Агата с криком поднялась в постели. Всё её тело колотил озноб. Она пошарила в темноте руками, но та больше не была вязкой, не сжимала, не дробила её и не смыкалась через неё насквозь.

Загорелся свет, дезориентируя. Агата заслонила лицо ладонями. И ладони, и само лицо показались какими-то крохотными. Она начала ощупывать себя, с ужасом осознавая, что снова стала ребёнком. Всё же, закрыв рако, сумела слиться с маленькой Агатой?

— Не три глаза! — потребовала мама. — Что у тебя тут? Снова кошмар?

— Там была какая-то щель в камнях, а из неё лезли чернила… — проговорила Агата.

Мысли путались, острота пережитых только что ощущений ускользала, они становились далёкими и какими-то ненастоящими. А вслед за ними начали истончаться и воспоминания.

— Спи крепко, в этом доме тебе ничто не угрожает.

Погладив Агату по голове, мама чмокнула её в макушку. Свет погас.

— Не уходи! — попросила Агата.

— Я оставлю дверь приоткрытой, — пообещала мама. — Вот так, видишь? Не буду выключать в коридоре.

Узкая полоска жёлтого света падала на стену комнаты над кроватью, вырисовывая в темноте узоры на старом, наверное, ещё прабабушкином настенном ковре. Вытянув палец, Агата начала водить им в густых мягких ворсинках, повторяя абстрактный рисунок, чем-то напоминающий вязь изморози на окне.

Палец раздавал в стороны сотни разноцветных столбиков шерсти, а позади него они воссоединялись вновь, не оставляя и следа от её с ними взаимодействия. А хотелось оставить след, хотелось понаблюдать за результатом собственных действий. И вдруг Агата увидела на своей ладони между большим и указательным пальцами что-то знакомое — нарисованный крест.

Снова сев рывком в кровати, она подставила кисть под луч света из коридора и покрутила перед глазами. Никакого креста на руке не было — просто его отдалённо напоминали просвечивающие через тонкую детскую кожу сосуды.

Отбросив в сторону одеяло и нащупав ногами тапочки возле кровати, Агата слезла. Кутаясь в пёструю пижаму, из нагрудного кармана которой выглядывал плюшевый лисёнок Репо, она вышла из комнаты.

На тёмной кухне гудел холодильник. В зале на диване размеренно храпел отец. Поглядев на светящуюся красной лампочкой белую клавишу возле двери санузла и убедившись, что свет там выключен, Агата на цепочках подошла к проходу в зал.

Мама сидела за компьютерным столом под тусклой настольной лампой, перебирая и структурируя свои записи из очередной этнографической экспедиции. Она почувствовала на себе взгляд и оглянулась с улыбкой.

Поняв, что ругать её никто не собирался, Агата осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не разбудить обычно чутко спящего отца, подошла к столу, где взобралась на пустой стул.

— Ты чего не спишь? — шепнула мама. — Хочешь помочь?

Агата помотала головой.

— Мам, а ты ведь всё-всё знаешь про Маналу?

— Не всё, конечно, но очень многое.

— А правда, что там люди после похорон продолжают жить так, как жили раньше? — спросила Агата.

— Да, так считается, — подтвердила мама. — Каждый делает то, что привык делать тут.

— А как тогда быть уверенным, что мы уже не в Манале и вообще живы? — спросила Агата. — Как понять, какая жизнь — настоящая?