История четырнадцатая, о том, как Благородный Дик побывал в заколдованном круге

Дик лежал на мягкой малахитовой лужайке под раскидистым дубом и жмурился от солнца. Время от времени приподнимал руку, и в его раскрытую ладонь тут же летело что-нибудь вкусненькое: очищенный орех, долька фрукта, сочная тяжелая ягода… На нижней ветке дерева рядами расселись птицы и белки. Стоило Дику подать знак, они хватали что-нибудь с расставленных на ветке тарелок и аккуратно бросали вниз, гостю лесной страны. Дик, лениво глянув одним глазом, отправлял угощение в рот. Юный бельчонок вздумал пошутить, бросил шишку. Дик машинально прикусил ее и, смеясь, щелчком запустил обратно, мимо проказника. Случайно попал в тарелку с орехами в сахарных лепестках. Она перевернулась и рухнула с ветки. Лакомство рассыпалось по траве.

— Ешьте теперь сами! — махнул рукой Дик. Белки и бурундуки крупными каплями рыже-полосатой смолы стекли по стволу и с визгом накинулись на угощение. Кроме них с дерева слетела стайка разноцветных пичуг.

— Это что такое? — перед Диком на поляне выросла высокая гибкая фигура. В бело-серебристом платье, с гривой длинных черных волос и со сверкающей над лбом жемчужной диадемой.

Так же проворно мелкие воришки брызнули врассыпную.

Лесная принцесса Меролинда дважды хлопнула в ладоши; перламутровая тарелка вернулась на ветку, надежно утвердилась там, наполнилась новыми лакомствами. Белки тем временем украдкой шныряли вокруг, утаскивая, то один, то другой орех.

— Сам разрешил, — сказал Дик.

— О чем ты думаешь, лёжа здесь, если я давно тебя жду? — сердито спросила крестная. — Я приготовила отличное лекарство для заживления ран.

Дик точно так же требовательно раскрыл ладонь, даже не собираясь вставать.

— Не принесу! — отрезала лесная принцесса. — Позволь лучшему лекарю моей страны позаботиться о тебе. Сам ты в этой тонкой науке ничего не смыслишь!

Дик пренебрежительно перекосил щеку и махнул рукой, обойдусь, мол.

— Вовсе не пустяки! — рассердилась Меролинда. — Ты рискуешь жизнью и получаешь раны чаще, чем другой, кого призвание не обязывает всех защищать! Ты бессмертен только условно. Будешь так тратиться, тебя надолго не хватит!

— Пусть, — вздохнул Дик. — Согласился остаться на пару дней при условии, что меня никто не тронет. Почему бы всем вашим лекарям не оставить меня в покое?

Меролинда умерила царственный тон и присела рядом с ним на траву.

— Я очень беспокоюсь о тебе, Дик. Всегда беспокоюсь, так же, как мои сестры. Но ты далеко не всегда с нами рядом. Мы не можем помочь в твоем нелегком пути. Хотя бы сейчас, позволь оказать тебе помощь, которая в моих силах.

— Всё, что мне требовалось, уже получил. Даже сверх того, — Дик старался не обидеть крестную отказом. Но соглашаться не собирался.

Меролинда терпеливо вздохнула.

— Почему? Ты самостоятельный человек, кто же спорит? Но зачем отказываться от помощи? Ты ведь даже не можешь встать, пока я не уйду. Чтобы я случайно не увидела твои плечи. По-моему, это ребячество. И глупость.

— Нет, — сказал Дик в небо. — Глупо отказываться от помощи, если она действительно нужна. Но ведь вас, госпожа, беспокоит не сегодняшний день, а будущее. То, что останутся шрамы. Хотите убрать их с помощью своих волшебных средств, а я не хочу.

— Почему?

Дик, лёжа, слегка пожал плечами, намекая, что жителям леса, весьма трепетно относящимся к собственной красоте, этого не понять.

