Но где двоим солдатам найти пропажу среди ночи! Само собой, они обшарили кусты вокруг поляны, надеясь, что бродяга уполз связанным и за эти несколько минут ещё не успел освободиться. Когда надежда не оправдалась, они зажгли факелы на длинных ветках и стали обходить лес. Усатый освещал деревья над головой, а великан смотрел внизу, за каждым камнем. Они догадывались, что продираться сломя голову через лес, стараясь уйти подальше, беглец не станет. Хруст веток в темноте выдаст его. Он где-то спрятался и надеется переждать поиски. Усатый стражник считал себя хитрецом и светил в первую очередь на ветки деревьев. Но, всё-таки, солдат предполагал, что дерево-убежище должно быть раскидистым, а не голым стволом, на котором, сколько хватает света, нет ни одной развилки!

Прижавшись к стволу и закрыв лица локтем, чтобы не отсвечивать в темноте, мальчишки наблюдали за ползающими внизу преследователями и мысленно смеялись. Им доводилось ускользать так от погони и ясным днем, а уж ночью, кто их заметит? Разве что сова или куница, но уж никак не стража!

После бесплодных попыток разыскать беглеца, усатый Бейль снова пообещал донести, что пленный сбежал из-за его напарника. После чего, недовольно ворча, солдаты оседлали лошадей и выехали из леса. Выждав ещё немного, Адамар тем же путем, по соседнему дереву, спустился и увидел, как в нескольких шагах спрыгнула на траву тень его спасителя. Они обменялись рукопожатием, и бродяга вернул Дику кремень.

— Храни лес, и он не выдаст тебя! — весело произнес Адамар лесное приветствие. — Хотя, ты будто из наших?

— Угу. Думаешь, не вернутся? — спросил Дик.

— Торопятся поймать кого-нибудь ещё. Мало ли нас на дорогах! Награду, как я понял, дают за каждого. Чем больше нахватают, тем больше заработают. Спасибо, брат. Кто ты?

— Тот, кого они ищут. Из-за кого ты влип, — вздохнул Дик.

— Так ты всё слышал? Выходит, они правы, из меня всё-таки получилась приманка… — Адамар со злостью скрипнул зубами. Снова подал открытую ладонь Дику и назвал свое имя. — А здорово ты придумал с филином!

— Надеялся, что понимаешь общелесной лучше, чем сам знаю сигналы, — весело ответил Дик. — И рад, что не ошибся!

— Не скромничай! Пойдем, проверим, может они сгоряча забыли что-нибудь возле костра? Есть жутко хочется.

— Мне тоже.

Они вернулись на поляну и раздули затоптанные угли. Толстяк действительно забыл свою пустую кружку, но больше никаких припасов не нашлось. Дик по пути сорвал две грозди бузины, и, сидя у костра, они бросали в рот по ягодке, обманывая голод и обсуждая городской указ.

— Зачем они хватают всех, ты знаешь? — спросил Дик.

— За каждого мальчишку дают по золотому. А сколько стоишь ты, настоящий, слышал?

Дик покачал головой. Он держался на расстоянии и подобрался к самой поляне, только когда солдаты ужинали.

— Семь сотен золотых! Ты видел в жизни такие деньги?

— Нет. Но представляю, сколько это. Думаешь, совет города заплатит? А если сдамся, кому пойдет награда, мне?

— Мне кажется, они того и добиваются, — рассудительно заметил Адамар. — Чтобы ты сдался. Награда тогда останется в сокровищнице города. А потратить сотню на других мальчишек, это не расход, если ты сам придешь. Ведь рано или поздно ты должен узнать, что происходит. Они рассчитывают, что явишься в город, спасать тех, кого арестовали вместо тебя. Солдаты же мечтают, что ты кинешься по своему рыцарскому обычаю спасать невинного пленника по дороге и попадешь в ловушку, расставленную специально для тебя. Тогда награда достанется им, тем, кто тебя поймал.

— Пешком до этого милого городка сколько? Часа два ходу?

— Наверно, больше. Ну, полдня… — Адамар поднял на Дика серьезный взгляд: — Не надо, Дик. Они того и ждут.

