МАРАТ

* * *

Гнев внутри меня закипал, пока я наблюдал, как Вероника сидит там, позволяя написать на своей руке имя моего подлого отца. Я не мог в это поверить.

Теперь я знал, что её вынуждают к этому браку, и не мог просто сидеть и позволять этому случиться. То, как она выглядела — такая маленькая, такая невинная, — делало всё ещё невыносимее.

Я больше не мог это терпеть. Мои мысли сосредоточились на одной цели: я должен её спасти. Но в этот момент Диляра, моя так называемая «подруга», подошла ко мне и неожиданно поцеловала. Я даже не успел осознать, что произошло.

Диляра давно преследовала меня, бросалась на шею, но я ничего к ней не чувствовал — ни капли влечения. Она просто… была не в моём вкусе. И сейчас всё это не имело значения. Мой единственный приоритет — Вероника. Я не мог допустить, чтобы этот чертов брак состоялся.

Я наблюдал, как отец подвёл Диляру к тому месту, где сидела Вероника, — обе они получали свои узоры хной. В груди всё сжалось. Я должен был что-то сделать, пока не стало слишком поздно.

Я встал и подошёл к отцу, сжимая кулаки:

— Мне нужно поговорить с тобой.

Мы отошли в его кабинет на первом этаже.

— В чём дело? — спросил он резко, раздражённо.

— Что за бред? Зачем ты принуждаешь Веронику к этому браку? Разве недостаточно того, что ты забрал жизнь нашей матери? — прорычал я. Голос дрожал от ярости, руки непроизвольно сжимались в кулаки. Как он смеет?

Он посмотрел на меня, на губах заиграла насмешка.

— Знай своё место, щенок! — выкрикнул он, голос сорвался на ярость. Без предупреждения он схватил меня за воротник, дёрнув к себе.

Я не собирался позволить ему запугать меня.

— Клянусь мамой, я знаю своё место! — отрезал я, резким движением отталкивая его руку. Грудь вздымалась от гнева, сердце бешено колотилось. С меня хватит его издевательств.

Отец сверкнул на меня взглядом, сжал кулаки, но отпустил и отступил на шаг. Затем, бросив последний яростный взгляд, развернулся и вышел, оставив меня кипящим от ярости после его слов.

— Прекрати эту свадьбу, иначе… — начал я, но слова застряли в горле. Чем я угрожаю? Своей яростью? Своей беспомощностью? Я остановился на полуслове — слова казались пустыми. Что в них толку? Он не слушал.

— Иначе что? Она будет жить как моя шлюха, а ты делай что хочешь, — бросил он в ответ, усмехнувшись. Затем он ушёл.

Несколько секунд я стоял, гнев и отчаяние бурлили во мне, словно котёл, готовый вот-вот взорваться. Мне нужно было что-то сломать, выпустить эту ярость. Я оглядел комнату, взгляд упал на вазу. Не раздумывая, я схватил её и швырнул через комнату — она разбилась о зеркало. Звук разбитого стекла эхом отозвался в ушах.

Я не остановился. Подбирал одну вещь за другой и швырял, наблюдая, как они разбиваются. Акт разрушения принёс кратковременное облегчение, но следом пришла пустота. Я стоял среди обломков, тяжело дыша, адреналин начал спадать.

Нужно было успокоиться. Я глубоко вдохнул и выпрямился. Что бы я ни делал, нельзя было позволять им видеть, как я теряю контроль. Я развернулся и вышел из комнаты.

Звуки голосов достигли меня, когда я вошёл в столовую, где все собрались: ели, болтали. Эта сцена казалась совершенно иным миром по сравнению с бурей, бушевавшей в моей груди.

Когда я вошёл в зал, глаза сами собой стали искать её. Веронику. Но её нигде не было видно.