— У рыцарей Братства Дороги странные понятия о приличиях, — пробормотала лесная принцесса.

— А ещё о вежливости, чести, жизненных ценностях и богатстве. Дальше.

— Ты идешь обедать? Или безнадежно перебил аппетит орехами и сухим вареньем?

— Ответ зависит от списка блюд, — томно откликнулся Дик голосом избалованного принца леса.

Меролинда рассмеялась, легонько потрепала его за волосы, сказала, что ждет за столом, и ушла. Дик со вздохом сел, проверил, не видна ли в самом деле на рубашке кровь от сотни длинных глубоких царапин, уже более-менее зарубцевавшихся, но покрывающих его спину, как панцирь. Набросил на плечи крутку и пошел обедать. По пути к тенистой полянке перед домом Меролинды, где стоял накрытый деревянный стол, Дик думал, что напрасно явился к лесной принцессе. Но, с другой стороны, здесь хорошо и спокойно. Пока крестная не начинала его пилить за легкомыслие и отсутствие всяких понятий о собственной безопасности.

Что ж, он знал, на что шел, появляясь перед ними в такой "раскраске", которой наградил его недавно один симпатичный принц. Чужими руками, с помощью палача. Что ж, это повод мешать Дику спокойно лежать под деревом?

Чувства крестных ему понять очень сложно. Дик радовался только тому, что Келлерлиса бы его вообще живьем съела, а младшую из Трех принцесс ещё вполне можно выдержать. Вот поэтому, три дня назад он не посмел остаться у Келлерлисы. Что бы ни говорили феи, а с чувством самосохранения у него пока всё в порядке!

*****

Даже без перехода, в любом лесу можно оказаться во владениях Келлерлисы, стоит только свернуть в нужную сторону.[1] Дик привел на порог крестной здоровенную черную тигрицу, просил накормить ее и не выпускать из лесной страны некоторое время.

— Тебе самому больше ничего не нужно? — лесная принцесса пристально смотрела на гостя. — Даже чаю не выпьешь?

— Рад видеть тебя, — сдержанно откликнулся Дик. — Но у меня есть ещё две крестные. В этот раз хочу навестить Меролинду. Где ее искать?

— Скорее всего, в изумрудной дубраве, на границе гор и болот, — Келлерлиса прошлась взглядом по наглухо сросшейся на груди ластиковой куртке. — Ближайший переход за озером, в двух поворотах отсюда. Передай моей сестрице привет.

— Непременно, — Дик поспешил к переходу.

Меролинда встретила его радостно и с преувеличенным удивлением. Лесное эхо явно донесло о грядущем визите.

— Я так рада тебя видеть, крестник! До нас доходят невероятные слухи о твоих приключениях! Сестрицу Келлерлису ты балуешь своим присутствием чаще, а нас с Феолиндой, бедных, совсем забыл! Признавайся, что такое случилось, что тебе срочно нужна новая рубашка?

— Откуда знаете, госпожа? — слегка отстранился Дик.

Прекрасная фея Соленого родника рассмеялась:

— Когда всё в порядке ты не застегнут под горло, как перед боем!

— Келлерлиса! — с досадой хмыкнул Дик. — Успела предупредить!

— Мы виделись в магическом зеркале, — весело призналась Меролинда. — И сестра велела непременно спросить об одежде, хотя я ничего в ваших тайнах не понимаю. Но теперь вижу, она угадала. Ты оставил здесь смену рубашек, потому что можешь заглянуть к нам в любой момент, через переход или напрямик. Мы надеялись, хоть так ты вынужден будешь иногда навещать своих крестных. А ты не являешься! Что же такое случилось? Не отдам, пока не узнаю!

— Нечестно, — с улыбкой заметил Дик. — Они мои. Если за хранение имущества требуете оплату, то предупреждайте заранее, свои вещи у вас бы не оставлял!

