– Здесь и вправду удивительно красиво, – ответил Махнев и вновь посмотрел на высокое звездное небо. – Ранее мне отчего-то всегда казалось, что кроме пирамид, пальм, песка и верблюдов в Египте ничего нет.

– Ты убедился, что есть. Однако такой красоты в местах, где живут простолюдины, ты не встретишь. Там чаще всего и растут одни лишь пальмы. А берега каналов оккупировали стаи жирных пеликанов, которые воруют рыбу даже у водоемов с крокодилами. Ну, собственно, простой люд живет без особых радостей в любой части этой планеты. У твоих крестьян тоже розы в огородах не росли, и лебеди в прудах не плавали. Хотя, в российских широтах полно других красот.

Незаметно, шаг за шагом, наши собеседники вышли на широкую аллею, ведущую к большому дому. Для Египта это был действительно богатый и знатный дом. Огромное пространство по всему периметру строений окружала внушительная каменная стена, с парадной стороны которой, прямо из стены, выступали мощные изваяния, на монументальных ногах, изображающие богов и богинь: Исиду, Сета, Себека, Анубиса и Ра. Сам вход в ворота охраняли два сфинкса, выточенных из черного мрамора.

– Пойдем, там все гости уже в сборе. Представление уже началось. Мы тихо проникнем в главный зал и займем наши места.

По обеим сторонам от широкой входной арки, словно истуканы, возвышались чёрные африканцы в коротких кожаных схенти. В руках каждого стражника сталью острых клинков поблескивали изогнутые хопеши[10]. Бугры плотных мышц проступали сквозь шелк блестящей и влажной, шоколадной кожи этих сильных воинов. Их головы были свободны от париков, но выбриты до блеска. Мистическим фосфорным светом сияли выпуклые белки их подведенных сурьмой глаз.

– Здравствуйте, господа! – дурашливо крикнул им Виктор. – Смотрите, не лопните от важности.

Владимир чуть напрягся от столь фривольного обращения патрона к чёрным гигантам. К счастью, стражники даже ухом не повели на столь экстравагантную выходку демона. Видимо, им было приказано, не проявлять к гостям лишних эмоций.

– Ты не удивляйся, Махнев. Эта стража – самая неподвижная в мире. Они повинуются лишь своей хозяйке. Для всех остальных они глухи и немы, ровно так, как те мраморные идолы со слоновьими ногами.

Сразу после широких ворот, украшенных резными колонными из камня, напоминающими связки тростника, простирался огромный двор, переходящий справа в сад, а слева – в прямоугольный бассейн с чистой водой.

В саду красовались кусты разноцветных роз и квадратные клумбы с синими ирисами. Тут же росли раскидистые пальмы, вечнозелёные пирамиды кипарисов и несколько фруктовых деревьев. На самом высоком дереве Махнев увидел трех спящих павлинов с длинными, сложенными веерами хвостами.

Весь двор был хорошо освещен мощными факелами, закрепленными на отдельно стоящих, каменных столбах. Они горели так ярко, что от них шел поток трепещущего в ночном воздухе жара. Капли нубийского пота струились по телам стражников, замерших возле факелов.

Теперь надо сказать несколько слов и о самом доме. Это была довольно внушительная двухэтажная постройка с плоской прямоугольной крышей. Она состояла из крупных камней терракотового цвета. Постройка была такой огромной, что края стен уходили в неведомую перспективу фруктового сада. У входа висел масляный светильник, напоминающий лампаду. А возле самой двери тоже стояли двое чернокожих стражников с металлическими топориками в руках.

Из широкого дверного проема, украшенного палисандровой резьбой, отчетливо доносилась музыка. И Владимир готов был поклясться, что это была прекрасная и довольно необычная музыка. Она напоминала собой звон серебряных колокольчиков и шелест восточных бубнов. Этим таинственным звукам вторили невидимые глазу флейты и арфы.

– Есть в этих звуках нечто неземное, – прошептал Владимир.

– Пойдем, пойдем я покажу тебе там целый камерный оркестр.

Они вошли в широкий дверной проем и сразу же оказались в длинном коридоре. Владимир стал смотреть по сторонам. Стены этого коридора были расписаны довольно яркими красками. По обе стороны шли рисунки, изображающие птиц, животных и людей, перемежающиеся с египетскими иероглифами. Каждая «строка» зашифрованных изображений была отделена параллельными полосами, покрытыми позолотой. В свете огненных ламп такие надписи смотрелись очень необычно и таинственно. Цветовая палитра поражала щедрым буйством красок. Здесь присутствовали – голубая лазурь, бирюза, охра, кармин и изумрудная зелень.

Впереди коридор заканчивался входом в один из гигантских залов. Именно из этого зала и доносилась волшебная, почти чарующая мелодия.

От входа в зал, закрытого струящейся бордовой тканью, отделилась высокая фигура в белом. Это был мужчина. На его голове отсутствовал парик. Гладко выбритый череп поблескивал масляным глянцем. Мужчина выглядел худым и высоким. На смуглом, чуть желтоватом лице выделялись угольно черные, подведенные сурьмой глаза, тонкий длинный нос и ярко накрашенные губы. Скулы этого человека напоминали собою морду степного волка. Они были острыми и вытянутыми.

– Кто это? – шепнул Владимир.

– Не бойся. Это некто Серапис. Здесь он исполняет роль, чем-то схожую с нашим метрдотелем. Главный распорядитель хозяйки.

Высокий человек поднял кверху руки, развернув длинные и тонкие ладони, а потом поднес одну из ладоней ко лбу.

– О, Кафавр и Фрасий, кого я вижу! – торжественно произнес он. – Да будут благословенны все ваши дни в Египетском царстве. Пусть боги Египта помогают вам в каждом деянии вашем. Пусть каждый ваш шаг будет похож на течение Нила весной, а голоса ваши пусть звучат сильнее рыка самого Себека. Спины ваши пусть походят на рослый бамбук, руки – на стебли лотоса, а глаза пусть смотрят орлиным взором самого Гора. Пусть каждый ваш помысел будет осенен светом великого Ра.

– Спасибо, Серапис, – спокойно отозвался Виктор. – Что хозяйка? Здорова ли?

– Да, здорова, и давно ждет вас. Все гости уже в сборе. Проходите и садитесь на свои места.

Наши герои последовали в полумрак огромного зала. Первое, что бросилось Владимиру в глаза – это необычный цвет стен этого роскошного жилища. Здесь всюду доминировал синий, тот, что демон любил называть Royal Blue. Вся верхняя часть высоких стен была окрашена очень красивым оттенком именно синего цвета. Вторым цветом был – золотистый. В пламени светильников он отливал настоящим червонным золотом. Присутствовали здесь и черный цвет и кипельно белый. На переднем плане высокой стены был изображен исполинский черно-золотой уаджет[11], украшенный вкраплениями драгоценных сапфиров, черных ониксов, белых опалов и червонного золота. Казалось, что этот глаз живой и смотрит на каждого входящего мистически проникновенно. Владимир даже онемел от подобного великолепия. Ниже глаза вновь шли египетские иероглифы, изображающие птиц, змей, крокодилов, цветы, музыкальные инструменты и, как ни странно, Владимир разглядел там и изображения любовных сцен. Причем, эти картинки состояли не только из соитий гетеросексуальных пар. Там были изображения любовных игрищ меж двумя мужчинами, либо двумя женщинами. Были там и изображения групповых оргий. Но все это Владимир успел заметить лишь мельком. Возле стены с пронзительным уаджетом располагалась целая галерея небольших скульптур. Скульптуры возвышались на гранитных постаментах прямоугольной формы. И как показалось Владимиру, исполнены они были из полированного до блеска черного обсидиана. Скульптуры эти были высотой в полтора человеческих роста. Они изображали египетских богов. И хоть Владимир не смог угадать смысл и название каждой из этих скульптур, но среди них он с легкостью узнал богиню Бастет, изображенною в виде женщины с головой кошки. Был там и бог Анубис, изображенный в виде человека с головой остромордого шакала. Были здесь и Осирис, и Ра, и Сет, и Исида. Были и другие божества, имен которых Владимир не знал. Слева от скульптурного ряда располагался небольшой ансамбль местных музыкантов.

Как только Виктор с Владимиром вошли в зал, удары кожаных барабанов, тимпанов и таинственный шелест медных систров[12] на мгновение замерли, а после наоборот усилились, подобно морскому шторму. И к систру с барабанами добавились звуки тамбуринов, цимбал, лютней, нескольких арф, свирелей и флейт.

– Смотри Махнев, какие дивные инструменты, и какая прекрасная и тревожная мелодия. Точно такие мелодии часто звучат во время торжественных церемоний. Например, похорон. А знаешь, как звучно играют на барабанах во время проведения смертной казни?

– Виктор, я должен снова испугаться? – также шепотом произнес Владимир.

