После долгой тряски в автобусе шишка на затылке разнылась. Стало неприятно даже просто держать голову прямо. Хотелось лечь на живот или хотя бы прислониться куда-то виском, расслабить шею, однако свободных мест в зале ожидания на автовокзале Петрозаводска не осталось.

Вокзал гудел сотнями голосов, скрежетом тормозов подъезжающих такси, детским плачем и полумеханическим голосом диктора, оповещавшего об отправлении автобусов. Всё сливалось в неразборчивый раздражающий шум, от которого хотелось спрятаться.

Ситуацию усугубляли запахи. Воедино смешались хлорка, асфальт, несколько видов парфюма, бутерброды с колбасой в чьей-то сумке. Но неприятнее всего чувствовался чуждый этому месту стойки запах сырой земли, идущий не то из вентиляции, не то откуда-то из подсобных помещений.

Борясь с тошнотой, Агата отыскала по указателям туалет. Женский оказался заперт, а перед ним выставили табличку «Уборка». Через приоткрытую дверь в мужской отлично просматривался прикорнувший у стены под раковинами бездомный. Бесформенный ком бесцветной одежды в больших не по размеру кирзачах громко дышал с хриплым присвистом.

Вид мужчины заставил Агату отказаться от умывания. Вместо этого она вышла к посадочным площадкам. Свежий воздух принёс долгожданное, пусть и неполное облегчение.

Пройдясь мимо пустых автобусов, она подошла к вендинговому автомату. В нём продавали снеки и напитки, вот только свет внутри не горел. Попытка выбрать воду не увенчалась успехом — кнопки на нажатия не реагировали.

— Бесполезно, он сдох, — подсказал ей мужчина за спиной.

Обернувшись, она увидела поднимающегося в кабину автобуса водителя с бутылкой холодного чая и пряником в руках. Перехватив взгляд Агаты, он улыбнулся.

— Тут есть второй, — пояснил он, указывая на ближайшую дверь. — В коридоре ближе к камерам хранения.

Поблагодарив водителя, Агата потянула дверь на себя. В и без того скудно освещённом коридоре забарахлили лампочки. Идти пришлось через ещё более густой, чем в зале ожидания, запах влажной земли, однако жажда оказалась сильнее. К тому же автомат находился всего метрах в десяти впереди у самого выхода в камеру хранения.

Внезапно по коридору пронёсся странный шёпот, словно кто-то пытался очень тихо кричать. Обернувшись, Агата ничего не увидела. Звук повторился, но на этот раз он уже не был неожиданностью. Удалось разобрать, откуда он шёл: прямо из-за распахнутой в коридор двери с надписью «Служебное помещение».

Добравшись до неё, Агата заглянула внутрь. На полу, прислонившись спиной к заставленной картонными коробками стене, сидел человек в выцветшей грязной телогрейке цвета пожухшей хвои и в огромных не по размеру кирзовых сапогах. Агата сразу узнала их — именно этот бездомный ещё несколько минут назад спал в уборной.

Рассудив, что бродягу просто выгнали из туалета и тот, причитая под нос, обустраивал себе новое место для ночлега, Агата решила прикрыть дверь. Но стоило ей взяться за ручку, как бездомный поднял голову.

Лицо его казалось обычным — усталым, обветренным, с бесцветными глазами сильно пьющего человека. Остатки рыжих волос лохмами торчали в разные стороны, а треснувшие пересохшие губы без остановок шептали одну и ту же фразу. Агата не могла разобрать, что именно он говорил.

— У вас всё хорошо? — спросила она.

Вместо ответа бездомный оттолкнулся от коробок, повалив сразу несколько, и бросился на неё, выставив вперёд руки с израненными пальцами и грязными ногтями. Запах, который изначально Агата списывала на вентиляцию, шёл от него — точно запах перегнивающей в яме листвы.

— Ты сбилась с дороги… — разобрала Агата, прежде чем крикнуть.

Закрыв лицо руками, она отпрянула назад и повалилась на пол. Её почти сразу схватили за плечи и встряхнули.

— Что случилось?! — спросил перепуганный мужской голос.