— Конечно, мы требуем плату! — подхватила Меролинда. — Кто не слышал о коварстве и жадности жителей леса! Вы что думали, рыцарь, Три великих принцессы нанимались сторожить ваше имущество даром? Новую рубашку получишь при одном условии: честно скажешь, сколько их уже сгорело на твоих плечах.

— Шесть. — Дик мечтательно вздохнул, вспоминая былую наивность: — Когда Трим купил мне костюм и принес целую дюжину рубашек, я никак не понимал, для чего так много? Вполне можно обойтись двумя, а если рядом есть вода, то надолго хватает одной. Трим на это ответил, что они "горят", поэтому меньше чем по дюжине редко кто покупает. Обычный комплект, которого с натяжкой хватает на полгода дороги.

— Но у тебя остались нетронутыми одиннадцать. Расскажи, где ты брал замену?

— Это уже второе условие! — воспротивился Дик. — Ладно… — он принялся старательно загибать пальцы, неприкрыто хвастаясь перед крестной: — Первая куплена на золотой самородок из сильварского поселения у реки. Они отблагодарили меня за то, что избавил их от соседства с драконом. Вторая — на компенсацию, когда меня выпустили из тюрьмы в Келлборе. После Огненного круга одежда не то что не сгорела, а вся стала как новенькая, можно ли это считать третьей?.. Одну пожаловала мне ее королевская милость принцесса Каталина, в честь спасения ее жизни… Ещё одну получил милостью его светлейшего высочества принца Велеслава за спасение его жизни. А последний спасенный отобрал у меня рубашку "на счастье"! Так что, не будь вынужден оставить в лесной стране одну хищную кошечку, снова бы выкрутился. Взял бы золотой из награбленного бандитами, только меня и видели!

— Что ж не взял? — подзадорила Меролинда. — Всё-таки соскучился по своим бедным крестным? Неужели ты думаешь, мы не умеем считать? — она вздохнула всерьез. — Или, никто не видел тебя в лесном озере, когда ты резал лечебную траву для ран?

— Так зачем спрашиваете? — тоже всерьез помрачнел Дик. На скулах его дернулись твердые мускулы. — В том-то и дело, что всё видите, но никогда не вмешиваетесь! Как на нас тигрица шла, тоже видели?

— Кто бы иначе послал на поляну сову? — отвела взгляд лесная принцесса.

— Только после того, как воззвал к лесу, не раньше! — недовольно заметил Дик.

— Мы не имеем права вмешиваться в дела людей… Что бы те ни творили. Это закон, благодаря которому лес живет. Мы слишком много знаем и видим, но не в силах ничего сделать без прямой просьбы о помощи. Или, пока не нарушен закон.

— И на том спасибо. Что ж, мне пора.

— Останься. Я обещала задержать тебя хоть на несколько дней. Что я скажу сестрам?

Крестная готовилась к долгим уговорам, но Дик сдался сразу:

— Ладно. Останусь, пока не надоест или пока не прогоните, — в его тоне Меролинде почудилась печаль и усталость. Она больше ничего не спрашивала в тот день, только постаралась вкусно накормить гостя и уложить в мягкую постель с пологом из цветущих лесных лиан.

Время в лесной стране бежало как угодно ее повелителям, никто из гостей не мог уследить за ним. Промелькнуло три дня, а Дику они показались часом. Уходить не хотелось. Только чрезмерная забота крестной и любопытство лесных жителей раздражали.

"То, что ты спас лес от войны с огнем и уладил спор Целиста с Тором нам хорошо известно. Но слухи о драконах и принцессах невероятны! Правда ли это?"

"Не знаешь, случайно, куда с Севера делась великая колдунья Моргана, и почему тебя видели в окне ее башни?"

И ещё множество шутливых фраз в таком роде, стоило Меролинде собрать к обеду гостей. На второй день Дик поставил условие, что либо его оставят в покое, либо ноги его не будет по эту сторону границы лесной страны!