– Отнюдь. Тем паче, что к нам направляется хозяйка этого славного дома. Сама божественная Нефтида.

Из полумрака галереи по направлению к нашим героям действительно двигалась высокая черноволосая женщина. Вернее сказать, она не просто шла навстречу к гостям, она почти летела, не касаясь земли прекрасными узкими ступнями, обутыми в светлые кожаные сандалии, чьи ремешки обвивали ее стройные ножки почти до середины загорелых икр. Когда Владимир увидел эту женщину ближе, он онемел от восхищения. Женщина была настолько красива, что глядя на неё, терялся дар речи. Первое, на чем цеплялся взор, это были ее огромные бархатистые, ярко изумрудные глаза, подведенные черными стрелками из сурьмы. Веки ее были припорошены светло жемчужной пудрой, и из-за этого слегка мерцали в полумраке огромного зала. Тонкий нос и пухлые маленькие губки венчали прекрасный облик сей удивительной фемины.

Еще раз о глазах… Владимир готов был поклясться, что глаза человека не могут иметь такой насыщенный и магический зеленый оттенок. Они светились совершенно неземным светом. Прямо изнутри.

«Что за чертовщина? – подумал Владимир. – Полно, а они настоящие? У меня такое ощущение, что эти глаза принадлежат искусно сделанной кукле. И что вместо зрачков у нее в глазницах сияют чистейшие изумруды».

Кожа этой женщины переливалась и слегка люминесцировала в свете огня, словно была умащена какими-то колдовскими благовониями. От нее тонко пахло цветочным, ненавязчивым, но поистине чарующим ароматом.

Одета сия красавица была в какое-то странное одеяние. Оно скорее напоминало собой легкую тунику или тонкую «кольчужку». С той разницей, что колечки в этой «кольчужке» были выкованы из невесомых золотых и серебряных нитей. Сквозь эти кружочки было отлично видно все ее тело – от маленьких грудей с острыми красноватыми сосками, торчащими из самых широких колец, до живота, узких бедер, бритого лобка и стройных ног. Строго говоря, эта женщина была одета в такое прозрачное платье, что казалось, будто она и вовсе обнажена. Судя по всему, это обстоятельство вовсе не смущало ее. Вместо тяжелого усеха ее тонкую шею охватывал легкий золотой обруч, выполненный в виде извилистой кобры, чей капюшон распускался на груди гроздью мерцающих перидотов. Тонкие длинные руки были увиты множеством браслетов. Красивый черный парик со смоляными косичками обрамлял обруч, увенчанный змеиной головкой, прямо над чистым лбом сей неземной прелестницы.

Она двигалась навстречу гостям с такой грацией, что Виктор и Владимир не могли отвести от неё своих восхищенных взглядов.

– Клянусь всеми богами Преисподней, что эта женщина является одной из самых пленительных красавиц, некогда рожденных от двух смертных, – прошептал Виктор.

– Ох, судя по ее глазам, эта женщина не могла родиться у смертных, – отозвался Владимир.

– Ты думаешь, она ведьма? – оживился Виктор.

– Вам виднее.

– Да, мне виднее. Я знаю только то, что ее предки принадлежат вовсе не земной расе.

– Оно и видно. Как-то мне тревожно, патрон. Ее глаза похожи на чистый изумруд морской волны, освещенный изнутри лампадой. Не бывает у смертных таких сияющих глаз. Она точно не кукла?

– Нет, она живая женщина. А вот насчет колдовства ты прав. Она ведьма. Но ведьма, не посвященная ни в один земной ковен. Я только что слетал к ней в спальню…

«И когда ты только успеваешь, вездесущий ты наш – стоять рядом со мной и одновременно куда-то слетать», – не без ехидства подумал Владимир.

– Я все успеваю, mon amie, – в ответ на мысли Владимира шепнул демон. – Я на мгновение проник в её апартаменты и, помимо игрушек для плотских утех, увидел там множество чародейских амулетов, трав, корней мандрагоры в горшках, папирусов с магическими трактатами и прочей колдовской дребеденью. И знаешь, у нее кое-что получается в этом ремесле. Я бы к ней присмотрелся. Жаль только, что слишком уж далеко сия фемина проживает.

Пока наши путники шепотом переговаривались меж собой, хозяйка дома подошла к ним довольно близко.

– О, лучезарная Нифтида, – высокопарно заговорил демон. – О, несравненная дочь великого Тутмоса. Даже Бастет и Шесемтет могли бы позавидовать твоей красоте и грации. Твои движения сравнятся лишь с движениями черной нубийской пантеры, а очи твои подобны драгоценным смарагдам[13], сияющим в короне солнцеликого Ра.

– Благодарю тебя, Кафавр. Я рада, что ты и Фрасий посетили меня в этот вечер, – чарующим низким голосом ответила Нефтида, взмахнув черными бархатными ресницами. – Занимайте свои почетные места в партере. Скоро начнется представление.

Хозяйка развернулась и, играя бедрами, удалилась от наших героев. Когда она повернулась прекрасной спиной, то Виктор и Владимир смогли хорошенечко рассмотреть ее выпуклые, торчащие, совершенные по форме ягодицы, ниже которых шли длинные и стройные ноги египетской красавицы.

– Ого! – присвистнул Виктор. – А хороша же задница у этой плутовки.

– Не стану спорить, – прошептал в ответ Владимир.

Они проследили за ней взглядами. Хозяйка удалилась в сторону небольшого мраморного постамента, закрытого со всех сторон легким драпированным пологом. На постаменте находился почетный трон. Но, справедливости ради, это был вовсе не трон, а скорее почетное ложе, застеленной шкурами молодых гепардов. Здесь же были разбросаны расшитые бисером шелковые подушки и тюфяки. Рядом с ложем находились обнаженные чернокожие юноши – рослые и атлетически сложенные нубийцы с опахалами в руках. Когда глаза Владимира освоились в темноте, он увидел совершенно странное обстоятельство: все четверо слуг оказались полными евнухами. И это обстоятельство настолько бросалось в глаза, что Владимир оторопел от изумления.

– Да, не удивляйся, mon amie, они полные кастраты. И мочатся только через тонкие медные трубочки.

– За что их так? – бледнея от отвращения, спросил Владимир.

– О, древние египтяне – известные затейники по части членовредительства. У многих рабынь здесь произведена операция по полному удалению клитора. А у мужчин отсечено под корень все мужское хозяйство.

– Но зачем? – не унимался Владимир.

– Ты думаешь, откуда пошла практика оскопления пленников и евнухов в сералях? Именно от древних египтян. Эти извращенные кровосмесители оказались самыми главными кощунниками, развратниками и жестокими членовредителями. Их жестокость и похоть не знает границ. А культ воздержания иногда доходит до таких экстатических форм, которые не снились ни одному европейцу или мусульманину. Кстати сказать, эти рослые нубийцы, служащие у Нефтиды стражниками, довольно часто и наперебой удовлетворяют ее похоть. Часами…

– Но как?

– В основном с помощью дилдо. У этой необузданной пантеры есть целая коллекция из рукотворных фаллосов. Знаешь ли, это – очень удобно, когда в тебя не входит живой пенис.

– Это почему? – хмыкнул Владимир.

– Меньше риска для нежелательной беременности и венерических болезней. Эта красотка очень печется о собственном здоровье.

– Ну, хорошо. А как же удовлетворяются ее кастраты? Как они сами?

– Сами? – хмыкнул демон. – Сами с усами. Семя их, навек запертое в теле с помощью изуверской операции, уже не может быть излито ни в одно земное женское лоно. Рано или поздно оно усыхает, становясь ядом, отравляющим их голодную африканскую плоть. Да, это высший мазохизм, возведенный в экзальтированный абсолют. Они даже бросают жребий друг перед другом, на каждую ночь с этой развратницей. О, Махнев, под крышей этого дома иногда творятся такие развратные оргии, которые тебе и не снились. А сама Нефтида, допущенная к таинствам скопческого культа, со всем пылом южного сладострастия допускает такие эксперименты с плотью своих рабов, что даже у меня, демона прелюбодеяния, иногда волосы становятся дыбом.

– Это она оскопила их?

– Нет, эти оскопили себя сами. Это случается каждый год в первых числах египетского месяца фаменота в храмах Осириса и Изиды. На тайных мистериях они приносят кровавые жертвы этим богам, отсекая собственные гениталии обсидиановыми ножами. Причем, добровольно. Кстати, если хочешь, мы можем потом слетать на эту церемонию. Но эта египетская пантера с изумрудными глазами славится и собственной жестокостью. А сейчас довольно нам шушукаться. На нас уже подозрительно смотрят. Иди, садись на скамью в партере.

Перед зрительными местами, посредине зала, располагалось нечто, напоминающее большую сцену или постамент. Это было обширное пространство, крытое деревянными лакированными плитами, вымощенными в виде цветочного орнамента, в котором угадывались очертания водных лотосов.

