Первый утренний автобус до Петрозаводска приходил на остановку Калмаранты в без малого пять утра. На нём и решила ехать Агата, не желая откладывать неизбежное. Ей требовалась профессиональная помощь — отрицать это становилось опасно. Она уже не могла быть уверена в том, что видела на самом деле, а что ей чудилось.

Рекомендованный Лилией Семёновной психотерапевт Пётр Лукин согласился принять её, но наотрез отказался консультировать дистанционно. Агата рассудила, что так даже лучше — иначе за беседу с врачом в её состоянии вообще можно было принять разговор с выключенным телефоном.

Страх отсутствовал. Осознание собственной нестабильности, наоборот, принесло Агате спокойствие. Мерещившаяся чертовщина казалась ей куда лучше чертовщины настоящей. Первую хотя бы можно было успокоить лекарствами, а хтонь таблетками не накормишь.

Автобус, напряжённо тащившийся на подъём, взрезал фарами зябкое пасмурное утро и неспешно двигался к деревне Педасельга. Пассажиров внутри оказалось немного — видно, ехать куда-то так рано без особой причины никто не хотел.

Из последних сил стараясь не заснуть, Агата вглядывалась в однообразный перелесок, прикрывающий берег Онежского озера. И тут она снова увидела его: Захара Акунича. Старик медленно плёлся по обочине навстречу автобусу.

— Остановите! — крикнула Агата. — Да стойте же!

— Остановка не скоро! — гаркнул водитель.

— Там человек… Мне нужно!

— Ждать не стану, у меня расписание, — предупредил водитель, сбавляя ход. — Точно?

— Да, здесь сойду!

Едва двери открылись, Агата выскочила наружу и понеслась назад. Обдав её удушающими выхлопами, автобус пополз дальше.

Старик, вопреки страхам Агаты, никуда не исчез — всё так же продолжал не спеша идти, только теперь уже навстречу к ней. Наверное, осознавал, что потерялся, но не понимал, где находился.

На нём оказалась та же одежда, в какой он пропал: болотного цвета брезентовая куртка, белая панама и резиновые сапоги. За спиной у старика висел истёртый абалаковский рюкзак.

— Захар Давыдович, всё хорошо, — проговорила Агата. — Мы пойдём вместе.

Услышав её, Захар остановился, кивнул, а затем вдруг потащился к лесу. Через несколько метров он остановился и вопросительно уставился на Агату.

— Мы поймаем машину, так будет быстрее, — сказала Агата. — Вы себя хорошо чувствуете?

Захар, не отвечая, поплёлся обратно. Агата тем временем пыталась поймать связь — сигнал по какой-то причине пропал, хотя раньше на этом участке с ним проблем не возникало.

Впереди начало тлеть пятно света. Оно стремительно увеличивалось, становилось всё ярче. Донёсся гул двигателя, а затем и шуршание шин по асфальту.

Агата подняла руку, подавая сигнал водителю. Тот заранее сбросил скорость и остановился перед ней. Старенькие проржавленные «Жигули» урчали уставшим мотором, от чего их заметно потряхивало.

— Доброе утро, вы не дадите воспользоваться телефоном? — попросила Агата. — Я тут нашла потерявшегося дедушку, нужно позвонить в «ЛизаАлерт».

Неопределённого возраста мужчина с яркими жёлтыми волосами и до черноты глубокими носогубными складками было потянулся к мобильнику, но позвонить не дал.

— Сети нет, — проговорил он, хлопнув по рулю. — Может, подбросить вас?

— В Петрозаводск? — с надеждой спросила Агата.

Она решила отвезти Захара в штаб отряда или полицию. Но водитель на такую поездку не согласился.

— Я только оттуда, — ответил он. — Могу довезти до Шокши, дальше не поеду.

Агата сочла пункт назначения подходящим, но, чтобы окончательно удостовериться, нашла и перечитала ориентировку на Захара среди сохранившихся сообщений. Он действительно пропал в селе Шокша, там же жили его родственники.

— Ладно, давайте туда.

Помогать Захару не пришлось. Он, пока Агата договаривалась с водителем, подошёл к передней пассажирской двери и сел внутрь, как только та согласилась.

