История десятая, о том, как Благородный Дик дважды отклонил приглашение в черную башню и явился в нее нежданным

Ранним утром, когда туман от реки ещё стоял над полями, Дик спросил у пастуха дорогу на Горностаи. Хутор оказался недалеко, всего за двумя холмами на опушке леса. Черные еловые леса и холмы в Глинладе повсюду. Дик прибыл в это северное королевство вчера и провел ночь в лесу, изучая обстановку. Глинлад не участвовал в войне, жизнь тут текла размерено и тихо. Городов нет вовсе, только редкие замки мелких баронов и прочей знати. Люди селились крошечными хуторами по две-три семьи и жили в основном рыбалкой, лесной охотой да держали для себя кур и коров.

Во дворе деревянного дома крепкая девушка с двумя светлыми косами, переплетенными хитрым узлом, кормила кур. Дик пожелал ей доброго утра.

— Горностаи это здесь? Мне нужно увидеть Силану.

— Надеюсь, господин не станет сердиться, если придется немного подождать? — вежливо присела в реверансе молодая крестьянка. — Силана ещё спит. Но если прикажете, я немедленно ее позову. Надеюсь, она не натворила ничего ужасного? — девушка с опаской косилась на меч Дика.

Он поправил ножны и улыбнулся:

— Вам нечего бояться. Не слуга короля, а всего лишь странник. У вас есть в доме мужчины? Спрашиваю, потому что могу помочь по хозяйству, если требуется.

— А… — радостно сообразила девушка. — Да, пожалуйста, помогите. Нужно нарубить дров, а отец и Роби, наш работник, ещё третьего дня ушли в лес. Знаете, путешественники в наш край редко заглядывают.

— Что же у вас такое творится? — удивился Дик. — Строгие королевские законы? Не похоже. Может, вы не гостеприимны? Не сказал бы! Пока видел в Глинладе мало людей, но все очень приветливы. Если к вам ведут дороги, отчего же на них нет бродяг?

Девушка вздохнула и смущенно потупилась, извиняясь перед гостем за их глухой малонаселенный край, где нет ничего интересного.

Пока Дик нарубил дров и натаскал воды из колодца, он узнал, что девушку зовут Ална и живут они здесь впятером: ее мать, маленькая сестренка Силана, сама Ална, их отец и единственный работник Роби, который не прочь остаться с ними в качестве зятя. Год назад их тоже было пятеро, но тогда с ними жил Алан, их средний брат. Он пропал, и отец взял в дом Роби, чтобы помогал ему в лесу и вообще, по дому.

— Это печально, но всё-таки спрошу: куда делся ваш брат? Ведь не растворился он в воздухе?

— Ушел с друзьями на реку, — вздохнула Ална, не прерывая работу, — и не вернулся. Все трое не вернулись. Утонуть не могли. В осенней холодной воде они вряд ли полезли купаться. Да и плавали все отменно, выросли на реке. Думаем, ушли в лес и заблудились. Или медведь съел.

— Разве ближайший лес не знаком им с детства? — удивился Дик. — Как могли заблудиться?

— О, у нас такие леса, — махнула рукой девушка. — По одиночке даже опытные охотники пропадают.

— Сам провел нынешнюю ночь в вашем лесу, — Дик слегка хвастался. — Ничего ужасного не заметил.

— А вы слышали стон и плач, господин? — пополам с испугом и любопытством спросила Ална.

Дик пожал плечами:

— Думал, это кричала птица.

— Может и так оно, — задумчиво сказала девушка. — Только раньше не водилось у нас таких птиц. Идемте в дом, завтрак готов.

— Считаете, заработал?