— Конечно, ждут. Но ведь о тех, кого арестовали вместо меня, тоже придется думать. Сам знаешь, это десятки людей. Говоришь, приманкой для другого быть противно. А мне? Кем стал по милости отцов этого города?!

— Ты добровольно сдашься, а всё равно отпустят только богатых путешественников да нескольких гонцов, которые и так нашли бы поручителей. Ребят из братства объявят участниками мятежа, твоими сообщниками. В общем, придумают, что сделать, чтобы всем стало только хуже.

— Тогда и нам надо что-то придумать. Пойдешь со мной?

— Раз не могу тебя отговорить, придется! — невесело хмыкнул Адамар.

Они не стали медлить. Спать не хотелось. Скоро рассвет, тогда в лесу можно будет, в конце концов, найти что-то съедобное. Обидно, что грибов, орехов тут навалом, а в непогоду, во мраке да ещё с солдатами на хвосте никак не успеваешь перекусить. Но если ужин не удался, то завтрак уж мальчишки не пропустят. В городе голодным и без денег делать нечего. Особенно если учесть, что каждый встречный может сдать их в тюрьму, чтобы немного заработать.

— Знаю, что сделаем, — сказал Дик, когда они осторожно миновали ворота и ступили на булыжники мостовых города. — Ты меня продашь.

— С ума сошел? — обиделся Адамар.

Дик успокоительно взял его за руку выше локтя.

— Нам нужны деньги и поддержка кого-то из властей. Тогда мы сможем позаботиться о пленных. Найдешь подходящего солдата из городской гвардии, — только ищи самого честного! — и обещай выдать меня, при условии, что ленныхиться о заложникахвсем. руку выш локтяи на булыжники города. кожаного меха, лежащему сч, теперь нанизывал на деревянныенаграда пополам. Буду ждать здесь. Надеюсь, нам никто не помешает договориться.

— Как я узнаю, что стражник подходящий?

— Если в глазах увидишь осуждение твоего предательства, значит, годится! — Дик юркнул в темную арку. В пустынный полутемный дворик выходил черный ход богатого дома.

Прислушиваясь, не оживут ли некстати обитатели дома, казавшегося пустым, Дик ждал под аркой. Патруль городской гвардии протопал мимо, но не почуял драгоценную добычу, скрывающуюся так близко. Колокол прозвенел полчаса до полудня, когда Дик издали увидел долговязую фигуру Адамара с развевающейся гривой. Отступив в тень, Дик вытащил меч из ножен.

— Здесь, — Адамар остановился в десятке шагов от арки. — Надеюсь, вы поймете, если сам не пойду туда. Не хочу, чтобы… — он изобразил муки совести. — Но за своей половиной приду, не сомневайтесь. Прошу вас, без обмана!

— Ладно, парень, — косо глянул на него стражник. — Я обещал.

— Не надо так тяжело вздыхать, — едко заметил Адамар. — Триста пятьдесят, тоже неплохие деньги! — он нервно хихикнул и кашлянул в кулак, скрывая "смущение" перед честным стражником.

Тот удобнее перехватил свое оружие и медленно двинулся в темный дворик.

— Именем городского совета вы арест… — начал гвардеец. Его глухой голос заполнил дворик до краев. Тут же в тени сверкнуло лезвие меча, послышался звон, когда два клинка скрестились. Потом скрежет, когда Дик провел захват, и по стене пробежали искры, когда меч стража города чиркнул по камням и с дребезжанием упал на плиты двора. Дик поднял свой клинок на уровень груди противника, прижав солдата к стене.

— Что-то хотели, уважаемый? Не расслышал.

— Теперь ничего, — довольно спокойно ответил солдат гвардии. — Разве что, посмотреть на вас. Вы и есть Дик?

— Пройдемте к свету, дальше. Убедитесь, тут не за что платить столько денег. Прошу…

Стражник боком по стеночке отступил во двор. Дик пошел следом.

— Так-так, — пробормотал гвардеец. — Именной меч с гербом Трех принцесс, глаза и волосы темные, по возрасту — как мой третий… Всё сходится. Зачем же вы пришли сюда, рыцарь, если знаете, что вас ищут?

— Не догадались? Чтоб получить награду, — спокойно ответил Дик. — Хотя бы частично.