– Это паркет из ливанского кедра, палисандра и дуба. В Египте почти нет своей древесины. Все это доставлено из других стран. Нефтида – очень богатая женщина, – прокомментировал Виктор. – На этом постаменте и будет происходить весь сегодняшний спектакль.

Владимир осмотрелся: их с демоном скамья оказалась на самом почетной месте – в первом зрительном ряду. Позади них сидели еще несколько знатных вельмож. Их насчитывалось около двадцати. Здесь были и мужчины, и женщины. Разных возрастов. Женщины выглядели весьма привлекательно. Одежда большинства состояла из традиционного усеха и тонких, почти невесомых туник. У нескольких женщин наряды выглядели так, что постороннему взору были открыты обнаженные длинные руки, смуглые плечи и соблазнительные овалы маленьких грудей. На лицах местных красавиц лежал большой слой грима и румян. А глаза были подведены черными стрелами сурьмы. На головах красовались черные парики. Мужчины тоже не отставали от женщин – косметика весьма ярко расцвечивала их смуглые лица.

«Я ведь и сам сейчас выгляжу не лучше их», – вспомнил Владимир.

Ему безумно захотелось почесать подведенный глаз. Но он вовремя одернул руку.

Судя по массивным золотым украшениям, на вечере у Нефтиды собрались весьма именитые и состоятельные персоны. Воздух этого зала был наполнен диковинными ароматами. От многих гостей пахло сандалом, ладаном, амброй и розовым маслом. Пахло здесь и ароматами зеленого лайма и свежими померанцами.

А впрочем, ароматы экзотического парфюма гостей смешивались с тяжелым и терпким запахом камфары, струящимся из курительных чаш, расставленных по всему периметру зала.

«Похоже, они все помешаны на благовониях, – подумал Владимир. – Хоть бы проветрили помещение…»

– Смотри, сначала в программе будут танцы, – шепнул на ухо демон.

И, действительно, оркестр, сидящий слева от зрительного зала, ударил в невидимые глазу тугие тимпаны и зашелестел серебряными систрами. На помост выбежали пятеро прекрасных, тонких, похожих на статуэтки, танцовщиц. Они были полностью обнажены. Из одежды на бедрах каждой красовалась лишь газовая, похожая на паутину повязка, не прикрывающая лобок. Под звуки музыки танцовщицы стали исполнять диковинной красоты танец. Движения рук и ног напоминали движения тонких стеблей лотоса, или скольжение древесных змей. Но были в этом танце такие эпизоды, когда помимо лиричной мелодии, присутствовал слаженный и немного нервный ритм, от которого начинало бешено биться сердце.

– Это ее рабыни, – сообщил Виктор. – Неплохо, кстати, танцуют. А газовые повязки им вовсе не нужны. Там нечего прикрывать.

– Почему?

– У всех пятерых сделано фараоново обрезание, или инфибуляция. Еще в раннем детстве.

– О, боже… – прошептал Владимир. – Опять это варварство.

– Присмотрись. У них отсутствуют половые губы. Совсем. В том месте, где должна идти нежная плоть женской вагины, находится лишь гладкое пустое место. «Спинка голубки» – так они любят здесь говорить.

– Дикари! – вновь злобно отозвался Владимир.

– Угу, – кивнул демон. – Ты знаешь, Махнев, что меня всегда поражало в людях?

– Что?

– Это то, как вы любите друг друга калечить. Причем, более всего ваши изуверские пытки касаются того, что связано с элементами половой принадлежности. Серьезно! У меня даже есть научный труд, посвященный именно этой теме. Ну, казалось бы – введите моду на обрезание ушей. И считайте это нормой или наказанием. Так нет же – ваша хваленая цивилизация лезет в те места, что находятся между ног. Во «святая святых». В самую тонкую и нежную ипостась, созданную Творцом, подобно лепесткам чарующей розы. Что, на самом деле, представляют собой женский клитор и мужская головка полового члена? Что? Спроси меня…

– Что? – шепотом отозвался Владимир, глядя на диковинный танец египетских танцовщиц.

– Это такие уникальные аппараты, созданные из миллионов нервных окончаний, из мириады кружев невесомой плоти. Божественные бутоны, от которых идет ток по всему телу. Это ведь высшая ипостась божественного ремесла. Да, как он вообще мог сотворить подобное? А, Махнев?

В ответ Владимир только пожал плечами.

– Что есть человеческий оргазм? Ты знаешь, что это, Махнев? Да, куда тебе! Куда всем вам! Оргазм – это и есть та энергия, которая соединяет любого человека с Творцом. Это и есть одно, единственно доступное божественное ощущение своей existentia. Самой высшей её формы. Это ведь только человеческое ханжество, глупость, невежество и страх приписали этому явлению столько мнимой греховности.

– Церковь? – догадался Махнев. – Это церковь всегда больше всех говорила о пагубности плотского греха.

Но демон предпочел не развивать эту тему.

– Махнёв, не стоит… Как и ранее, о церкви мы не станем говорить. Нам обоим эта тема – не по чину. Да, и бессмысленно сие. От темы «церкви» мы неизбежно перейдем к теме «религии». Ну, а потом и «веры». Об этом мы с тобой поговорим как-нибудь в другой раз. Возможно, в другой жизни. Или после неё.

– Я понял, – буркнул Владимир.

– Да, ни черта ты не понял. Эта тема слишком серьезна для тебя нынешнего.

– Хорошо. Как скажете.

– Итак, оргазм! – продолжил демон. – Экстатический взрыв… Соединение с Творцом на несколько секунд. Но, каких? Ответь мне, как? Как можно было вообще придумать подобное? И он создал все это лишь для того, чтобы человек наслаждался собственным существованием. Собственным чувственным опытом на этой планете. Устав от трудов праведных и множества страданий, возрадовался собственному божественному устройству. Совершенству! Причем, в большинстве случаев это было наградой за воссоздание себе подобных. Господь так и сказал: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте Землю…» Сказал честно и открыто, подразумевая и то, что за сии труды человек будет иметь наградою высший экстаз.

– Да, это так, – пробормотал Владимир.

– А тут? Какое уж совершенство, когда к тебе пришли дяди и тети с обсидиановыми или металлическими ножами и вырезали в твоём теле всё самое главное. Кастрировали навек! Искалечили навек! Ведь как нельзя пришить назад отломленный бутон розы, так нельзя назад вернуть и клитор женский. То же самое касается и мужского члена! И представь себе, какое это горе – лишиться даже возможности, быть счастливым. И так без радости телесной этот человек должен прожить до конца своих дней…? Быть живым, но мёртвым! И ладно бы, если на всё это вас толкал сам Создатель. Или мы, демоны. Но, нет же! На это изуверство вас толкают вам подобные. А бывает еще хуже – вы идете на это самоубийство вполне добровольно. Ради каких-то бредовых идей.

Владимир только вздохнул:

– В моем просвещенном веке это уже редко практиковалось.

– Да? – тихо хохотнул демон. – Ты так полагаешь? Тогда вспомни своего Шафака.

В ответ Владимир густо покраснел.

– Шафак не был полным кастратом. И вообще-то я имел в виду женщин.

– Женщин? И ты полагаешь, что инфибуляция перестала существовать в 19 веке? Я разочарую тебя, mon amie. Ты знаешь, что нам, демонам, иногда открыты врата будущих событий. Не всех, конечно. Но об этой пагубе, увы, я знаю точно, что люди продолжат калечить собственные гениталии и в 20 веке, и в 21, и… Увы, но эта тайна находится даже вне прерогатив моей демонической сущности. И даже вне прерогатив моего начальства. Это то зло, которое вместе с великой глупостью несет человечество из глубин своей собственной сути. Из темной пропасти своего извращенного сознания! Без каких-либо на то подстрекательств со стороны демонического мира. Махнев, все дело в том, что эта ипостась абсолютного зла намного сильнее той, что в состоянии принести вам извне, демоны земного мира. Я не могу тебе сейчас открыть всю правду. Скажу лишь одно: в деле обрезания и изуверств над гениталиями, а так же кастрации и пыток на детородных органах, на людей повлияли демоны иных миров. Да и сам человек в своей глубинной сути всегда пытался спорить с самим Создателем. Ровно так, как порою спорят глупые дети со своими родителями. Себе назло. И вот итог – тяга к членовредительству сопутствует Homo sapiens почти от сотворения мира и до новейшего времени. Увы…

Владимир вновь во все глаза смотрел на демона, удивляясь каждому его слову.

– A propos, я говорю, Махнев, тебе лишь о божественной физиологии. Об уникальности устройства человеческого аппарата. И я пока ни слова не сказал о том, как действует сей «аппарат» при наличии самой главной божественной энергии.

– Какой?

– Какой? И ты еще спрашиваешь?

– Я, кажется, догадался, о чем вы, – улыбнулся Владимир. – Вы говорите о любви.