— Сумку можно положить назад, — предложил водитель.

Захар делать этого не стал — продолжил держать свой затасканный рюкзак на коленях.

— Давыдыч?! — удивился водитель. — Вот так раз, а я думал, дед будто напоминает кого-то.

— Вы знакомы? — спросила Агата.

— Так это Давыдыч! — обрадовался водитель. — Сосед мой! Ну помотал ты нервы бабке, думали уже — всё, с концами пропал…

Едва сев в машину сзади, Агата почувствовала удушающую вонь перегноя. Запах казался настолько сильным, что вызывал кашель. Но водитель не показывал дискомфорта.

— Воды? — предложил он, протянув Агате бутылку.

Та отказалась — из-за зловония её бы вывернуло с первого же глотка. Вместо этого Агата приоткрыла заднее стекло и с наслаждением набрала полную грудь свежего воздуха. Авто уже разгонялось по трассе, унося Агату в обратную от Петрозаводска сторону.

Отдышавшись, она смогла получше рассмотреть молчаливого Захара. В его отстранённом поведении было что-то, напоминавшее отца. Безразличный взгляд скользил по всему вокруг, но ни на чём не задерживался.

Запах прелой листвы шёл от старика. Удивляться было нечему — уже месяц он каким-то чудом умудрялся бродить вдоль дорог и по лесам. Возможно, отдыхал он, лёжа на земле в тени деревьев. Оттуда и запах.

Вспоминая всё, чему её учили в поисковом отряде, Агата вдруг осознала: невозможно целый месяц прожить в лесу или на открытой местности. Тем более с одним комплектом одежды.

А одежда эта выглядела так, будто её надели вчера, максимум — два дня назад, и очень хорошо к ней относились. Состояние и самого Захара, выглядевшего в точности как на ориентировке, и его одежды ставило под сомнение вероятность его исчезновения в природе.

Но именно идеальный внешний вид и успокаивал. Даже запах разлагающихся листвы и хвои не делал Захара похожим на те галлюцинации, что нападали на Агату на автовокзале и лесу во время первого поиска. С другой стороны, галлюцинация качавшейся на качелях в Новозакаменском сквере девочки тоже выглядела опрятно. Да и водитель точно видел старика. Другие видения оставались видны только Агате. И всё же что-то неуловимо пугающее чувствовалось в Захаре.

— Где вы были всё это время, Захар Давыдович? — спросила Агата.

— А что ж вы, не знаете, где его нашли? — хмыкнул водитель.

— Да вот на дороге этой нашла, — ответила она. — Из автобуса увидела и вышла.

— Ну так зря, Давыдыч эту местность хорошо знает, сам бы уже дошёл домой, — сказал водитель. — Как говорится, волков бояться — в лес не глядеть, да?

Старик продолжал игнорировать и своего соседа, и Агату. Та перезагрузила телефон в надежде поймать сеть.

— Он всегда такой молчаливый был? — спросила Агата.

— Давыдыч? Ну, не в рот воды проглотил, но всё равно не слишком разговорчивый, — задумался водитель. — Сейчас, конечно, сильнее, а раньше всё вздыхал и просил тишины. Не очень разговоры любит. Я, говорит, если поговорить захочу — вы об этом узнаете. Да, Давыдыч?

Свет фар встречного автомобиля осветил лицо старика. Оно выглядело до искусственного неподвижным.

— Ну ладно, ты ещё мне покажешь, где от бабки прятался, — хохотнул водитель. — Может, тоже в бега подамся, как все достанут.

Тут Захар кивнул, чем вызвал взрыв хохота у водителя.

Агата не оставляла попыток поймать сигнал, переводя телефон в авиарежим и обратно. Пока безрезультатно.

Тайга за окном лежала застывшей громадой. Старенький автомобиль мчал на пределе возможностей, а далёкие деревья так и оставались неподвижными. Тёмные, сцепленные ветвями и поднимающие друг друга выше, они заставляли чувствовать себя по-настоящему ничтожным.