— Это ловушка? — стражник беспокойно дернулся, заметив входящего во двор молодого бродягу. — Чего вам надо? Если мундир, то добровольно не отдам! С меня потом командир гарнизона три шкуры сдерет!

— А если ключ от города? — насмешливо спросил Адамар. — Поможете? Да не волнуйтесь, я безоружен и говорил вам правду. Вы только сделали неверный вывод, будто я предаю своего брата, чтобы получить премию. На самом деле, это Дик позвал вас. Я только передал приглашение.

— Зачем? — стражник перебегал глазами от одного мальчишки к другому и решительно не понимал их. А, не понимая, что происходит, солдат нервничал. Ведь он действительно прямой человек, не одобряющий игры честью. — Что вы задумали?

— Сдаться, — просто ответил Дик. — А что бы вы сделали на моем месте? Но мне нужны деньги. Поэтому решил выбрать того, кто, получив награду, поделит ее с моим другом и… Адамар, считаешь, на этого господина можно рассчитывать?

— Не знаю, но там лучших не нашлось, — весело откликнулся бродяга. — Он не так молод, а всего лишь рядовой гвардеец. У него шестеро детей, думаю, награда ему не помешает?

— Если это зависит от меня, то вы ее получите, — вежливо заверил Дик. — При двух условиях. Согласны?

— Если мне не придется совершить что-нибудь… — напряженно начал стражник.

— Ручаюсь, ваша честь не пострадает, — Дик отвел меч и протянул руку: — Слово рыцаря.

Стражник, не глядя в лицо детям дороги, пожал им руки.

— Что я должен сделать, чтобы заработать эти триста золотых? — теперь солдат чувствовал себя предателем.

— Триста пятьдесят, — сухо поправил Дик. — Сдать меня властям так, чтобы добиться получения награды за поимку преступника. Вам лучше знать, насколько честен ваш городской совет, поэтому предоставляю вам свободу действий в этой части плана. Получив деньги, вы должны разделить их с Адамаром и, надеюсь, вы не заявите о краже и не будете его преследовать каким-либо способом, сами или с помощью своих сослуживцев, а напротив, позаботитесь о безопасности моего друга. Но по-настоящему вы должны помочь в том, что случится после. Честно говоря, сомневаюсь, что после моего ареста заложников отпустят. У меня есть основания для беспокойства?

— Пожалуй, да, — неохотно признал гвардеец. Он решительно, теперь уже сам протянул руку Дику. — Я помогу вам. Если вы заботитесь о невиновных детях, это похвально.

— Сколько человек арестовано?

— Восемьдесят два. Точно знаю, потому что сегодня утром привезли ещё двоих мальчишек. И они выглядят моложе вас.

— А скольких точно отпустят?

— Предполагаю… около двадцати. Что остальным вернут свободу, не ручаюсь. Но что я могу сделать?

— Во-первых, постараться, чтобы заложников отпустили раньше, чем переступлю порог тюрьмы. А во-вторых, если придется, вы с Адамаром устроите им побег. Трех с половиной сотен золотых должно хватить. Вы обещаете позаботиться о заложниках?

— Слово солдата.

Дик с улыбкой покачал головой, словно говоря, что этого мало. Стражник нахмурился.

— Даю слово Кристена Ольвера и клянусь здоровьем моих детей, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы те, кто арестован вместо вас, получили компенсацию и свободу.

— Верю, — Дик протянул стражнику свой меч рукоятью вперед. Адамар так же подал гвардейцу собственное оружие, которое Ольвер выронил под аркой. — Именем городского совета я арестован. Дальше.

— Я вынужден связать вас, — страж города снял с пояса всегда висящий там рядом с флягой моток тонкого шнура. — Будем считать, я в самом деле нашел вас спящим в этом дворике. Вы не сопротивлялись, не успели. Послушай, как тебя… Адамар, иди на улицу Светлячков, там есть небольшой красный дом с синими ставнями. Скажешь жене, чтоб накормила, и что Кристен, то есть я, просил подождать его дома. Прощайтесь.

— Удачи, — кивнул Дик. — Наших не отпускай по одиночке. Идите вместе, пока дороги не разойдутся.