– Да, чёрт побери, я говорю о ней. И ты знаешь, насколько редко я говорю именно о ней! О ЛЮБВИ. Я – демон. И по моему призванию, мне не должно вести разговоры на подобные темы. Я веду себя, словно преподаватель, которому запрещено рассказывать студентам о каком-то великом открытии. Запрещено до поры. Но ему не терпится. И он выдает в запале все то, о чем его ученикам пока не положено знать.

– Виктор, это смешно. О ЛЮБВИ трубит весь мир.

– Да, но только я могу открыть тебе нечто, что не откроет никто… Так вот… Быть может, ты меня поймешь. Хоть и не сразу. Пойми, все, что связано с плотью человеческой и ее желаниями – прекрасно и божественно по сути. Но, какую же силу приобретает эта божественность, если плоть эта действует под влиянием человеческого сердца.

– Я понял…

– Понял ли? Запомни – всякая половая любовь и оргазм человеческий становятся во сто крат сильнее и чище, если сии действа осенены любовью… ЛЮБОВЬЮ.

Владимиру показалось, что танец обнаженных египтянок длился намного дольше, чем это допустимо. Звон систров и удары барабанов звучали теперь издалека, легким, едва слышным фоном. Да и сама беседа с демоном, казалось, происходила совсем в ином пространстве. Он вдруг ощутил перед собою студенческую скамью, так похожую на ту, что была в замке Виктора. Ему даже показалось, что он слушает демона не один. Рядом с ним речь патрона смиренно внимали такие же ученики, как и он. – Булкин, Травин и Екатерина Дмитриевна.

– ЛЮБОВЬЮ! – вновь крикнул демон. – Но я отвлекся…

А после был туман. Или сон, в котором Владимир парил, словно птица, над желтой страной в песках. И древние пирамиды и таинственный Сфинкс излучали энергию иных миров. Не земных… А он парил в струях чарующих благовоний, увлекаемый потоками неведомого эфира.

– Ау, Махнев… Ты что, заснул? – прошептал демон возле самого уха Владимира и толкнул его в загорелый обнаженный бок. – Просыпайся. Египетские дивы уже сплясали. Сейчас мы с тобою увидим то, ради чего я приволок тебя в это царство.

– А? Что?

– Не спи! А то крокодилы съедят, – рассмеялся Виктор.

– Мне показалось, что я лечу…

– Тебе приснилось. Смотри. Мы наконец-то с тобой увидим то, что я тебе пообещал накануне. Сейчас перед Нефтидой и гостями выступят особые акробаты. И знаешь, чем они будут нас развлекать?

– Чем?

– Актами аутофелляции. Вот чем! – хохотнул демон.

– А, вот оно что… А я уже и забыл о ней.

– Сейчас вспомнишь. Вновь увидишь то, чем в твоей лаборатории занимался милый кадавр.

Музыка вновь стихла. Только систры продолжали шелестеть в полумраке огромного зала. К сцене подошел Серапис и взмахом факела зажег несколько порфировых чаш, расположенных по периметру сцены. Огонь жадно полыхнул ввысь, освещая лучше прежнего постамент с блестящим палисандровым покрытием.

Владимир скосил глаза на то место, где находился трон Нефтиды. Вернее её ложе. Ему было жутко любопытно, что скрывается за шелковым пологом, отделяющим хозяйку дома от прочих гостей. Неужели она там «возлежит» прямо во время спектакля? О, чудо! Ему показалось, что тонкая женская кисть отогнула тканевую драпировку, прикрывающую «ложе» ровно так, чтобы любопытный зритель мог отлично лицезреть египетскую красотку со стороны. Этим любопытным зрителем и был как раз Владимир. Теперь ему было отлично видно все, что происходило в её роскошном будуаре. Он увидел, что Нефтида действительно полулежала на широкой кровати, застеленной шкурами молодого гепарда. Её прекрасная головка, увенчанная париком с множеством золотых бусин и жемчуга, покоилась на нескольких шелковых подушках. Ровные, чуть выпуклые бедра и стройные смуглые ножки с обнаженными ступнями светились сквозь тонкую нить золоченого платья. Маленькие овалы грудей венчались острыми, красноватыми сосками. Она повернулась к Владимиру точеным профилем. Взгляд изумрудных глаз был устремлен на сцену.

«Она похожа на статуэтку из слоновой кости. Она точно не земная женщина. Откуда пошла эта раса?» – растеряно думал Владимир, пристально рассматривая Нефтиду.

– Я тебе говорю, что египтяне и вся их цивилизация произошли от посланников других миров, – доверительно шепнул демон.

– Вы всегда слышите мои мысли?

– Почти, – зевая, отвечал Виктор. – Смотри на сцену. Не отвлекайся.

– Знаете, я что подумал?

– А ты умеешь думать?

– Могу и не говорить.

– Говори уж.

– Я думаю, что все жестокости, связанные с отсечением гениталий и кастрацией как раз и пошли из этих мест.

– Ты полагаешь?

– Точно. Вы сказали, что только неземные демоны могли принести на нашу планету подобные изуверства. Так?

– Я полагаю, что так оно и было. В земном демоническом арсенале не было таких извращений.

– Вот… Посмотрите на Нефтиду. Она же не человек!

– Ты так думаешь?

– Определенно. Вы видели её глаза?

– Видел. Красивые…

– Они не просто красивые. Она именно – не человек. Следовательно, весь род египтян и пришел на землю с другой планеты, принеся с собой всё это варварство. То есть на эту планету они переселились вместе со своими демонами.

– Да?

– Ну, может, не совсем так. А скорее, взяв их извращенную мораль.

– А это? Ну, да-да… Возможно.

– Да, точно! – в запале произнес Владимир. – А потом от египтян все эти жестокости перешли в Древнюю Грецию и в Древний Рим. Ну, а оттуда – по всему белому свету.

– Возможно. Но у твоей гипотезы есть огромные погрешности.

– Какие?

– Дело в том, что кастрация людей появилась в Древнем мире в различных странах одновременно с Египтом. В мусульманском мире, например. А так же в Древнем Китае.

– Ну, тогда я не знаю, – обескуражено ответил Владимир. – Тогда я полагаю, что демоны из Египта разлетелись по всей земле и навязали свои правила многим народам.

– Ты полагаешь? – нахмурился Виктор.

– Да, точно. Так оно и было.

– Ладно, уймись пока. Смотри на сцену.

Тем временем двое слуг принесли рулон с ковром и расстелили его на блестящем палисандровом паркете. Ковер был ярко голубого цвета. Под шелест систров и удары тимпанов на помост вышли двое мужчин. Их кожа была смугла. Париков на них не было. Бритые черепа сверкали в свете яркого пламени. Легкие светлые туники развивались от дуновения горячего воздуха. Лица юношей тоже были раскрашены сурьмой, белилами и кармином. Но тела под туниками не сковывали никакие украшения. Голые подтянутые торсы выглядели весьма привлекательно. Умащенная тугая кожа блестела в свете огня, рвущегося от раскаленной порфировой чащи.

– А, – прошептал демон. – Вот и наши гимнасты. Смотри…

Музыка стала громче. К ударным и систру добавились звуки арф и флейты. Мужчины слажено сдернули с себя одежду и бросили ее с постамента, оставшись полностью обнаженными. Они не были кастратами. Меж ног обоих болтались довольно длинные половые члены.

– Они у них по тридцать дюймов, – заговорщически сообщил Виктор.

Владимир в ответ лишь покраснел.

– Чего ты смутился? У тебя немногим меньше, – подмигнул демон. – Их подбирали специально для подобного действа. Еще в детстве. Для этого представления они выбирают мальчиков с неплохими природными данными. Но, помимо этого, к их пенисам с самого детства на ночь подвешивают особые гирьки. От этого они растут.

– Да, ну?

– Точно! – хохотнул демон.

– Вот уж не знал, что этим можно вызвать рост.

– Как много ты еще не знаешь, mon amie.

– Выходит, что не все в этом царстве полные кастраты, – усмехнулся Владимир.

– Конечно, не все. Как бы они размножались?

Тем временем оба гимнаста бухнулись на колени и… неожиданно для Владимира стали под удары тимпанов, ритмичными движениями приводить свои орудия в боевую готовность. Через пару мгновений их фаллосы встрепенулись. А спустя еще немного времени, стояли уже так твёрдо, что зрители ахнули. В зале прошел легкий гул одобрения. Краем глаза Владимир заметил, как его сосед – плотный мужчина слева, раздвинув ноги, стал совершать те же движения, что и гимнасты.

– Они не стыдятся делать подобные вещи у всех на виду? – прошептал Владимир.

– Да, Махнев, представляешь, они довольно часто прилюдно дрочат. Причем, считают это вполне себе достойным занятием. Мало того, на публичной мастурбации здесь помешан весь Египет. Даже фараон перед разливом, совершает акты семяизвержения в воды Нила, а толпы его подданных с благоговением смотрят на это действо.