— И даже обед, господин. У нас редко бывают гости. Расскажите, пожалуйста, как идет жизнь там, в большом мире…

Дик сидел на кухне, где высилась огромная печь и слишком большой для них троих деревянный стол. Мать Алны испекла свежий хлеб, сварила на завтрак картошку и подала сушеную рыбу, типичное лакомство здешних мест. Очищенную рыбу жарили целиком на специальных решетках, ее кости от этого становились рассыпчатыми, как мел, и съедались полностью, а мясо тянулось нежными волокнами и таяло во рту. Дик сдержанно рассказывал о Восточной войне и догрызал хвостик рыбы, хозяйки ахали, когда на кухню спустилась малышка в длинной белой сорочке. Она зевнула и протерла глаза, а потом заметила Дика. Точнее, сперва заметила в углу меч в узорчатых ножнах. Сон мгновенно слетел с нее, девочка ринулась к столу и обхватила Дика двумя руками.

— Ты пришел! Я уж думала, что не придешь! Ты получил мое послание?

— Силана, как ты себя ведешь? — напустилась на нее мать. — Иди сейчас же умойся, потом оденься, и только потом выйдешь к столу и будешь говорить с господином рыцарем. Если он пожелает оказать честь такой невоспитанной девочке!

— Ты ведь не понимаешь, мама!

— Не спорь с матерью! Марш во двор!

— Пожалуйста, не ругайте Силану, — заступился за девочку Дик. — Я здесь только из-за нее.

— Что ты такое натворила? — точно так же как старшая сестра, мать сразу подумала о преступлении.

— Я позвала его, потому что вы все!.. — Силана безнадежно махнула рукой, расплакалась и убежала. Решив, что пяти минут ей хватит, чтобы умыться и немного придти в себя, Дик выждал время и пошел вслед за ней.

Девочка сидела на перекладине лестницы ведущей на сеновал, как курочка на насесте. Дик прислонился рядом.

— Рассказывай.

— Они мне не верят, — слезы хрипло царапались в ее горле.

— Знаю. Но сам тебе верю. Иначе бы не пришел.

— Тебя зовут Дик? Ты такой же как Алан, только у него нет меча. Он с друзьями хотел найти то, что крадет детей со всей округи, но сам пропал. Наверное, оно их забрало. Но Алан живой, я знаю. Он снился мне, и я всегда чувствую, когда взрослые говорят неправду. А они говорят, что мальчишки заблудились в лесу. Но это ведь чушь! Мы знаем этот лес не хуже, чем свою комнату. И у нас есть знаки на кустах и стволах деревьев, чтобы не заплутать. Так вот, я точно знаю, что Алан и мальчишками пошли по главной просеке и дошли до самой развилки, где с одной стороны Черный бор, а с другой — поворот на Крагу. И они отдыхали на большом пне — я видела их знак. А потом… больше никаких следов. А ведь это не тропы, а большие дороги, где телега проедет. Там нельзя заблудиться. Они прямо оттуда пропали, как сквозь землю провалились. Но мы искали ход, ничего там под землей нет! — Силана исподлобья глядела на Дика, мол, тоже не веришь?

— С кем ты ходила искать следы?

— Вместе с Кайной, сестрой Мишки, который тоже пропал. Давно, ещё раньше Алана. Кайна жила в Пятаке, самом большом здешнем хуторе. А теперь ее тоже нет. Я ей говорила, чтобы не ходила одна в лес, без меня, а она пошла! И тоже пропала.

— В этом Пятаке есть трактир?

— Нет, только кабачок, где мужчины пьют эль. Он и называется "Пятак", потому что большая кружка стоит пять грошей. Я была там с папой.

— И оттуда передала эстафету… ясно. — Дик сосредоточенно размышлял. — Слушай, Силана, как сама думаешь, что охотится за детьми? Ална говорила про какой-то плач ночью…

Девочка побледнела. Она сидела сгорбившись, а сейчас выпрямилась на лестнице и расширенными глазами смотрела на Дика сверху.

— Это оно, — прошептала Силана. — Плач в лесу слышат всегда перед тем, как кто-то исчезнет. И если оно сейчас рядом с Горностаями…

"Значит, пришло за мной", — прочитал Дик в ее глазах то, что девочка не сказала вслух. Он взял руку Силаны и удивился, насколько холодны ее пальцы в такое теплое утро.

