себе представить, как огорчился лорд Мерон, когда пропажа обнаружилась, – продолжал Гиттет. – Боюсь, что именно это, вкупе с нашими настойчивыми просьбами назвать наследника, и привело к тому, что он потерял сознание.

– Потерял сознание? – Мастер Олдайв бросил суровый взгляд на Бердина.

Тот немедленно пустился в пространные объяснения, стараясь оправдаться перед мастером цеха. Олдайв, не слушая, обогнал Гиттета и мастера Робинтона и, забыв и о своем ранге, и об искалеченной спине, бросился вверх по ступенькам. Бердин, не переставая извиняться, следовал за ним по пятам. Мастер Робинтон тоже ускорил шаг, так что толстяку Гиттету приходилось бежать, чтобы не отстать. Сибелл с Менолли намеренно не спешили – они ждали, пока их файры обследуют холд в поисках Пьемура.

– Если бы вы только знали, как приятно вновь увидеть лица друзей, – сказал Кандлер, который, как и Сибелл с Менолли, явно не спешил в покои лорда Мерона. – Если кто-то и может урезонить этого ужасного человека, так только мастер Робинтон. Лорд Мерон ни за что не соглашается назвать преемника. Поэтому-то он и лишился сознания – чтобы от него отвязались. Он, конечно, жутко озверел из-за пропажи яйца, но знаете, пока шли поиски, он снова стал самим собой – бушевал, топал ногами и сулил воришке самые злодейские кары, пусть только его изловят. Но если серьезно, Сибелл, он хочет, чтобы из-за холда разгорелась междоусобица. Ты же знаешь, как он ненавидит Бенден. А теперь, – Кандлер кисло усмехнулся, – никто из родственников, которые еще вчера наседали на него, требуя, чтобы он выбрал одного из них, не хочет быть наследником. А почему – ума не приложу. Сегодня утром они все как один передумали. Такие вот дела. – Кандлер возмущенно крякнул. – Что ж, это и к лучшему. Возьми любого, и не успеешь глазом моргнуть, как доведет холд до беды.

– Так, говоришь, рано утром все дружно передумали? – спросил Сибелл, подмигивая Менолли.

– Вот именно, причем совершенно непонятно почему. Ведь каждый из них так рвался обеспечить себе место под солнцем! А теперь…

– Я слышал, Дектер порядочный человек.

– Дектер?

Кандлер удивленно обернулся к Сибеллу.

– А, извозчик! – невесело усмехнулся он. – Пожалуй, его и правда можно считать наследником. Кто он там – внучатый племянник? Про него все как-то забыли. Чего он, скорее всего, и добивался. Говорит, что извозчиком заработает больше, чем лордом. Возможно, он и прав. Как ты-то узнал о нем?

– Заглянул в родословную лордов Набольских.

Вернулась Красотка, пролетев так близко от Кандлера, что он пригнулся. За ней следовали Крепыш, Заир и Кими, все четверо виновато чирикали. И все сообщили одно и то же: Пьемура в холде нет.

Сибелл и Менолли переглянулись.

– А не мог он спрятаться где-нибудь в окрестностях? – спросила девушка.

Сибелл покачал головой:

– Кими искала и не смогла его найти.

– Но Крепыш и Красотка гораздо лучше знают Пьемура, чем твоя Кими.

– Лишняя попытка не помешает.

– Пьемур? – спросил Кандлер, озадаченный их непонятным разговором.

– Есть некоторые основания предполагать, что яйцо стащил Пьемур, – признался Сибелл.

Они с Менолли задали файрам новую задачу. Те стремглав вылетели из дверей холда.

– Пьемур? Но я его хорошо помню – паренек с изумительным дискантом. Он мне нигде не попадался… – Кандлер осекся и ткнул пальцем в Сибелла. – Ведь это ты шатался по ярмарке, когда лорд Мерон обходил ряды? Такой пьяненький, чумазый пастух! Не зря мне почудилось в нем что-то знакомое… Так это был ты! И Пьемур тоже здесь? По делам цеха? То-то я подумал: странно, что кто-то из Мероновой прислуги проявил такую прыть. Нет, я вам точно скажу – Пьемура в холде нет.