– О, господи… А зачем?

– Они думают, что если фараон скинет свое семя в воды Нила, значит год будет урожайным.

– Варвары…

– Угу. Но разве тебя сие не возбуждает? Оглянись назад. Почти все гости занялись этим славным занятием. Как по команде.

– Но я не стану, – буркнул Владимир.

– А тебя никто и не заставляет. Сиди и смотри. Кончишь потом.

Владимир укоризненно посмотрел на учителя.

– Ну, дома, когда вернешься, – хохотнул он. – Определенно мои уроки сделали тебя более целомудренным. Порою даже чересчур. Не помнишь уже, как часто повторял ты слова Мольера: «Крепчает нравственность, когда дряхлеет плоть». Помнишь?

– Помню…

– Ну, плоть земная твоя давно уже истлела. Однако здесь, имея новое тело, можно и не быть уж таким ханжой. Тем паче, что не в райских кущах обитаешь.

– Можно… – с раздражением ответил Владимир.

– Вene, bene.[14] Я пошутил.

– Патрон, если я в прошлой жизни был невоздержан в плотских утехах, то что, я и в будущих воплощениях буду таким же ловеласом?

– Ну, как тебе это сказать? Мне бы, в общем-то, этого очень хотелось, – демон подмигнул. – Знаешь ли, что хорошая потенция и сексуальная фантазия – это признак душевной и физической гармонии. Я бы даже сказал, что все творческие и тонкие натуры всегда нетривиальны в вопросах плотских утех. Честно-честно. Плохо только то, что некоторые индивиды меры в этом не знают. Здесь, мой родной, важно соблюдать очень тонкую грань. Это все равно, что, скажем, вовсе неплохо быть изысканным гурманом в еде. Но, ежели ты жаден и невоздержан в каждой трапезе и, скажем, обожрался, то сие тоже не пойдет тебе на пользу. Так?

«А вот дудки, – зло подумал Владимир. – Больше не «обожрусь», чтобы к тебе в лапы не попадать. Вот возьму и уйду в новой жизни в монастырь».

– Иди-иди, – хихикнул Виктор. – Там тебя уже ждут. Будешь годами плоть свою постами изнурять. А вкусно пожрать-то ты тоже любишь.

– Вот вечно вы торопитесь мне гадость в ответ сказать.

– Смотри вон, как у этих хлопцев египетских фаллосы стоят. Аки оглобли. Скажу тебе по секрету – помимо оттяжки гирьками, они их натирают смесью сока полыни, крапивы, тимьяна и пчелиным воском. Вот они и раздуваются до немыслимых размеров.

– Однако затейники эти господа по части похоти, – отозвался Владимир, глядя во все глаза на обнаженных гимнастов.

– О, еще какие. У них и вещицы разные существуют для плотских утех.… Мег уже как-то знакомила тебя с ними. Помнишь коллекцию фараона династии Птолемеев?

– Смутно, – покраснев, отозвался Владимир.

– Я думал, что тебе их забавы запомнились.

«Откуда он про них знает? Ведьмы говорили тогда, что унесли меня в те пределы, куда Виктор не вхож».

– Ты серьезно так думаешь? Что я куда-то не вхож?

– Женщинам нельзя верить…

– Угу… Особенно ведьмам. Еще Гомер сказал как-то: Femĭna nihil pestilentius.[15]

Тем временем сосед Владимира задышал слишком часто и издал характерный стон.

– Кончил бедолага, – захихикал Виктор. – Сосед твой кончил, глядя на эрегированные члены гимнастов.

– Господи, куда я попал? – прошептал Владимир.

– А вот Господа не стоит упоминать всуе. Смотри, вон та дамочка, наискосок от нас, тоже ласкает свой бутончик.

– Слава богу, что он у нее есть.

– У этой есть. Эти варвары чаще калечат рабынь, а не самих себя. Кстати, в Египте даже была практика полного оскопления служанок. То есть помимо клитора и половых губ, им удаляли еще и матку с яичниками. А вагину зашивали полностью. У них хирургия развита весьма неплохо.

– Зачем они так?

– Так поступают с пленницами вражеских государств, либо с рабынями других рас. По мнению семьи фараонов, такие женщины не только не должны испытывать сладострастия, но их так же лишали вообще всяческой возможности к деторождению.

– Я все больше презираю этих будущих мумий.

– Не стоит. Будь равнодушнее к подобным вещам. Ничто не вечно под луною. У бедных женщин еще будут иные жизни – полные счастья и любви.

– Слабое утешение для тех, кто еще молод и живёт здесь и сейчас.

– Твоя правда. Однако смотри на сцену. Наши гимнасты теперь ласкают друг друга руками.

Владимир посмотрел на помост. Двое мужчин, поочередно двигая руками, мастурбировали фаллосы друг у друга. Владимиру казалось, что вместе с шелестом систров и ударами тимпанов он слышит стук их сердец. Мало того, он чувствовал запах их горячего африканского пота, смешанного с ароматами камфары, сандала и амбры. Он чувствовал едкий запах спермы, разлитый в воздухе. Он чувствовал запах женского секрета. Вся эта адская смесь кружила голову. Ему казалось, что он видит довольно близко тонкую кожу натянутых пенисов. Длинные пальцы сжимали упругую плоть. А после один из них стал на лопатки, легко приподняв тощий зад и помогая себе сзади согнутыми в локтях руками. Свой длинный член он направил себе в рот и принялся двигать головою так умело, как делают это опытные куртизанки во французских борделях. Гости, увидев это, одобрительно захлопали в ладоши.

– Ну, вот и начался сам акт аутофелляции, – хмыкнул демон. – Он будет сосать сам себя минут двадцать. Не меньше.

Второй гимнаст, напротив, раздвинул широко ноги и склонил гибкий торс так, что его член вошел к нему в горло по самые яйца. Увидев это, гости вновь одобрительно загудели. Позади себя Владимир услышал еще один характерный стон. Раскаленный воздух вновь наполнился едким запахом мускуса и мужского семени.

От волнения Владимир отёр со лба капли пота. Он почувствовал, что его собственный член тоже воспрял так, что оттопыривал ткань тонкого виссона.

– Не стесняйся, ты можешь облегчиться прямо тут, если есть желание.

– Чёрт побери все ваши представления, – буркнул Владимир.

Внезапно он посмотрел в сторону будуара хозяйки. Та оказалась полностью обнажена. Тонкое платье было снято и лежало недалеко от ложа. Немигающим взглядом женщина жадно взирала на выступление гимнастов. Последние сосали настолько увлеченно, что все, кто находился в зале, не могли оставаться равнодушными. Владимиру казалось, что все присутствующие двигались в одном поступательном ритме, заданном ударами тимпанов.

– Смотри, они сейчас начнут сосать друг у друга.

Гимнасты и вправду, оторвались от своих занятий и, приняв красивую позу, именуемую в народе «69», принялись ласкать члены друг друга.

– Ну как? – спросил демон. – Тебе нравится?

Владимир напряженно посмотрел в сторону обнаженной Нефтиды. Ее тонкое тело светилось в пламени, идущем из красных порфировых чаш. Она развела широко ноги и повелительным жестом призвала к себе служанку. Та села возле ее паха и принялась ласкать свою хозяйку языком. Спустя некоторое время, Нефтида повернулась к служанке попкой и выгнулась, словно дикая египетская кошка. Она двигала бедрами навстречу девушке. Служанка достала откуда-то внушительного размера черный дилдо и вогнала его в узкий темно красный тоннель возбужденной похотью Нефтиды. Даже сквозь полутьму Владимиру было отлично видно, то обстоятельство, насколько влажной оказалась зеленоглазая красотка. Огромный дилдо почти исчез в ее растянутой постоянными упражнениями вагине. Служанка настойчиво двигала игрушкой, едва успевая вытирать влажные руки… Нефтида стонала от наслаждения, выгибаясь все сильнее навстречу. Пару раз Владимир уловил на себе ее затуманенный страстью взгляд, подведенных сурьмой глаз, с опущенными стрелами ресниц. Острые белый зубки кусали пухлый карминовый рот. Это все выглядело настолько возбуждающе, что Владимир не выдержал и сорвался с места.

– Ты куда? – удивленно смотрел на него демон.

– Я должен выебать эту зеленоглазую кошку, – ответил он.

– Ты что? Сошел с ума, друг мой ситный? Если так невмоготу, то выйди из зала и поверни направо. Там будет небольшая комнатка. В ней сидят служанки. Иди к ним.

– Да, ну их, они же обрезаны.

– Ну и что. Там есть куда… Поверь. Этих девочек используют по назначению.