— Не трогай меня! — отмахнулась вслепую Агата.

Кто-то поймал её руки.

— Да успокойтесь вы! — просил мужчина. — На вас кто-то напал?

Распахнув глаза, Агата увидела перед собой коротко стриженного парня во флисовом костюме.

— Да! — обрадовалась она своему спасению. — Там… Он там… Злобный бомж…

Парень помог ей подняться и заглянул в подсобку.

— Тут никого, — заверил парень. — Может, на улицу убежал?

Агата не могла вспомнить ни шагов, ни хлопков двери. То, что бездомный ушёл, было очевидно — раздражающий землистый запах разложения исчез. Вот только она не могла поверить, что нападавший мог настолько быстро добежать до выхода.

Она осторожно подошла к служебному помещению. Внутри никого не было. На недавнее присутствие бездомного указывали лишь поваленные им коробки. Из одной выкатились рулоны чековой ленты. Вторая открылась, и в ней желтела стопка новеньких светоотражающих жилетов.

— Давай полицию позову? — предложил парень, поднимая её рюкзак. — Они вон по камерам его быстро отследят и нахлобучат!

— Нет, — отказалась Агата. — Хрен с ним, дольше объясняться, а я спешу.

Что-то глухо брякнуло. Дёрнувшись, Агата повернулась на звук и увидела, как парень достал из автомата бутылку воды и, открыв, протянул ей.

— Меня Русик зовут, — представился он.

— Агата.

Они пожали руки. Пока она пила воду, Русик, улыбаясь во весь рот, с интересом разглядывал её.

— А ты куда едешь? — спросил он.

— Нам не по пути.

— По пути, — возразил Русик. — Я вообще сюда за сумкой зашёл, меня забрать попросили, а ехать мне никуда не нужно. Но тебе могу и компанию составить, а то вдруг ещё кто нападёт, а я уже рядом.

— Не нападёт, не волнуйся.

— А я бы напал, — хмыкнул парень. — Значит, и другие будут. Ну так что, небольшое совместное путешествие?

Отпив ещё немного воды, Агата рассудила, что вдвоём шамана искать намного легче. В конце концов, зачем-то же Русик ей повстречался. Как говорил нойд, дорога сама приведёт её куда нужно. Может, при помощи Русика и приведёт.

— Ладно, — сдалась Агата. — Мне в Ведлозеро.

— Уже мчим, — обрадовался парень и уткнулся в телефон. — Тебе взять билет?

— У меня уже есть. А ты разве сумку свою забирать не будешь?

— Да потом заберу, это пару дней потерпит, чего таскаться-то с ней?

Они вернулись к посадочным площадкам и уселись на скамейку.

— А сама ты откуда? — спросил Русик.

— Да я… — начала Агата.

— О, ты чё тут делаешь, шмара? — оборвал её знакомый голос.

Агата сразу поняла, кто её обозвал: Настя Кляжникова, которую в детдоме все называли просто Настюха. Крашеная брюнетка с пышной чёлкой, которая любила яркие вещи. Изменять себе она не стала — оделась в розового оттенка джинсовый костюм и кислотно-зелёные кроссовки. Её лицо искажало выражение неудержимой брезгливости.

— Ты ничего не перепутала там, эй? — буркнул ей Русик.

— А ты что, общался с ней уже? — хохотнула Настюха.

Русик, потупившись, посмотрел на раздражённую появлением Настюхи Агату.

— И чё? — спросил он. — Ты гуляй, куда шла.

— Да ничего, милый, — улыбнулась Настюха. — Просто совет: не разговаривай, не связывайся.

Агата хотела подняться и уйти, но, как всегда, на это ей не хватило сил. Она прекрасно понимала, что именно задумала Настюха: знакомый, до дыр затасканный годами спектакль.

— Насть, хватит, — попросила Агата. — Зачем ты опять начинаешь?

— Хватит?! — взвизгнула пронзительным, рассчитанным на публику голосом Настюха. — А я что, неправду говорю? В отличие от тебя, я о людях забочусь! Ведь у тебя же, Агатка, особенность…

— Не слушай её, — шепнула она Русику.