– Но как он сумел выбраться? – недоумевал Сибелл. – Я всю ночь просидел у самого входа. А если бы я его пропустил, Кими-то уж обязательно заметила бы.

Они дошли до покоев лорда Мерона, и Кандлер распахнул дверь, предлагая им войти.

– Чем это пахнет? – тихонько спросила Менолли, с отвращением сморщив нос.

– Чем пахнет? Ничего, привыкнете. Запашок, конечно, мерзкий – он как-то связан с болезнью лорда Мерона. Мы, как можем, стараемся его заглушать. – Кандлер показал на ароматические свечи, расставленные по комнате. – Но мне все чаще приходит в голову, – осторожным шепотом добавил арфист, – что это ему воздается за страдания, причиненные другим. И все равно, ужасная смерть…

– Я думал, мастер Олдайв дал ему… – начал Сибелл.

– Дать-то дал, к тому же, если верить Бердину, самое сильнодействующее, но лекарство только притупляет боли.

Двери в соседнюю комнату были открыты, и арфисты увидели внутри молчаливую кучку людей, старательно избегавших смотреть в глаза друг другу. Внезапно из дальней комнаты донесся звук шагов, и на пороге спальни лорда Мерона появился мастер-арфист.

– Сибелл! – раздался его спокойный голос.

Все обернулись, глядя, как подмастерье спешит на зов своего учителя.

– Будь добр, вызови по барабанной связи лордов Отерела, Нессела и Баргена, и еще предводителя Вейра Т’бора. Попроси их срочно прибыть в Набол. И отбей двойную срочность.

– Слушаюсь, мой господин, – с таким неожиданным энтузиазмом откликнулся Сибелл, что мастер Робинтон кинул на него слегка недоуменный взгляд.

Но Сибелл уже повернулся на каблуках и быстро вышел, сделав знак Менолли и Кандлеру, чтобы они следовали за ним.

– Не знаю, Менолли, почему мне не пришло в голову раньше. Если Пьемур действительно выбрался из холда и прячется где-то в горах, он обязательно появится, услышав адресованный ему призыв. Кандлер, веди нас скорее на барабанную вышку!

Большие сигнальные барабаны стояли наготове, оставалось только снять с них чехлы. Сибелл застыл с поднятыми палочками, составляя в уме текст послания. И вот уже над долиной прогремела вступительная дробь, а за ней – сигнал срочного сообщения. Потом, сосредоточившись, полузакрыв глаза, Сибелл отбил имена адресатов, обращение мастера-арфиста и еще раз сигнал «срочно», чтобы подчеркнуть: отвечать следует незамедлительно. Менолли встала у окна и чутко прислушалась, стараясь уловить ответный рокот с ближайшей барабанной вышки.

– С севера откликнулись, – сообщила она арфистам. – А где же восточные дозорные – спят еще, что ли? А, вот и они!

– Кандлер, не достанешь ли чего-нибудь перекусить? – спросил Сибелл. – Мы будем ждать ответа здесь.

– Да, давайте поедим здесь, на свежем воздухе, – поддержала его Менолли и слегка передернулась, вспомнив густое зловоние, стоящее в покоях лорда Мерона.

– Конечно. Извините, что раньше не предложил.

Кандлер начал спускаться по лестнице.

Сибелл снова взял палочки и отбарабанил краткое сообщение: «Ученик. Явись. Срочно». Выждал несколько мгновений и повторил еще раз.

– Если он находится где-то между Наболом, Руатом и Кромом, то наверняка услышит призыв, – сказал Сибелл, аккуратно повесив палочки на крюки, и подошел к Менолли.

Лицо ее было печально, лоб прорезала тонкая морщинка. Взгляд задумчиво блуждал по россыпи домишек, жавшихся к въездной дороге, по неприбранной ярмарочной площади, где еще оставались те, кого задержали непредвиденные обстоятельства вчерашнего вечера. Сюда, наверх, звуки почти не долетали, и вся картина казалась на диво безмятежной.

– Зря ты, Менолли, так тревожишься из-за Пьемура, – проговорил Сибелл, стараясь придать голосу большую беззаботность, чем ощущал. – Он умеет выйти сухим из воды.