— Расскажи мне очень подробно всё, что знаешь о вашем чудовище. Когда слышали плач в первый раз. Сколько людей пропало. Почему вы знаете, что происходит, а взрослые нет. Только не торопись. Пойди лучше, оденься, поешь… Буду ждать тебя здесь.

— Лучше в доме, — твердо сказала Силана.

— Там же не дадут спокойно поговорить.

— Я должна тебя видеть. Боюсь, вдруг ты исчезнешь или уйдешь. Ты ведь только пришел… и ты очень мне нужен.

Дик, не споря, вернулся в кухню. И слушал ворчание старших хозяек, смущенных тем, что Силана так запросто обращается с гостем, а он наверняка дворянин из далеких краев. Что он подумает об их хуторе! Что здесь живут неотесанные медведи?

У Силаны типичное северное лицо: круглое, веснушчатое, с розовыми пухлыми губами и щечками, с простецким носиком и светлыми глазами. В отличие от чистокровных западных женщин, где всякая крестьяночка похожа на знатную горожанку, а нищенка в городе кажется переодетой принцессой, на Севере наоборот. Наверное, если у здешнего короля есть дочка, она очень похожа на Силану: такая же крепкая, живая, самостоятельная, круглолицая. Любит стрелять из лука, без промаха бьет острогой рыбу, а потом чистит и жарит ее собственноручно. Вернее, не жарит, сушит в печи.

Дик рассказывал Алне, как выглядят принцессы на Юго-Западе. Он видел близко всего одну, но мог описать ее в совершенстве. Включая прическу и платье, что для девушки самое интересное. Силана презрительно фыркала, пряча нос в кружке с молоком. Мать укоризненно качала головой всякий раз, но не делала замечаний, чтобы не перебивать гостя.

Дождавшись конца завтрака, подробно расспросив Силану, пообещав при случае ещё заглянуть на хутор, Дик покинул Горностаи и свернул на лесную тропу. Силана хотела сопровождать его и лично показать тот поворот на просеке, куда дошел с друзьями ее брат. Но девочку не отпустила старшая сестра, едва заслышав слово "лес".

Свернув с тропы, Дик вышел на крошечную полянку. Она образовалась в чаще, когда молния сразила старинный дуб, а люди утащили павшего великана на дрова. В центре торчал пень, частично спиленный, но с высокой спинкой, на которой виден след молнии. Чтобы государь леса не вздумал наложить на хуторских дровосеков огромный штраф за убийство такого крепкого красавца.

Дик засвистел, стараясь точно воспроизвести сигнал, которому его научил знакомый мальчишка из сильваров. Некоторое время вокруг летал только шепот ветра, лес прислушивался. Потом из-за тройки черных елей вышел юноша в темно-зеленой одежде с зубчатыми краями на куртке и зеленом капюшоне.

— Кто ты, гость леса? — настороженно спросил он. — И откуда знаешь секретный сигнал?

— Неважно. Прошу помощи именем Братства Дороги!

Лицо сильвара просветлело.

— А почему не именем Трех принцесс? — усмехнулся он. — Ты ведь их крестник?

Дик утвердительно вздохнул, досадуя, что не удалось сохранить инкогнито. Что делать, в лесу всюду глаза и уши, лесное эхо разносит новости быстрее эстафеты братства, ведь ему помогают звери и птицы. Но из людских народов Большого леса Дик предпочитал иметь дело с дэкайями, повелителями царств растений или животных, а не с принцами леса, эльфами и феями.

— Неужели в братстве нет других рыцарей моего возраста? — спросил Дик.

— Таких, чтоб знали наши позывные, мало, — серьезно ответил сильвар. — Рыцарей, на вид моложе двадцати, среди них ещё меньше. А тех, у кого темные глаза и волосы, темно-медный костюм и на рукояти меча — дубовые листья, кроме тебя нет.

— Тореллинг! Конечно! — Дик сердито одернул полу куртки, прикрыв эфес меча. — Прости, мне действительно нужна помощь леса. Лучше всего спросить бестиаров, но не знаю их сигнала. В вашем лесу есть птица, которая плачет по ночам, и это предвещает беду?