Адамар молча коснулся рукой его плеча и отступил, давая дорогу гвардейцу и его пленному. Во взгляде рыцаря он заметил искру иронии и понял, что показалось смешным Дику. Как переменились их роли. За половину суток, от знакомства до прощания, они оба видели друг друга уходящими в сопровождении охраны. Но здесь город, и криком филина тут делу не поможешь.

До городской военной тюрьмы, что находилась в крепости гарнизона, идти примерно четверть часа. Но Дик ещё не скоро переступил порог камеры. Солдат Кристен Ольвер сперва заглянул в караулку, вызвал своего тестя и оставил Дика под его охраной, намекнув, что дело строго секретное и, возможно, прибыльное. Тесть Ольвера, десятник, располагал собственной крошечной каморкой возле общей караулки. Туда он привел ценного пленника и не сказал с ним и двух слов, пока не вернулся гвардеец. А ждать пришлось долго. Кристен прихватил с собой меч Дика и отправился прямиком к отцам города.

В ратуше он бросил на стол перед главой совета именной меч и объявил, что преступник схвачен. Но смутьян не будет передан в руки властей, пока Ольвер не получит обещанные семь сотен золотых.

Совет недовольно поворчал, но это требование отцы города признали справедливым. А вот отпустить всех заложников они не согласились.

— Господин Ольвер, вы солдат гвардии, и вы обязаны защищать город! Вы схватили мятежника и заслужили высокую награду! Мы подумаем о том, чтобы присвоить вам звание старшего гвардейца. Ведь столько патрулей уже два месяца никак не могут найти и захватить этого негодяя, а вам это удалось… и где? На наших улицах! За это отцы города от души благодарят вас. Но к чему вам, простому солдату, забивать голову такими тонкостями, как судьба заложников? Об этом позаботимся мы сами. Уверяю вас, как глава совета, что всех, кто невиновен, сразу отпустят. Немедленно. Как только настоящий преступник будет в наших руках. Но не наоборот! Не раньше! Меч — это замечательно, но приведите же его хозяина сюда. Мы сами желаем допросить его.

— Я непременно приведу его, господа, — заверил Ольвер. — Но не раньше, чем будут подписаны два указа и заверены большой печатью с гербом города. Один, о вручении мне награды, другой, об освобождении заложников. И пусть герольд совета объявит о поимке преступника на площади. Не каждому так везет, пусть люди знают, откуда у меня деньги, а то мало ли что подумают! А заодно и сообщите, что арестованные по ошибке, вместо Дика, теперь свободны. Разве моя просьба незаконна?

— Вполне законна, — сквозь зубы выдавил любезность глава совета. — Ступайте за преступником. Когда вернетесь, приказ будет подписан и о вашей доблести объявят на площади! Где вы прячете этого мальчишку, в конце концов?

— В надежном месте, — заверил солдат. — Без меня вам его не найти.

— Что ж, Ольвер, ступайте. Слово главы совета, вы получите награду сполна. Пишите, — велел глава совета писарю: — "Прошу казначея выдать семьсот золотых гвардейцу Кристену Ольверу за поимку рыцаря-мятежника по имени Дик".

— Только не вздумайте подбросить нам одного из своих! — басом расхохотался один из отцов города, который жил с семьей гвардейца на одной улице. — Я ваших сорванцов хорошо знаю!

— Что вы, за моих всех вместе столько не выручить в базарный день! — Ольвер откланялся и покинул малый зал совета.

Вернулся он вскоре, но привел не только Дика. С Ольвером пришла десятка его тестя в полном составе, якобы, для охраны опасного преступника. На самом деле, Кристен шепнул тестю, что награду могут и не выдать, пусть в случае такого поворота, солдаты выступят в защиту своего собрата по оружию. Перед группой вооруженных гвардейцев совет не стал вилять и сразу отдал деньги. Кристен пообещал устроить всему гарнизону славную пирушку в честь такой удачи. Гвардеец сделал вид, что и второй приказ "отпустить всех, кто арестован по ошибке и является истинно невиновным" его тоже чрезвычайно порадовал. На самом деле, Ольверу совсем не нравились любые оговорки после слова "всех". Это значило возможность задержать тех, кого посчитает нужным оставить комендант тюрьмы. Но большего добиться не удалось, как Ольвер ни старался. Приходилось благодарить за то, что есть.