Улыбнувшись девушке, он позволил себе легко обнять ее.

– Но не в том случае, когда ступеньки смазаны жиром! – сердито парировала Менолли.

Он крепче сжал ее плечи.

– Попробуем взглянуть на дело так: не было бы счастья, да несчастье помогло – его забрали с барабанной вышки, к тому же ему посчастливилось заполучить королевское яйцо. С него вполне станется встретить нас у ворот холда с безмятежной улыбкой на лице. Ведь мы с тобой знаем, что хитростью он не уступит самому лорду Мерону!

– Если бы все было так, как ты говоришь, Сибелл, – тяжело вздохнув, произнесла Менолли и прислонилась к юноше, словно ища у него защиты. – Но, скрывайся он где-нибудь поблизости, Красотка с Крепышом уже давно бы его нашли.

– Но где-то же он есть, – уверенно ответил Сибелл и, осмелев, привлек девушку к себе, но тотчас отстранился, заметив ее недоуменный взгляд, – мошенник этакий, – добавил он сердито.

В этот миг они оба услышали приближающиеся раскаты барабанной дроби, и Сибелл снова взялся за палочки.

Кандлер появился как раз в ту минуту, когда Сибелл отбил сигнал «принято» в ответ на последнее послание. Крутой подъем заставил набольского арфиста сильно запыхаться. Оказалось, что принес он не только тяжелый поднос с едой – с плеча его свисал полный бурдюк вина. Ожидая появления гостей, арфисты успели не спеша закусить, после чего проводили лордов и Т’бора к мастеру Робинтону.

Введя лордов Нессела и Баргена в покои Мерона, Сибелл едва не расстался с завтраком. Менолли была уже там, вместе с лордом Отерелом и Т’бором. Он видел, как девушка сжимает челюсти, пытаясь одолеть подступающую дурноту. Только Кандлер, похоже, не замечал мерзкого запаха.

Хоть Сибелл только накануне видел лорда Мерона, он пришел в ужас от того, как страшно изменился лежащий на постели человек: глаза запали, страдальческие морщины глубоко избороздили изжелта-бледное лицо, пальцы, безостановочно перебиравшие меховое одеяло, походили на звериные когти. Казалось, вся жизнь сосредоточилась в этих руках, отчаянно цепляющихся за мех, – будто это был остаток жизни.

– Я вижу, ярмарка продолжается? Только я вас не звал. Убирайтесь, все до единого! Не видите – я умираю. Ведь вы уже давно этого дожидаетесь. Так дайте мне уйти спокойно.

– Но ты не назвал преемника, – без обиняков заявил лорд Отерел.

– Я скорее умру.

– Наш долг – убедить тебя изменить свое мнение, – спокойно и даже дружелюбно проговорил мастер-арфист.

– Каким же образом? – самоуверенно ухмыльнулся лорд Мерон.

– Мы постараемся убедить тебя по-хорошему…

– Если ты думаешь, что я назову преемника, чтобы облегчить жизнь тебе и бенденскому отродью, то очень ошибаешься!

– …или по-плохому, – продолжал мастер Робинтон, как будто не слышал тирады лорда.

– Что ты можешь сделать умирающему, мастер Робинтон! Эй, лекарь, где мое снадобье?

Мастер Робинтон протянул руку, преграждая Бердину путь к больному.

– Ты совершенно прав, любезный лорд Мерон, – безжалостно произнес он, – мы ничего не можем сделать умирающему.

Сибелл услышал, как у Менолли вырвался вздох: она поняла, что задумал мастер Робинтон, желая вырвать у лорда имя преемника. Бердин попытался возразить, но рык лорда Отерела мгновенно его усмирил. Целитель-подмастерье с мольбой обернулся к мастеру Олдайву, который все это время не спускал взгляда с лица мастера-арфиста. Сибелл знал, как отчаянно мастер Робинтон желает, чтобы все разрешилось мирно. Но даже он недооценил железной воли своего добрейшего наставника. Небольшой холд не должен стать ареной междоусобной борьбы, нельзя допустить, чтобы младшие сыновья лордов устроили кровавую резню. Ведь междоусобица может затянуться, пока не останется ни единого претендента. И то немногое, что еще осталось в этом незавидном холде, пойдет прахом.