Владимир поспешно покидал зал, плохо ориентируясь в полутьме. Он двигался меж широкими рядами каменных скамеек, на которых восседали гости, и видел то, как знатные египетские вельможи, не покладая рук, мастурбируют сами себя. Было и несколько гостей, которые ласкали друг друга. Возле раздвинутых ног тучного мужчины примостился чернокожий раб в кожаном ошейнике. Его господин, натягивая поводок, заставлял слугу делать себе минет, так настойчиво и со смыслом, что Владимиру стало еще горячее. Еще одна египтянка, раздвинув ноги прямо на скамье, предоставила свое распахнутое лоно какому-то лысому юноше в светлом хитоне.

Владимиру показалось, что Нефтида повернула к нему прекрасное лицо и, сверкнув изумрудными глазами, слегка усмехнулась. Пройдя мимо каменных скамей с гостями, Владимир оказался в конце роскошного зала. Языки пламени, идущие из порфировых чащ, причудливо играли на расписанных иероглифами стенах. Тени удлинялись и делались таинственными и даже зловещими. Владимиру было чуточку страшно и непривычно осознавать, что он сейчас находится среди людей, которых слишком давно нет уже в живых. Невероятно давно.

«Надо будет найти учебник истории Древнего мира и посмотреть, в каких веках было правление этой самой Хатшепсут».

Да, ему было страшно. Но сильнее страха, словно непрошенная и раздирающая боль в паху, в его теле сейчас звучал глас плотского желания. Чудовищной силы желания.

Будто из-под земли перед ним появился высокий, словно кипарис Сирапис, с горящим взором подведенных угольно черных глаз.

– Фрасий, вам стало душно? Вас проводить на воздух?

– Нет, благодарю тебя, Серапис. Моя нужда совсем иного толка.

Сирапис коротко кивнул.

– Идемте, я отведу вас.

Они шли по узкому коридору ровно до невысокой двери. Рука Сераписа толкнула деревянное полотно. Они вошли в небольшое помещение.

– Посмотрите, вам достаточно этих, трёх наложниц. Или привести иноземок?

– Пока достаточно, – тихо ответил Владимир.

Серапис вновь кивнул:

– Если вам понадобится что-то еще или новые рабыни, то позвоните в этот колокольчик, и я тут же приду. Доставить наслаждение гостям Нефтиды – для меня высшая честь.

Как только за распорядителем закрылась дверь, Владимир позволил себе немного осмотреться.

Прямо перед ним, на ковре, расстеленном по полу, полулежали три маленькие женщины. Все трое были в париках. Только украшены эти парики были намного скромнее. И на головах отсутствовали золотые обручи. Не было на их девичьи плечиках и тяжелых усехов. Из украшений на них оставались лишь медные браслеты на тонких запястьях и щиколотках. И браслеты эти были украшены маленькими серебряными шариками, которые тонко звенели при каждом движении. Владимир во все глаза рассматривал их удивительную внешность. Девушки казались необыкновенно хорошенькими. Они были раскрашены, словно большие куклы. Их лица тоже покрывал толстый слой грима. Щеки были отбелены и нарумянены, а глаза и ресницы раскрашены сурьмой или сажей. Губы покрывала карминовая помада. Разными цветами поблескивали и тени на веках. Все трое выглядели необыкновенно худенькими и хрупкими.

Владимир во все глаза смотрел на их разукрашенные лица, пытаясь хоть немного разгадать то, о чём они думают. Постичь их эмоции. Но более всего ему стало ясно то, что эти особы настолько юны, что их с трудом можно было назвать девицами.

«Да, уж. И что мне делать с этими юными созданиями? – подумал он. – У них такие узкие бедра и почти детские попки. А груди? Полно, а есть ли они у них вообще? Я чувствую себя, как мой бывший сосед по уезду, некто Турин, который при жизни славился тем, что сожительствовал только с маленькими девочками. И хоть это были его крепостные, однако, общественность и дворянское собрание его за это порицали. И даже пробовали судить. Все же я предпочитал при жизни более зрелых девиц…»

– Что прикажете, наш господин? – неожиданно приятным голосом молвила одна из рабынь.

Она встала и подошла к Владимиру. Из одежды на ней была лишь папирусная схенти, плохо скрывающая безволосое устье худеньких ног. Как только девица предстала перед Владимиром, он смог убедиться, что ее груди очень малы. Почти не развиты.

«Если я сейчас спрошу их, сколько им лет, мой жеребец упадет от стыда. И я не смогу заниматься любовью. А между тем, эти худосочные девчушки наверняка воспитаны, как жрицы любви».

И будто в ответ на его мысли девушка подошла к нему еще ближе. Узкая, словно бутон лотоса ладонь, изогнувшись, подобно завитку арабески, прикоснулась к животу Владимира. И в этот же момент нашего героя словно бы пробил электрический разряд. Он закрыл глаза и пошатнулся от хлынувшего в пах вожделения. Девушка не убирала руку. Наоборот ее тонкие пальчики пробежались по дорожке волос, прямо к основанию его твердеющего члена. Мгновение, и он почувствовал возле своих губ чистое, словно персик, девичье дыхание. Пахнуло лотосами и еще чем-то нежным и едва уловимым. Так пахли белые голландские тюльпаны…

«Довольно мне морализаторствовать. Эти девицы обучены любовному ремеслу. И наверняка Нефтида их уже использовала не раз по назначению», – летуче подумал Владимир и притянул девушку за тонкую талию.

Возле его лица оказались ее ореховые глаза, в которых отражался огонь, идущий из небольшого светильника, расположенного на деревянной тумбе. Там же, на тумбе, стояли глиняные круглые горшки, прикрытые небольшими тряпицами. Девица повела Владимира на низкое деревянное ложе, застеленное шкурой тигра.

Он лег на эту низкую кровать. Тяжелеющая голова коснулась мягкой круглой подушки, похожей на османский тюфяк с кисточками. Девица присела рядом и принялась гладить и осыпать поцелуями его грудь и живот. И только теперь Владимир увидел, что с другой стороны к их ложу подошли две другие жрицы. Они тоже показались Владимиру необычайно красивыми и очень тонкими.

– Сразу трое? – сглотнув, прошептал он. – Что ж, я так люблю. Скидывайте с себя всё.

Девушки послушно освободились от схенти.

– Покажите себя, – командовал он.

Первая взяла его ладонь и притянула к собственному паху.

– Почувствуй, у меня здесь все гладко, словно это спина голубки, – прошептала она. – Тебе это нравится?

– Ну, в общем-то это не совсем то, что я хотел…

– Мы рабыни, и наш долг приносить мужчинам наслаждение.

– Было бы лучше, если бы вы и сами получили это наслаждение.

– О, господин, сделать тебе приятное – в этом и есть наше высшее наслаждение.

Проговорив это, девица отбежала в сторону большого комода с глиняными расписными горшками. Она приподняла тряпицу одного горшка и зачерпнула оттуда пригоршню каких то благовоний. По комнате потек легкий аромат цветов. Этот аромат походил на прованскую лаванду. А еще в нем были назойливые нотки камфары. Девушка стала натирать благовониями собственные подмышки, шею, груди, живот и пах. А после она пододвинула к себе второй горшок и, зачерпнув оттуда какого-то белого жира, раздвинув ноги, умастила им задний проход. Тоже самое, по очереди, проделали и две другие жрицы.

«Похоже, что любить я вас должен сегодня лишь с задних врат? – волнуясь, подумал он. – Что ж, это тоже неплохо».

Первая маленькая жрица подошла к его ложу и, повернувшись попкой, выгнула спину так, что стала видна ее кофейная дырочка. Но рядом с ней отсутствовало все остальное.

«Но как-то же они мочатся? – с тревогой подумал Владимир. – Где же все остальные физиологические отверстия? Неужто все спрятано так, что открывается с трудом? Тоже оловянные или медные трубки?…О, боже…»

Но, не смотря на это, его вожделение разгоралось с еще большей силой. Девица встала перед ним на четвереньки и развела как можно шире собственные ягодицы. Взору Владимира предстало довольно растянутое отверстие заднего прохода, украшенное татуировкой, похожей на лабиринт с ровными гранями. И в середине этого лабиринта находилось – оно самое… Анальное отверстие, предназначенное для соитий.

А далее девица легла перед ним, раздвинув ноги так, словно это была обычная миссионерская поза. Владимир с наслаждением загнал свой жезл в горячее лоно девушки. А далее он плохо помнил. Следом за первой была вторая, а потом третья. А после юные жрицы, натренированные в этом ремесле, нисколько не морщась от боли, стали поочередно садиться на его фаллос сверху, в позах наездниц.