Однако тот уже заинтересованно ловил каждое слово Настюхи.

— Все, кто к тебе близко подходит, болеют, — продолжала Настюха. — Ты не рассказала ему? А почему? Что, не помнишь Машку из нашей группы? Воспаление лёгких и месяц больнички! А баба Люда, столовщица? Инфаркт, еле откачали — инвалид. И это не мои выдумки!

Русик глядел то на Агату, то на Настюху с выражением смешанной неловкости и вовсю разгоравшегося любопытства. Ещё несколько проходящих мимо пассажиров остановились, чтобы понаблюдать за скандалом.

— Это совпадения! — защищалась Агата, чувствуя, как стыд заливал ей лицо. — Ты всё преувеличиваешь!

— Совпадения, да? А как же животные?! — стояла на своём Настюха. — Помнишь котёнка, которого ты из-под забора вытащила? Два дня пожил и сдох, высох изнутри, как вобла! А птенец тот воробьиный из смородины? А хомяк Сашкин?

Сжав зубы и зажмурившись, Агата опустила голову. Она ненавидела эти нападки Насти даже не потому, что они настраивали окружающих против неё, а потому, что они были правдой. Жизнь вокруг неё угасала. Агата не могла ни объяснить происходящее, ни остановить его. Старалась всегда убеждать себя, что это просто совпадения, но в глубине души боялась, что нет.

— Молчишь?! — победоносно выдохнула Настюха. — Всегда ты молчишь или всё отрицаешь. Так, может, наконец объяснишь мне главное?

— Нет… — сорвалось с губ Агаты.

Слёзы уже невозможно было бы сдержать, если бы они появились. Агата чувствовала, что должны, но, как всегда, глаза оставались сухими при полном ощущении неминуемого срыва.

— Может, расскажешь, что случилось с Никитой? — понизив голос, почти прошептала Настюха.

— Он умер, — сквозь бесконечно зарождающийся и отступающий плач проговорила Агата. — Это был несчастный случай…

— С ним?! Да он здоровее всех был! — фыркнула Настюха. — А потом за тобой щенком неделю-две потаскался и помер просто так! А ты ещё три дня у его кровати кайфовала от этого!

Воздух вырвался из груди Агаты, словно её ткнули в солнечное сплетение, — этот рефлекс был единственным явным проявлением её внутреннего плача. Никита стремительно скончался, но всё было не так. Агата не желала его смерти и горевала после неё. Без слёз, правда, они не пришли и тогда.

— Вот и думай, надо оно тебе или нет, — бросила Русику Настюха. — Она и сама холодная, как тень, и все вокруг неё остывают…

— Не все, — пыталась выровнять дыхание Агата. — Лилия Семёновна…

— Ой, да Лильке вообще на всех пофиг, — отмахнулась Настюха, уходя. — Думаешь, тебе одной отправила свои «пиши о чём хочешь», «выговаривайся», «я выслушаю»? Да всем написала! Она это даже не читает! Можешь её прямо сейчас на хер послать в личке — не заметит! И никогда она никого не слушала, только угорала над вами, овцами, с Кислухой в курилке! Если бы Лилька прониклась к тебе — давно бы уже сдохла. Тоже подумай над этим.

Бросив на Агату полный триумфа взгляд, она растворилась в толпе входящих в здание автовокзала. Ушли и зеваки. В наступившей тишине Русик немного отодвинулся на скамейке, а затем поднялся.

— Ладно, я это… — промямлил он. — Мне написали тут… Сумку, оказывается, сейчас нужно передать…. Я побежал, в общем… Давай!

Автобус к Ведлозеру вызвали на посадку. Вытерев так и оставшееся сухим лицо, Агата набросила на плечи рюкзак и поспешила к платформе. Вместе с другими пассажирами она прошла в автобус.

Холодное стекло обжигало лоб даже через капюшон толстовки. Несмотря на это, заняв долгожданное положение, она позволила себе расслабиться. Едва утяжеляющая затылок боль ушла, веки сомкнулись, и, незаметно для самой себя, Агата полетела в бесконечную пропасть дрёмы.