– Что такое? – Голос лорда Мерона сорвался в крик. – Мастер Олдайв, помоги мне! Скорее!

Мастер-целитель повернулся к лордам и отвесил им учтивый поклон.

– Насколько мне известно, господа, у ворот холда собралось много страждущих, которым требуется моя помощь. Разумеется, я вернусь, как только мое присутствие станет необходимым. Бердин, проводи меня.

Лорд Мерон громко требовал, чтобы лекари остались, но мастер Олдайв, не обращая внимания на его приказы, взял Бердина под руку и твердым шагом вывел из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Мерон умолк и оглядел окружавшие его бесстрастные лица.

– Что вы задумали? Разве не понимаете – я страдаю! У меня агония! Боль огнем пожирает мои внутренности. И она не остановится, пока от меня не останется одна оболочка! Мне необходимо лекарство! Слышите – необходимо!

– А нам необходимо знать имя твоего преемника. – В голосе лорда Отерела не было и тени жалости.

Мастер Робинтон стал монотонным голосом по очереди называть имена наследников. Закончив, он снова принялся читать список с начала.

– Учитель, одного ты забыл, – учтиво напомнил Сибелл. – Дектера.

– Дектера? – переспросил мастер-арфист и обернулся к Сибеллу, недоуменно приподняв брови.

– Да, мой господин. Он внучатый племянник.

– Вот как! – небрежно и в то же время удивленно заметил мастер-арфист и начал снова читать список.

Лорд Мерон, шипя проклятия, извивался на постели. В конце списка мастер Робинтон добавил имя Дектера и вопросительно взглянул на Мерона, который ответил потоком ругательств и снова стал громко требовать мастера Олдайва. Он быстро изнемог и, задыхаясь, откинулся на подушки. Сил едва хватало, чтобы смаргивать с глаз набежавший пот.

– Ты обязан назвать преемника, – взял слово Т’бор, предводитель Вейра Плоскогорье.

Блуждающий взгляд Мерона остановился на всаднике – у них были давние счеты. Ведь именно связь лорда Мерона с Киларой, супругой Т’бора, привела к гибели двух королев – Килариной Придит’ы и Вирент’ы Брекки.

Сибелл заметил, что глаза Мерона расширились от ужаса: теперь он действительно осознал, что не получит избавления от терзающей тело боли, пока не назовет преемника. У каждого из собравшихся были веские причины его ненавидеть.

Еще Сибелл заметил, что Т’бор не упомянул Дектера. И лорд Отерел – тоже, когда подошла его очередь. Зато лорд Барген назвал его имя первым, взглядом указав Отерелу на его упущение.

Подмастерье понимал: он всегда будет с содроганием вспоминать эту невероятную и зловещую сцену. С содроганием и в то же время с некоей долей благоговения. Он давно уже знал, что мастер-арфист пойдет на все, лишь бы сохранить Перн от хаоса и упрочить главенство Бенден-Вейра, и все же не ожидал от всегда дружелюбного и милосердного Робинтона такой беспощадности. Сибелл старался отвлечься от душного смрада комнаты, от страданий Мерона. Он оценил замысел учителя – собравшиеся ловко подводили лорда Мерона к необходимости назвать именно Дектера, раз за разом умышленно забывая упомянуть его имя. Еще долго трепещущее пламя светильников будет напоминать Сибеллу и Менолли о бесконечных призрачных часах, на протяжении которых лорд Мерон пытался противостоять воле непреклонных лордов.

Но его поражение было предрешено; Сибеллу даже показалось, что он ощутил всплеск боли в теле упрямца, когда тот выкрикнул имя Дектера, явно рассчитывая отплатить своим мучителям.

Едва он назвал это имя, как мастер Олдайв, который не уходил дальше соседней комнаты, поспешил войти, чтобы облегчить страдания несчастного.

– Возможно, мы поступили непростительно жестоко, – обратился к лордам великий целитель, когда Мерон затих, одурманенный сном, – но тяжкое испытание приблизило его конец. А это можно рассматривать как милосердие. Не думаю, что он дотянет до завтра.