— А, вот почему ты здесь, — снова помрачнел молодой сильвар. — Да, есть такая. Она не говорит на нашем языке, а завывает тонким голосом, плачет, как женщина или шакал. На зов повелителей животных не откликается. Значит, не птица, хотя и похожа. Большая, черная, на крыльях седина. Летает мягко, как сова. Никто не видел, чтоб она охотилась.

— Давно ее слышите?

— Она не каждый день летает. Но появилась больше года назад. Пожалуй, года три.

— У вас после ее плача пропадали дети?

— Нет, — без запинки, но совершенно безрадостно ответил житель леса.

Дик нахмурился. И спросил, не знает ли сильвар, отчего птица крадет детей только на хуторах?

— А кто тебе сказал, что у нас люди не пропадают? — дэйк устало присел на пень. — В моей общине, например, пропали пятеро. У эльфов и не сосчитать! И рыцари здесь проходили, верно. Но ни один не возвращался. Не знаю, как детей, у нас исчезли только взрослые мужчины. Крепкие воины, молодые, ни один не оставил вдову.

— На хуторах пропадают и девочки, но мальчишек гораздо больше, — задумчиво кивнул Дик. — Думал, их поймать легче, девочек не всегда отпускают одних далеко от дома.

— Всё, что знаю, — вздохнул сильвар, — каждый раз накануне кто-то слышал плач или видел тень этой птицы. Сколько охотников пытались ее поймать… она летит к реке и пропадает. Приметных чужаков в лесу не видели. Лесорубы, дети собирают хворост и ягоды, люди за диким медом и на охоту ходят, старушки собирают травы… всё как обычно. А что сам знаешь?

— Что на хуторах крестьяне даже не пытались искать причину. Они живут так далеко друг от друга, что думают, будто горе случилось у них одних. Ну, ещё у соседей, но больше нигде никто не пропал. Но все дети в округе знают, что птица охотится за ними.

— У нас тоже ее не все слышат! — оживился сильвар. — Похоже, зов слышат только будущие жертвы. Вот я женат, и мне ни разу не довелось услышать ее крик самому! Рассказывали много, но не слыхал.

— Слышал ее сегодня ночью, — сказал Дик. — Но никуда она меня не позвала.

— Как же, не позвала! Ты ведь бродишь здесь, ищешь ее!

— И так бы пришел. Меня просили выяснить, что за напасть такая?

— Желаю успехов, — мрачно усмехнулся сильвар. — Будь очень осторожен, рыцарь. Не знаю, куда птица их уводит, но те, кто пошел за ней, не возвращались.

— Животные не пропадали?

— Нет. На оборотня мы тоже думали и всех зверей сразу перебрали. Нет. Это не зверь. А что, не знаю.

Дик попрощался с молодым сильваром и отправился дальше, спросив путь на просеку к Черному бору. Там тоже на повороте торчал огромный широкий пень, как стол. На нем стояла корзинка. Неподалеку, в стороне от развилки просеки ходила старушка, собирала лечебные травы. Сгорбленная, седая, похожая на сухой столетний корень, старушка с клюкой не слишком походила на крепких северянок, но двигалась очень ловко.

— Добрый день, госпожа, — поздоровался Дик. — В какую сторону здесь Черный бор?

— Направо, — махнула пучком травы старушка. И выпрямилась, пристально глядя на Дика: — Только тебе туда не надо. Иди всё прямо и не сворачивай, пока не выйдешь к реке. Там будет остров, на острове — высокая старинная крепость-башня… Там найдешь всё, что ищешь.

— Откуда знаете, что ищу? — удивился Дик.

— Мне очень много лет, мальчик, — дребезжаще ответила старушка. Она смеялась над ним. — Если вижу рыцаря, который идет по следам беды, не надо знать будущее, чтобы угадать: он ищет ее причину.

— Что же найду в крепости на острове? — Дик притворялся, что никогда не слышал ни о каких несчастьях в этих краях.