Влажные губы ласкали поцелуями его лицо, грудь и живот, а его верный каменный друг с великим наслаждением познавал тугую, умащенную жиром плоть египетских жриц приапического культа. Несколько раз он сбросил семя каждой из них. А после вновь шли поцелуи и экзотические ласки, распаляющие его воспаленную плоть и туманя мозги. Тонкие и гибкие девушки принимали такие хитроумные позы, видя которые его фаллос взрывался от безудержного желания. Он загонял собственного жеребца во всю его исполинскую длину, по самые яйца, внутренне опасаясь, что проткнет узкую девичью попку. Но эти юные нимфы даже не морщились от боли. Мало того, одна из девиц пояснила Владимиру:

– Серапис приказывает, вставлять нам в анусы кожаные дубинки на всю ночь, чтобы растягивать их для удовольствия гостей. Поэтому нам не бывает больно. Мы привыкли. И мы чисты. Нам перед каждой ночью делают множественные промывания с розовой водой.

После ее слов Владимир зарычал от хлынувщего в пах еще большего вожделения.

– Тогда шире ноги, шире… – кричал он. – Я буду раздвигать вас сильнее, чем кожаные дубинки Сераписа.

Девицы беспрекословно исполняли все его прихоти.

Он потерял счёт времени. Ему казалось, что эта бешенная любовная игра длится вечно. И само время затянулось в своем течении так, словно и вовсе остановилось. Высоко от каменного пола, на светлой стене находилось окно, за которым царила все та же тёмная ночь. Египетская жаркая ночь, полная пения цикад и ночных цитрусовых ароматов. А в темном небе все так же сияли мириады далеких созвездий. И опрокинутый на спину месяц лежал в своей небесной колыбели.

В какой-то момент Владимир почувствовал, что со стороны окна потянуло свежестью. А после сильный порыв ветра, напоенный чарующими ароматами, ворвался в окно так, что погасил огонь в каменном светильнике. Комната вмиг потемнела. И только свет месяца озарял теперь кукольные девичьи лица.

И вновь подул холодный ветер. Теперь Владимиру казалось, что ветер дует не в маленькое оконце, а сквозь стену, кидая в лицо горсти сухого колючего песка.

«Что это, пыльная буря? – думал он. – Но тут же стена. Откуда песок?»

Внезапно он почувствовал себя довольно необычно. Ему показалось, что он один лежит в этой странной комнате. Рядом с ним пропало все человеческое тепло и тихий стук трех девичьих сердец. Кожи рук коснулось что-то шершавое и холодное. Он вскочил на колени. О, ужас! Рядом с ним, на низеньком любовном ложе, лежали три неподвижные, иссохшие временем, египетские мумии. Их тощие истлевшие тела с бурой кожей и желтыми костями проступали сквозь рваные бинты. А впалые глазницы, спящие под спудом старой смерти, были полны такой тоски, что Владимир невольно вскрикнул.

Вместе с его криком усилились порывы ветра. А каменная стена, отделяющая дом от улицы, окончательно растворилась, пустив в помещение новые вихри песка. Рваный виссон тонких бинтов развевался теперь так, словно хотел сорвать с несчастных мумий их последние форпосты тлеющей наготы.

Три маленькие мумии. Почти детских, скрюченных тел с обнаженными до костей пальцами.

Владимир не верил своим глазам.

«Где я вновь?» – подумал он.

И обнаружил себя лежащим прямо на песке, среди пустыни. В небе все также царила египетская ночь, освещенная мириадами сияющих созвездий. Их света вполне хватало, чтобы рассмотреть рядом с собою три полуистлевших тела. Это были мумии тех маленьких женщин, в горячих объятиях которых, он был еще несколько мгновений назад. Теперь они были не просто мертвы. Их тела давно истлели под течением неведомого сдвига во времени.

«Опять эти забавы Виктора с Хроносом, – уныло думал Владимир. – Тьма Египетская…»

Он посмотрел вдаль и увидел на горизонте сияющего Сфинкса и несколько остроконечных пирамид.

А где же я сам? Где дом Нефтиды, все гости, музыканты, гимнасты и Серапис? Где, наконец, сам Виктор? Что я здесь буду делать? И в каком я теперь времени и мире нахожусь?

Новый порыв ветра, скорее похожий на смерч, вдруг коснулся забинтованный мумий и сорвал с них потрескавшуюся и сухую плоть. Она раскололась на мелкие частички, похожие на пыль. И ее утянуло, разбросало по пустыне.

Теперь наш герой был в полном одиночестве. Он пошатнулся от слабости. И упал на колени. Лицо уткнулось в прохладный песок. Сознание медленно покинуло нашего героя, унося его в тугой водоворот воронки времени.

* * *

Очнулся он от шелестящих звуков систра и тимпанов. Кто-то толкнул его в бок. Владимир открыл глаза и увидел слева от себя Виктора.

– Просыпайся, Махнев. Это невежливо, в конце концов, спать в гостях.

– А? Что? Разве я спал?

– Натурально спал.

– Господи. Но мне казалось, что я выходил отсюда. Разве нет?

– Ты все время был рядом со мною. Здесь. Только заснул, аки младенец. Я уж не стал тебя будить. Ты выспался хоть немного?

– Я? Наверное…

– Смотри, все эти господа вовлечены в общую оргию. Им не терпится разгуляться на всю мощь. А сама Нефтида еще недавно испытала такой силы оргазм, что все гости оторопели от ее крика. Ты не хочешь присоединиться к общему веселью?

– Нет-нет, – поспешно отвечал Владимир.

– Ну, как знаешь. Хозяин барин. А ты точно здоров? Меня пугает твое непривычное целомудрие.

– Всё нормально. Я позже.

– Ну, тогда гляди на сцену. Сейчас идет ритуальный танец.

Владимир посмотрел на помост. Пять обнаженных женщин под звуки музыки исполняли ритуальный танец. Над их распахнутыми телами и разведенными в сторону, чуть согнутыми ногами совершали ритмичные движения пятеро мужчин, одетых в костюмы бога Себека. На головах последних вместо париков красовались высушенные морды зубастых нильских крокодилов. Руки и ноги этих мужчин были окрашены какой-то темно-бурой краской напоминающей тину.

– У них часто почитается культ этих отвратительных рептилий, – спокойно пояснил Виктор. – В Файюмкском оазизе Себек – это вообще самый главный бог. Почему так? Да, потому что там находится Крокодилово поле, в котором эти рептилии чувствуют себя, словно в раю. Кстати, у этого божества схожие позиции с Ра. Он даже считается кем-то вроде местного демиурга. А, каково? А в этом представлении пять египетских демиургов должны оплодотворить пять юных дев. Это их священное право и прямая обязанность. А девы потом родят славных сынов Себека.

Тем временем на сцене совершалось совершенно разнузданное и похотливое действо. Пять красавиц, синхронно раздвинув ноги, под сильные удары тимпанов, ритмично, попадая в общий такт, совершали половое сношение с возлежащими на них зеленоватыми рептилиями. Кожа рептилий распласталась над телами так, что зрителям действительно казалось, что пять нильских крокодилов совершают совокупление с земными женщинами. Переодетые рептилиями мужчины были настолько замаскированы под этих чудищ, что ныне в свете порфировых огней это действо казалось чем-то невероятным, почти потусторонним. Со стороны казалось, что на женщинах возлежат отвратительные желтобрюхие твари. От этого зрелища закипала кровь, и шевелилась на голове волосы. От этого действа каменели от вожделения члены, и сжималась от страха душа. Все зрители перестали мастурбировать и с замиранием сердца смотрели на сцену.

Как ни странно, «крокодилы» кончили почти одновременно, издав всеобщий зловещий рык.

«Верно, эти актеры тренировались ни раз, чтобы умудриться испытать оргазм почти одновременно. Поразительная и смешная синхронность, – думал Владимир. – Господи, это путешествие во времена Хатшепсут точно сведет меня с ума. То мумии, то крокодилы…»

Окончив половой акт, все пятеро мужчин в масках, медленно отползли от дев. Актеры не вставали во весь человеческий рост. Они именно ползли в разные стороны от сцены, совершая резкие повороты широких крокодильих спин, так похожие на маневры этих животных.

Девы все так же лежали почти неподвижно, широко разведя ноги. И тут Владимир отчетливо увидел, как сжалась неимоверно растянутая вагина первой из дев, и из нее вылилась густая белая сперма. То же самое случилось и со второй. И так по очереди – все пятеро показали то, чем их вознаградили рептилии. И это было настолько возбуждающе, что член Владимира снова встрепенулся. А позади себя он вновь услышал возню, движение и возбужденное дыхание десятков человеческих глоток.

– Великий Себек оплодотворил своих жён! – крикнул кто-то в толпе.

– Хвала великому Себеку! – вторили другие.

Владимир скосил глаза в сторону будуара Нефтиды. Ничуть не стесняясь, хозяйка дома, выгнув спину, и разведя пальчиками промежность, приготовила ее для вторжения огромного черного члена одного из ее рабов. О, это раб не был кастратом. И его орудие выглядело поистине зловещим.

– Смотрим представление дальше, или ты устал и хочешь домой? – спросил его патрон.