Остальные наследники (громче всех возмущался Гиттет) толпой ввалились в комнату, требуя объяснений. Почему их лишили возможности лицезреть своего господина? Они упрекали лордов, упрекали мастера Робинтона… Наконец они решились спросить, не назвал ли лорд Мерон имя наследника. А когда услышали, что лорд избрал Дектера, на лицах их, сменяя друг друга, проявились сначала облегчение, затем изумление, разочарование и, наконец, недоверие.

Сибелл извлек Менолли из компании гудящих набольцев и повел ее вниз, в главный зал, а потом прочь из холда, туда, где можно дышать свежим, не отравленным тленом воздухом.

У въезда собралась молчаливая толпа, удерживаемая шеренгами стражников. При виде арфистов из гущи людей полетели выкрики: «Как там лорд Мерон – еще жив? Что стряслось, зачем лорды и предводитель Вейра заявились в Набол?»

Сибелл поднял руки, призывая к тишине. И он, и Менолли вглядывались в лица, надеясь увидеть в толпе Пьемура. Когда все замолкли, Сибелл сказал, что лорд Мерон назвал преемника. Толпа откликнулась странным дрожащим стоном – будто люди собирались с силами, боясь услышать самое худшее.

Подмастерье улыбнулся и выкрикнул имя Дектера.

Единодушный вздох изумления перешел в бурю восторженных воплей. Сибелл велел начальнику караула послать за избранником, и половина толпы устремилась следом, поведать извозчику о сомнительном счастье, свалившемся на его голову.

– Что-то Пьемура не видно, – тихо сказала обеспокоенная Менолли, продолжая обшаривать взглядом толпу. – Ведь, увидев нас, он бы непременно появился.

– Непременно, и тем не менее его нет… – Сибел оглядел двор. – Хотел бы я знать…

Медленно обведя глазами стены, он убедился, что Пьемур никак не мог выбраться наружу. Даже цепкий файр не сумел бы вскарабкаться по отвесному утесу, вздымающемуся над окнами холда. А тем более в темноте, да еще с хрупким яйцом. Взгляд подмастерья на миг задержался на помойке и зольнике, но он отлично помнил, что их тщательно обыскивали. Взгляд его двинулся выше и задержался на маленьком оконце.

– Менолли! – Сибелл схватил ее за руку и потянул в сторону кухонного двора. – Кими сказала, что там, где прятался Пьемур, было слишком темно. Надо узнать, что там такое…

Охваченный нетерпением, он поспешил обратно, к стражнику, таща за собой упирающуюся Менолли.

– Видишь то маленькое оконце над зольником? – взволнованно обратился он к стражнику. – Что за ним? Кухня?

– Вон то? Там кладовая.

Стражник опасливо покосился в сторону холда, будто выболтал секрет и теперь боялся наказания. И замолк.

Его реакция подсказала Сибеллу все, что он хотел узнать.

– Там хранились товары для Южного Вейра. Угадал?

Стражник, стиснув зубы, уставился прямо перед собой, но его выдал яркий румянец. Облегченно рассмеявшись, Сибелл быстро зашагал снова к кухонному двору, Менолли поспешила за ним.

– Так ты думаешь, Пьемур спрятался среди товаров, предназначенных Древним? – спросила девушка.

– Это единственный возможный ответ, – заявил Сибелл.

Он остановился прямо перед зольником и показал ей стенку, разделяющую две ямы.

– Ведь ловкий паренек без особого труда сумел бы на нее запрыгнуть, так?

– Пожалуй, ты прав. Пьемур вполне сумел бы. Послушай, Сибелл, но ведь это значит, что он отправился в Южный Вейр!

– То-то и оно, – рассмеялся подмастерье, радуясь, что тайна исчезновения Пьемура наконец-то разгадана. – Пошли, нужно отправить весточку Торику, чтобы он поискал этого паршивца у себя. Кими знает Южный лучше, чем Красотка или Крепыш.

– Давай пошлем всех троих. Мои лучше знают Пьемура. Ну, погоди, молокосос, дай мне только до тебя добраться!

Она произнесла это так кровожадно, что Сибелл расхохотался.

– Ну что, разве я не говорил, что он всегда выйдет сухим из воды?