Глядя на них, Агата поймала себя на мысли о том, как ей повезло ехать в этой пропахшей гнилью древней колымаге, а не бродить там, в ледяной влажной темноте, не понимая, где входила в этот лес и куда нужно идти, чтобы выбраться. А ведь прямо в эту секунду таких людей в одной Карелии могли быть десятки. А если по всей стране? Сотни, если не тысячи. И многим даже некому помочь.

Зашипело радио. Водитель, ругаясь под нос, крутил валькодером магнитолы туда-сюда, пытаясь отыскать радиостанцию. Эти звуки, соединяясь с пробивавшимся сквозь перегной запахами кожзама и пластика от обшивки салона, напомнили Агате о каком-то далёком детстве. Ещё более дальнем, чем она помнила в действительности.

Из динамиков сквозь свист помех послышался искажённый мужской голос. Захар как-то излишне резко повернул голову и уставился в магнитолу.

— Два-Один, Два-Три, Шестнадцать, Пять, Десять, — монотонно считал диктор. — Двенадцать, Пятнадцать, Десять, Четыре, Шестнадцать, Два-Пять, Двадцать, Шесть, Два-Четыре, Пятнадцать, Один, Девятнадцать, Восемнадцать, Один, Девятнадцать, Двенадцать, Восемнадцать, Два-Девять, Тринадцать.

Старик кивал в моменты пауз между группами цифр, точно подтверждал получение какого-то скрытого в них послания.

— Чёрт-те что, — буркнул водитель, отключая магнитолу.

Впереди по обе стороны от трассы показались горящие окна редких домиков Шокши. Водитель сбросил скорость и свернул в левую часть села.

Телефон запищал от посыпавшихся одно за другим сообщений. Агата сразу же зашла в чат поиска Захара Акунича, чтобы оставить радостную новость.

Её пальцы набрали: «Нашла его».

— О, да у тебя тут гости, Давыдыч! — заметил водитель. — Что празднуете?

Агата увидела неприметный деревенский домик, на лужайке перед которым стояли сразу три автомобиля.

— Можете пока с ним посидеть минуту? — попросила Агата. — Не хочется так с ходу родных волновать.

— Ладно, — согласился водитель. — Только я там встану, возле себя, а то здесь яблоку негде развернуться.

Он указал на дом, стоявший на другой стороне дороги. Агата вышла. «Жигули», громко жужжа, поехали задом к забору.

Во дворе Акуничей, заметив движение, залаяла сидящая на цепи дворняга. Однако сразу же смолкла и спряталась в конуру, едва увидела гостя. Агата немного постояла перед дверью, но никто так и не вышел, хотя хозяева явно не спали — в окнах горел свет. Пришлось идти внутрь самой.

На ступеньках она оглянулась на машину, в которой сидели неподвижный Захар и снова хохочущий водитель. Замок оказался не заперт. В тёмных сенях освещение отсутствовало. Агата нашарила дверную ручку на ощупь и потянула на себя. В нос сразу же ударил запах свечного воска.

— Есть кто? — негромко позвала Агата. — Здравствуйте…

Она шагнула в проходную кухню и замерла на пороге. В соседней комнате через дверной проём она увидела стоявший на стульях гроб с Захаром Акуничем внутри. Сгрудившиеся вокруг люди со скорбными лицами повернулись к ней.

— Что вам? — устало спросила какая-то женщина, стоявшая здесь же на кухне.

Агата сразу не заметила её из-за чёрной одежды и слабого освещения. Судя по спичкам в руках и горящей церковной свече, женщина только что зажгла её.

— Я… — замялась Агата. — Я, извините…

Она ещё раз взглянула на мёртвого Захара.

— Домом ошиблась, простите, — выпалила Агата. — Соболезную…

Выскочив на улицу, Агата побежала к автомобилю, но в нём уже никого не было — ни водителя, ни найденного ею Захара. Только магнитола жужжала непрерывным гулом.

Телефон звякнул уведомлениями. В чате на её слова об обнаружении Захара ответили знаками вопроса.

Она сместила сообщения вниз, вернувшись к более старым, и увидела опубликованную двумя днями ранее размытую ориентировку, что свидетельствовало о завершении поиска. Поверх картинки белели огромные буквы: «НАЙДЕН. ПОГИБ».