— Возможно, найдешь там свою смерть, — веселье старушки погасло точно так же, как у сильвара. — Ты ведь не первый спросил дорогу на Черный бор. Все рыцари, что приходили до тебя, обратно не вернулись. И не вернутся. Она их погубила. Но и пропавшие дети тоже там, в башне. И они живы. Я иногда слышу их голоса, когда собираю травы ночью, вблизи острова. Глаза у меня уже не те, но слышу прекрасно! — с гордостью добавила знахарка.

— Кто живет в башне? — Дик чувствовал дрожь, словно с невидимой реки до него долетела сырая паутинка и прилипла к телу под одеждой.

— Ее никто не видел. Она повсюду! Ты не узнаешь ее, даже если будешь стоять рядом и говорить с ней. Она могущественная колдунья. Моргана ей имя. Башня на острове — ее новый замок. Прежде башня стояла заброшенная, пустая. Но однажды туда прилетела хищная птица и свила неприступное гнездышко.

— Зачем ей дети и молодые рыцари?

— Не знаю, милый, — беспомощно ответила старушка. — Известно только, что над верхней площадкой ее крепости кружит стая ворон на следующий день после того, как башню посетил взрослый гость. Так что, думаю, кроме детей, живых ты в ее башне не застанешь…

— Спасибо за предупреждение. Могу вас проводить, послужить помощником или охраной…

— Нет-нет, мальчик. Мне долго ещё тут бродить, пока корзинка не наполнится доверху. Куда же ты? К реке всё прямо и прямо, без дороги!

— Сам не пойду туда! — беспечно отмахнулся Дик. — Глупо считать, что рыцарь моих лет мог бы одолеть столь могущественную колдунью в одиночку! Пойду собирать людей постарше и поумнее, надо посоветоваться…

Он действительно свернул не к реке и не к Черному бору, а направился по тропе, ведущей на хутор Крага. Старушка удивленно смотрела ему вслед, не веря глазам своим. Ещё ни один рыцарь, тем более, мальчишка, услыхав о колдунье, не проявлял на ее памяти такое благоразумие.

Но и на Крагу Дик не пошел. Встретив двух лесорубов, спросил, где ближайший трактир? Они сказали, что такой роскоши в их краях вовсе нет, только забегаловка — "Пятак". Но при необходимости, там можно не только перекусить, но и остановиться на ночь. Кратчайшим путем Дик поспешил в "Пятак".

Одноименный хутор и правда оказался самый большой в округе, не меньше дюжины дворов. "Пятак" узнать несложно. Открытая настежь дверь и огромная белая труба над крышей крытой деревянными чешуйками, словно черепицей, — вот все приметы, которых хватило Дику, чтобы угадать, куда идти. Над дверью для верности болталась резная, потемневшая от дождей круглая вывеска в виде пяти грошей.

— Хозяин, кто живет в башне на острове? — поинтересовался Дик, заказав себе кружку холодного травяного чая.

— Не знаю, кто, но платят они исправно. И золотом! — откликнулся владелец "Пятака". — Раз в две недели мои ребята грузят пару телег и отправляют в башню.

— А кто им платит?

— Не знаю. Расчет проходит у ворот, через окошко. Там лишнего не разглядишь. Но, кажется, деньгами распоряжается женщина. Сколько их всего там, не представляю. Мое заведение эти господа не посещают, увы.

— Думаешь, там не один хозяин или хозяйка? — уточнил Дик.

— Один человек не съест столько мяса, крупы и зелени, да и не выпьет столько вина, — резонно возразил кабатчик. — А уж сколько туда уходит сладостей и всяких разносолов… Я столько же везу к королевскому столу. Но раз в полгода! А тут дважды в месяц, соображаешь?

