— А если они проснулись? — спросила я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Не проснулись, — он открыл дверь, выглянул в коридор. — Всё тихо.

Мы вернулись в нашу комнату. Я скользнула под одеяло, и Марат лёг рядом, снова обнял меня за талию, прижал к себе.

— Спокойной ночи, — прошептал он мне в затылок.

— Спокойной ночи, — ответила я, чувствуя, как сон накрывает меня.

Я уже почти провалилась в сон, когда услышала эти тихие, заветные слова:

— …Я тоже люблю тебя.

* * *

Утром я проснулась от того, что кто-то щипал меня за нос.

— Вероника, вставай! — голос Айгуль звенел над ухом. — Мама сказала, завтрак готов!

Я открыла глаза. Рядом никого не было — только скомканная подушка, хранившая запах Марата.

— А где... — начала я.

— Дядя Марат уже уехал, — сказал Айрат, завязывая шнурки. — Сказал, к вечеру вернётся. И передал, чтобы ты не скучала.

Я села на кровати и вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось. Глупо. Он уехал по делам, всего на несколько часов. Но дом без него казался уже мне пустым, даже с шумными братом и сестрой.

Я быстро умылась, оделась и вышла к завтраку.

Мама накрыла стол — эчпочмаки, катык, свежие лепёшки, душистый чай с травами. Пахло детством.

— Хорошо выглядишь, дочка, — сказала мама, гладя меня по голове. — Счастливая.

— Спасибо, мам, — улыбнулась я.

Отец сидел во главе стола, читал газету, но я видела — он улыбается в усы.

— Марат твой... хороший человек, — сказал он, не поднимая глаз. — Неожиданно, но... хороший. Не как его отец.

— Это правда, пап.

День пролетел быстро. Мы с мамой готовили обед, потом помогали Айгуль с домашним заданием, потом гуляли во дворе. Я рассказывала про новый дом, про то, как мы живём, но опускала подробности — те, которые не для маминых ушей.

К вечеру я начала поглядывать на часы.

В семь раздался звонок в дверь.

Я вскочила первой, распахнула — и увидела его. Уставшего после работы, но улыбающегося.

— Забираю свою жену, — сказал он, обращаясь к маме. — А то я без неё не сплю.

Мама засмеялась, я покраснела.

— Проходите, отужинайте сначала, — предложила она.

Мы сели за стол — вся семья. Марат разговаривал с отцом про какие-то городские дела, играл с Айратом в шашки (на этот раз, кажется, не поддавался), внимательно слушал Айгуль, которая рассказывала про школьную жизнь. И я смотрела на него и думала: этот человек, который неделю назад был мне чужим, теперь — моя семья. Мой дом. Моя жизнь. И мне это нравится.

Ближе к полуночи мы попрощались с родителями.

— Приезжайте ещё, — попросила мама, обнимая меня. — И не пропадайте.

— Конечно.

Марат взял меня за руку, и мы вышли в прохладную ночь. Звёзды горели ярко, луна висела низко, освещая дорогу.

— Устала? — спросил он, когда мы сели в машину.

— Немного. Но в хорошем смысле этого слова.

— Дома отдохнёшь, — он завёл двигатель. — Обещаю.

Я откинулась на сиденье, смотрела на огни посёлка, которые медленно исчезали за окном. И улыбалась.

Странно. Ещё месяц назад я боялась даже думать о замужестве. А теперь — не представляла себя без него.

— Марат, — позвала я.

— Мм?

— Спасибо тебе.

Он взглянул на меня, слегка усмехнулся.

— За что?

— За то, что был в том обряде, — ответила я серьёзно. — Треснувшие зеркала или нет — я рада, что это был ты.

Он молчал какое-то время, потом протянул руку и сжал мои пальцы.

— Я тоже рад, — сказал он тихо. — Очень.

Мы ехали домой, и ночь вокруг была тёплой и спокойной, как обещание того, что всё дальше будет хорошо.