– Я, в общем-то, и не устал, – уклончиво отвечал Владимир.

– Не устал? Тогда продолжим наш банкет?

– Продолжим…

Теперь заиграли лютни, свирели и флейты. На помост вышла другая женщина. Она была необычайно полной, высокой и светлокожей для этих мест. На голове этой иностранки не было парика. Водопад рыжих волос спускался почти до выпуклых ягодиц роскошной оттопыренной задницы. Легкая блестящая туника красиво покрывала ее млечные плечи и груди. Золотые и серебряные браслеты овивали тонкие запястья и щиколотки. Полные ноги были одеты в прозрачные шальвары. При каждом движении танцовщицы браслеты звенели серебреным тихим звоном.

– Эта красотка из Персии. Она светлокожа и пышнотела, – шепнул демон.

– Она тоже рабыня? – с удивлением спросил Владимир.

– Да, и эта женщина теперь тоже рабыня. Хотя, изначально она была рождена свободной. Её возит по Египту один ушлый торговец живым товаром и выставляет напоказ перед голодной до зрелищ публикой.

Нефтида тем временем уже не совокуплялась с чернокожим рабом. Она устремила хищный взор аквамариновых глаз в сторону новой артистки. И как показалось Владимиру, в этом взоре мешалось удивление, восхищение, женская зависть и нечто зловещее.

Музыканты заиграли причудливую восточную мелодию, а белокожая персиянка, скинув тонкий блестящий плащ, осталась полностью обнаженной. Оркестр усилил чарующие звуки. Вновь подключились систры и барабаны. Артистка начала свой танец. Это был именно восточный танец живота. Она красиво трясла налитыми шариками грудей и выпуклым животом, выступающим прямо над бритым голым лобком.

– Кстати, она не обрезана, – шепнул демон. – Это обстоятельство весьма редкая вещь в этом мире. Сейчас ты поймешь, почему она не обрезана.

Красавица исполнила весьма соблазнительный танец, прежде чем один из слуг не принес нечто, похожее на оснащение эквилибриста, покрытое старинной парчой алого цвета. Женщина легла на него спиной. И мягко расслабив ноги, постепенно развела их довольно широко, показав публике прекрасную розовую раковину. Этот же слуга принес высокую плетеную корзину. И откинув крышку корзины, выудил оттуда палкой с десяток черных змей, скрученных в живой ком. Змеи шипели и извивались. Слуга поднес их к телу женщины и опустил прямо на полный живот. Персиянка даже не вскрикнула от страха, а приняла их так, словно это ей доставляло великое наслаждение.

– Б-рр, какая гадость, – прошептал Владимир. – Они не ядовиты?

– По-моему, ядовиты. Мне кажется, что это – чёрная мамба. Самая ядовитая змея Африки.

– А как тогда?

– Чёрт те знает, как. Может, заговорены факиром, а может, у них удалены ядовитые железы. А может, эта белокожая фемина употребляет яды, постепенно приучая себя к ним. Сие неведомо. Но, если хочешь, я углублюсь в детали.

– Не стоит. Глядите, сначала они ползали по ее груди, а сейчас одна их них заползла ей прямо в вагину. Глубоко… И почти скрылась в ней.

– А в этом-то как раз и кроется вся прелесть этого номера.

– Но, это же ужасно… – шептал Владимир.

– Привыкай, мой друг. Здесь много ужасных вещей. И то ли еще будет.

Тем временем слуга убрал с белокожего тела персиянки клубок черных змей и положил на ее тело огромного белого императорского удава. Тот заскользил по женщине тугим и толстым телом. Сначала он обвил ей руки, потом, приподняв узкую морду, сполз ниже, по направлению к груди и животу. А после его маршрут был столь же неизменен, как и у предыдущих змей. Толстая рептилия спустилась на выпуклый женский лобок. Чуточку задержалась, выпустив на волю тонкое раздвоенное жало, а после нырнула головой в распахнутое женское лоно. Гости, затаив дыхание, с наслаждением рассматривали то, как толстое тело рептилии буравило нежную плоть, раздвигая ее до немыслимых размеров. Капли пота стекали по лицу и животу женщины. Было видно, что она едва терпит внушительные размеры удава.

– Махнев, не смотри так пристально. Это старый фокус. Не бойся, эта гадина не проткнет её насквозь и не вылезет из женского рта. Хотя, в Древнем Китае я уже встречал подобные казни. Если хочешь, мы слетаем с тобой в Древний Китай, и я покажу тебе их изуверские пытки.

– Нет уж! – поспешно отвечал Владимир.

– Тогда полетели домой?

– Полетели, – с радостью отозвался наш герой.

– Ну, а что? Местные красоты я тебе уже показал. С Нефтидой познакомил. Акт аутофелляции ты увидел. То есть, я полагаю, что мы провели здесь весьма насыщенную ночь. Так ведь?

– Я тоже так думаю, – согласился Владимир.

– Что касается самой Хатшепсут и ее царского двора, то царицу сейчас терзают вовсе не плотские страсти. Там, при дворе, разыгрываются страсти, касаемые престолонаследия и власти. Только это сейчас тревожит женщину-фараона, великую Хатшепсут. Поэтому я и привел тебя в замок ее ближайшей родственницы.

– Понятно… – отозвался Владимир.

– Тогда пойдем потихонечку. Не станем привлекать внимание гостей. Выйдем через общие двери, весьма по-человечески.

Они поднялись со своих скамей и вышли в проход. Путь Владимиру преградил высокий Серапис.

– Кафавр и Фрасий, разве вы уже покидаете нас? – спросил он, пристально рассматривая гостей угольно черными зрачками узких насурмленных глаз.

– Да, Серапис, – отвечал за двоих демон. – Скоро рассвет. А нам надо поспеть к утреннему совету во дворец нашего фараона.

– Вы даже не останетесь на ужин?

– Мы благодарим тебя за гостеприимство, о мудрый и учтивый помощник Нефтиды. Но сегодня мы не задержимся на ужин. – Виктор коротко кивнул и потащил Владимира к выходу.

Но два высоких стражника преградили им путь.

– Кафавр, – молвил Серапис, вновь обращаясь к Виктору. – Увы, но я могу отпустить лишь тебя одного. Фрасий должен задержаться.

– Вот как? С чего бы это? – подбородок демона вопросительно приподнялся.

– Дело в том, что почтенная Нефтида пожелала провести остаток этой ночи именно с Фрасием.

– Ах, вон оно что… – смущенно произнес демон. – Серапис, передай, пожалуйста, Нефтиде, что Фрасий устал и посетит её следующей ночью.

– Ты хочешь, чтобы Нефтида отрубила мне голову или бросила в пруд к сородичам великого Себека? – тихо произнес Серапис. – Она и словом не осудит ни тебя Кафавр, ни Фрасия. Но виновным в отказе посчитают меня.

– Это весомый довод, особенно для нежного душой Фрасия, – кивнул Виктор и пристально посмотрел на Владимира.

– Но, мы же собирались лететь домой, – смущенно прошептал Владимир, и тут же осекся. – То есть идти на утренний совет к фараону.

– Вот, да, Серапис, – резонно заметил демон. – Как нам быть с фараоном?

– Ночь еще не закончилась, – тихо возразил «метрдотель» Нефтиды.

«Да, ваша чёртова ночь уже давно длится столько, сколько не может длиться обычная земная ночь, – с тревогой подумал Владимир. – Когда только она закончится?»

– Ты помнишь, я говорил тебе не раз об относительности времени, – лукаво шепнул демон и усмехнулся.

– Что ж, Серапис, Фрасий конечно же не станет подвергать тебя возможному наказанию твоей несравненной и всемогущей хозяйки. Скажи ей, что он готов провести с ней ночь. Причем, сделает это с превеликим удовольствием. Это – честь для моего юного друга.

– Я благодарю тебя, о, достойный сын Тутмоса, – Серапис низко поклонился, приставив ладонь к узкой груди.

– Почему вы так легко распоряжаетесь мною? – еле слышно прошептал Владимир.

– Дурашка, я буду еще до-оо-лго распоряжаться твой душой. А если серьезно, то отчего ты упорствуешь? Ну, переспишь с нашей зеленоглазой ведьмой. Покажешь ей, египтянке, какими любовниками умеют быть русские. Хотя, я шучу. Эти мумии даже не знают о том, кто такие русские, и где они живут. Да и жили ли русские в эти времена. Хотя, предки руссов уже несомненно жили.

– В том-то и дело, что мумии, – раздраженным шепотом пытался спорить Владимир. – Я так неловко себя здесь чувствую.

– Успокойся. Нефтида горяча, словно пламя в порфировой чаше. Ей до мумии еще целых шестьдесят лет. Да-да, у этой дамы довольно длинная линия жизни.

– Я могу проводить вас в покои Нефтиды? – произнес Серапис.

– Да, – охрипшим голосом произнес Владимир.