МАРАТ
Я открыл глаза — она уже сидела рядом, смотрела на меня. Не отводила взгляд, как раньше, не прятала глаза. Просто смотрела, и в этом взгляде было что-то новое. Спокойное. Доверчивое.
— Ты давно не спишь? — спросил я хрипло со сна.
— Нет, только проснулась, — ответила она. Губы дрогнули в улыбке.
Я потянулся и поцеловал её в лоб. Просто так. Очень захотелось.
— Теперь можно встать раньше тебя? — спросила она тихо, но в голосе уже слышалась та самая лёгкость, которая появляется, лишь когда перестаёшь бояться.
— Вставай, — я убрал руку, освобождая её.
Она соскочила с кровати и ушла в ванную — быстро, по-деловому. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло. Странно. Ещё неделю назад я был уверен, что приеду на похороны отца и сразу уеду обратно в город. А теперь я здесь, и меня не тянет уезжать. Совсем.
Я принял душ, оделся. Вышел на кухню — Вероника уже хлопотала у плиты. Влажные волосы собраны в пучок, простое платье, босиком. Такая домашняя. Моя.
— Так спешишь меня оставить? — спросил я, садясь за стол.
— Я по родителям очень скучаю, — ответила она, не оборачиваясь. — Ты не обижаешься?
— Нет.
Я и правда не обижался. Понимал. Её семья прошла через ад — сначала Радик, потом его смерть, потом свадьба. Им нужно было увидеть её живой, спокойной.
Она поставила передо мной тарелку с яичницей и лепёшками. Просто, но аппетитно.
— Спасибо.
Мы поели молча. Не напряжённо — спокойно. Когда тарелки опустели, она подняла на меня глаза:
— Всё? Поехали?
— Поехали.
Я взял ключи, она — сумочку. У выхода я задержался.
— Я сегодня останусь у твоих родителей, — сказал я. — Утром уеду по делам, к вечеру вернусь.
— Останешься? — она удивилась. — Правда?
— Правда.
Она улыбнулась — открыто, тепло. И я понял, что согласился не только потому, что мне не хотелось возвращаться в пустой дом.
Мы ехали молча. За окнами мелькали знакомые улицы — её детство, её прошлое, о котором я знал так мало. Я смотрел на неё боковым зрением: она вертела головой, рассматривала дома, деревья, людей. И улыбалась чему-то своему.
На полпути я не выдержал. Остановил машину на обочине, повернулся к ней. Она удивлённо посмотрела на меня, но ничего не спросила.
Я взял её за шею, притянул к себе и поцеловал. Не грубо, не спеша. Просто — потому что хотел. Потому что знал, что следующие несколько часов её не будет рядом.
Она выдохнула мне в губы, и я почувствовал, как её пальцы сжали мою рубашку на груди.
— Марат… — прошептала она.
Я отстранился, посмотрел в её глаза — затуманенные, чуть испуганные от неожиданности.
— Всё, — горло почему-то болезненно сжало. — Едем.