Это очень рассмешило Меролинду, напомнив, как всего три неполных месяца назад Дик со скандалом рвался в лесную страну именно потому, что его не пускали через границу. Но, видя, что юный крестник в самом деле стремится к тишине, вместо развлечений и веселья, Меролинда забеспокоилась. Переступив порог ее дома, Дик оставил меч в своей комнате и больше не брал его, гуляя по лесу. Однажды вечером он застал Меролинду перед домом на скамье-качелях, сплетенных из лозы, как корзина, и увитых живыми цветами.

Она легонько раскачивалась и держала на коленях Тореллинг, задумчиво разглядывая меч, словно искала у него ответа.

— Не бойся сказать мне правду, Дик. Ты жалеешь? Мне часто кажется, что этот меч слишком тяжел для тебя, и мы зря поддались на уговоры. Ты был бы свободен…

— Не более, чем сейчас. Всё равно стал бы сыном дороги, вольным бродягой. И, наверное, со мной бы случалось всё то же самое. Только нечем было бы защититься. И защищать. Да, жалею. Всякий раз, когда сталкиваюсь с тем, кого надо остановить, вижу, что работы мне хватит на тысячу лет вперед. Но не жалею, что эта работа — моя.

— Нам, твоим крестным, страшно от того, что мы в ответе за твою дорогу. К. е рождения как нового рь кого надо остановить, мне жаль, что работы мне хватит на тысячу лет вперед. уда она ведет тебя? К неминуемой смерти в неравном бою?

Дик с недоумением пожал плечами:

— Вперед. Всего лишь хочу идти. Всегда. День и ночь. Дальше. Мне это не надоест. Но мне постоянно мешают. Сталкиваясь с очередным препятствием, если не могу пройти мимо, должен с ним что-нибудь делать?

— Значит, не ты ищешь подвиги и приключения, а они находят тебя? — недоверчиво заметила Меролинда. — В это трудно поверить, зная твой упрямый характер, Дик.

— Клянусь! Моя б воля, никаких подвигов! — Дик стукнул себя кулаком в грудь. — Только мирное существование. Как сейчас.[2]

— Оставайся, — улыбнулась крестная.

— О, нет, это ведь ненадолго, — засмеялся он. — Стоит мне остаться, здесь начнет твориться такое, что для отдыха на лужайке времени не найдётся!

В стороне от террасы среди цветущего боярышника и лесного жасмина стали мерцать желтые огни. Не круглые, а вытянутые, как веретено. Дик никогда не видел таких крупных светлячков, но во владениях лесных принцесс многое не как в обычном лесу. Мягкими волнами, словно кто-то дергал упругую нить, то натягивая, то отпуская, вдалеке слышалась песня. Светлячки мерцали и множились в такт ей.

— Кыш, кыш! — Меролинда несколько раз хлопнула в ладоши и огни погасли. Словно она прихлопнула их, как тлеющие угольки.

— Зачем? — спросил Дик. — Красиво.

— Это болотные огоньки. Они выползли слишком близко, за границу своего края. Мне они здесь совсем не нужны. Затянут ещё кого-нибудь в топь!

— Как вы быстро избавились он них, госпожа. Мне казалось, они далеко…

— Они и есть далеко. Я всего лишь закрыла границу. Они там, только мы их больше не видим и не слышим их песни.

— Отчего бывают эти огоньки?

— Это фонарики в руках фей-болотниц. Они бродят там и поют, завлекая маленьких рыцарей! — Меролинда шутя прихлопнула ладонь Дика двумя своими, и прижала к щеке. Усадила гостя рядом с собой на качели и пыталась отвлечь его, видя, что Дик с интересом поглядывает в сторону танцующих над поляной живых светлячков, а думает о болотных огнях.

— Никогда их не видел, — тихо сказал он.