Дик поблагодарил и ушел в зал. Не успел осушить кружку, как снаружи начался какой-то шум, волнение. Дик выглянул в окно и увидел Алну. Она что-то взволнованно говорила, а люди вокруг сочувственно качали головами и быстро уходили. Хозяин "Пятака" вернулся со двора и сообщил, что всех мужчин, не занятых в полях, просят вооружиться и пойти в лес на поиски. Из Горностаев пропала девчонка. Родные говорят, ушла в лес без спросу. Волнуются. Хоть и светло ещё, да мало ли опасностей вокруг…

Кабатчик многозначительно умолк. Все посетители, кроме стариков и гонцов, которым некогда шататься по лесам, высыпали на улицу. Дик тоже присоединился к поискам, хотя заранее знал, что толку от них будет немного. Ему казалось, Силана пропала из-за него. Наверно, побежала следом, как ее ни уговаривали не вмешиваться.

До вечера люди безуспешно прочесывали лес. Когда стемнело, зажгли факелы. Отца Силаны и Алны тоже известили, он руководил поисками. Но всё напрасно. И следа девочки ни люди, ни собаки не нашли. А на глинистой дорожке, что шла к реке, собаки стали жаться к ногам людей и жалобно скулить, отказываясь идти вперед.

На ужин многие, кому далеко до дома, собрались в "Пятаке". Дик заказал картофельный пирог с сыром и зеленью, как все. Но сидел один и ни с кем не обсуждал прошедшие и будущие поиски.

Среди ночи в "Пятак" заглянул другой странствующий рыцарь. Тощий, как жердь. С таким лицом, словно недавно пережил серьезную болезнь или слишком долго в пути без отдыха, воды и пищи. Заметив собрата и его приветственный жест, подошел к столику Дика.

— Давно ты здесь? — рыцарь постарше, утолив первый голод, взял себе две кружки эля.

— Всего лишь сутки, а кажется, сто лет, — ответил Дик. — И неизвестно, сколько ещё пробуду. А сам куда идешь?

— Просто иду, — устало отмахнулся незнакомый рыцарь. — Устраивал одно дело чести здесь на Севере. Был ранен. Хотел поправить здоровье на Глинладских хуторах. Тихо здесь… Но вижу, что-то случилось? Пятак гудит, словно улей!

— Тебе нельзя оставаться. Тут неспокойно, здоровье не поправишь. Наоборот.

— В чем дело? Нужна помощь?

— Да, лично мне. Трактир Ялицких знаешь?

— На Юго-Западе, у реки, — кивнул рыцарь.

— У них есть дочка Мила. Для нее срочная эстафета.

— Как твое имя?

— Скажи, передали с хутора Горностаи, из Глинлада. Она знает, от кого. Скажи, всё дело в башне на острове. Хозяйку зовут Моргана, она колдунья. Силана, которая звала на помощь, тоже пропала.

— Это всё? — нахмурился взрослый рыцарь. — А помощь посущественнее не требуется? Ты ведь пойдешь туда?

Дик недовольно глядел в пустую кружку.

— Поэтому и не хотел отправлять эстафету. Но дал слово… Не отказался бы от помощи братства, но чувствую, что сколько ни войдет в ворота башни, столько и сгинет там. Поэтому пойду один.

— Я понимаю, — рыцарь в пыльных доспехах накрыл его руку своей ладонью. — Иногда идти одному на верную гибель, отказываясь от компании, не гордость, а благоразумие. Удачи, рыцарь. Если ты пропадешь, знай, есть кому прийти следом.

— Спасибо. Удачи всем, кто придет после меня. И тебе — в дороге.

Они очень крепко пожали друг другу руки, словно скрепили договор. У Дика заныло плечо, правый локоть сковало предательской слабостью. Оттолкнув пустую кружку, он поднялся и решительно направился к двери. Тощий странник смотрел ему вслед, сожалея, что нельзя не только пойти вдвоем, но и задержаться здесь, чтобы узнать новости о мальчишке. Срочная эстафета, это значит, что сообщения очень ждут. Потом можно и вернуться, но успеешь ли? У каждого своя дорога, и нет рыцаря, который знал бы, что с ним случится завтра, где встретит он следующий рассвет, а где — закат.