Отец побледнел. Его кулаки сжались, но он промолчал. Сильный мужчина, которого я знала всю жизнь, сейчас был бессилен. И это было страшнее всего видеть.

Радик повернулся ко мне. Его лицо изменилось — жёсткость уступила место чему-то другому. Тёмному, жаркому.

— Ты пойдёшь за меня, Вероника, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. — Ты станешь моей женой. И ты будешь жить в достатке. Твоя семья забудет, что такое бедность. Твои брат и сестра будут учиться в лучших школах. Твой отец получит повышение.

Он замолчал, наклоняясь ближе. Я почувствовала его дыхание на своей щеке.

— Или... — его голос стал низким. — Я заберу у вас всё. Землю, дом, работу. Я сделаю так, что вам некуда будет пойти. И ты всё равно станешь моей. Просто тогда будет больно. Всем.

Он выпрямился и громко, так, чтобы уже слышали все, объявил:

— Через неделю будет свадьба. Готовьтесь.

Он достал из кармана пиджака небольшой свёрток, перевязанный шёлковой лентой, и бросил его на стол. Свёрток развернулся, и в лучах утреннего солнца блеснуло золото.

Кольцо. Массивное, тяжёлое, с чёрным камнем, обрамлённым сложным орнаментом. Дорогое. Такое, что наша семья не заработала бы на него и за десять лет.

— Выбирай, — Радик снова подошёл ко мне, и я не могла оторвать от него глаз. Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы были горячими, грубыми. — По-хорошему или по-плохому. Но ты будешь моей. Поняла?

Его большой палец скользнул по моей нижней губе, и я вздрогнула. Этот жест был слишком интимным для того, чтобы делать его при всех. Он знал это. И хотел, чтобы все видели.

— Неделя, — повторил он, и его глаза потемнели ещё больше. — Через неделю ты переступишь порог моего дома. И там, Вероника, ты узнаешь, что значит быть моей женщиной.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Его люди последовали за ним. Дверь захлопнулась, и в доме воцарилась тишина.

Я сидела не двигаясь. Моё лицо горело там, где он прикасался. Губа пульсировала от его грубого прикосновения.

Неделя. Через неделю он придёт за мной. И я ничего не могу с этим сделать.

Я посмотрела на отца. Он стоял, уставившись в одну точку, и его лицо было серым. На маму — она плакала, прижимая к себе Айгуль. На дедушку — он закрыл глаза и перебирал чётки быстрее, чем когда-либо.

Я едва могла дышать. Неделя. За неделю Радик планировал взять меня. Заставить выйти за него замуж. Сделать своей женой. Своей собственностью.

Моё тело чувствовало онемение, а ум кричал, рот отказывался сотрудничать.

Я не могла придумать ничего, что сказать. Я не могла в этом разобраться. Мой собственный отец, самый сильный человек, которого я когда-либо знала, был бессилен перед этим мужчиной. Что нам было делать? Как мы могли это остановить?