— Значит, до сих пор ты не был так близко к болоту. Это гиблый край. Там нет ничего интересного.

— Огоньки видел не раз. Речь о феях с фонариками. Как они выглядят? Для чего заманивают людей?

— Просто так. Танцы, песни — род старинных лесных развлечений. Только на чужих они странно действуют. Кто услышит, не может забыть. И стремится на поиски. Что закрыто и недоступно, всегда интересно. Может, ты не знаешь, но ведь я родилась не в лесу. Я жила в маленьком деревенском доме и пасла всякую домашнюю живность на лугах.[3] Там впервые увидела цветочных фей, подданных Феолинды. Они порхали, как бабочки и манили меня поиграть с ними. Много летних ночей уходила я далеко от дома, чтобы слушать лесную песнь и увидеть болотные огоньки. Уж потом, когда выросла и полюбила, мне пришлось бежать из селения и просить помощи у названных сестер. В ту ночь шумела такая гроза, что люди не нуждались в факелах, чтобы идти по лесу. Меня спас Солёный родник.

— Знаю эту легенду, — кивнул Дик. — Говорили, дева Меролинда окаменела от горя, лишь бы не достаться богатому, но нелюбимому жениху.

— Так показалось людям. Они видели статую на камне, а на самом деле я была уже далеко, по ту сторону лесной границы. Здесь меня и нашел любимый. Жаль, что Никко сейчас нет дома. Тебе бы жилось веселее.

— А вам — спокойнее, госпожа. Согласитесь, глупо, не отпускать меня одного гулять по своей стране. Кто мне может повредить здесь? Если настаиваете, могу брать с собой меч.

— Дик, прошу, не начинай это снова, — слегка поморщилась лесная принцесса. — Рядом болотный край! Да и ты постоянно недоволен моими гостями, кто бы мог подумать, что ты хочешь гулять один, рискуя встретить неприятных тебе особ.

— Вот именно, мечтаю гулять один! Без ваших мелких крылатых шпионов, без белок-доносчиков, которые до сих пор думают, что не понимаю, о чем они говорят. И без тех, кто пристает ко мне с вопросами о драконах. Вы же великая принцесса, моя госпожа! Разве не можете устроить так, чтобы шел, куда хочу, а навстречу мне никто не попадался? Вы же прогнали огоньки, когда не хотели их видеть и слышать. В лесу почти каждый умеет становиться невидимым. Тоже так хочу!

— Тебя тянет в заколдованный круг, Дик. Неужели тебе так плохо? Ты, наверное, очень устал. Отдохни. Я ещё посижу здесь.

— Доброй ночи, моя госпожа.

____________________________

[1] (прим. Лины) Это сейчас можно во всеуслышание заявить, что к дому Келлерлисы приводит седьмой поворот влево, вне зависимости от того, где вы находитесь, лишь бы в границах леса. После недавнего нашествия она там уже не живет, поэтому нет смысла хранить секрет.

[2] (прим. Лины) Сейчас, узнав Дика близко, поскольку мы живем одной семьей, я поняла, что уже тогда, в ранней юности, он стремился только к спокойному мирному существованию. И, будь его воля, только бродил бы где-то, грелся на солнышке и пальцем не шевелил ни для каких подвигов. Он думает, что сейчас он сильно изменился, что силы ему отказывают. А посмотрел бы на себя тысячелетней давности! Точно такой лентяй, как всегда!

Он возражает, говорит, что после каждого приключения наступали такие моменты усталости, когда совсем ничего не хочется. Но это проходило, как только появлялся новый вызов. Или, скорее, наоборот. Как только он чувствовал, что всё хорошо, появлялся новый вызов. А сейчас усталость и безразличие не проходят, что бы он ни делал. Глупости, конечно. Просто сейчас он устал, как никогда за тысячу лет. Требуется больше времени, вот и всё.

[3] (от составителя) По известной легенде Меролинда — дочь лорда и родилась в замке.