История седьмая, о том, как Благородный Дик не уступил дорогу маркграфу

В первый год, когда Дик только начал свои странствия, произошла, казалось бы, незначительная история. Но этот случай стал широко известен. Возможно, именно с него начались пересказы историй о рыцаре-мальчишке. Возможно, именно из-за этой истории почтенные родители запрещали своим детям слушать, а позже, читать, "все эти глупости об этом негодяе, который не уважает старших". И возможно, именно с той поры любой мальчишка, не желая называть свое настоящее имя, отвечал, что его зовут Дик. Прежде в этом звучал вызов, теперь это стало традицией, вызывающей улыбку, в которой таятся самые разные чувства.

А получилось всё так.

Дик никогда не выбирал дорогу специально. Он не шел непременно вслед за солнцем или вдоль реки, или по одной избранной тропе в лесу. Каждое мирное утро, просыпаясь, он чувствовал, что абсолютно свободен в выборе. Это радовало Дика, и он шел туда, куда ему хотелось в данный момент.

Пройдя вчера довольно долго по ровной лесной просеке, заночевав, уютно устроившись на подушке из мха, Дик утром свернул к реке. Умывшись и выстирав, как обычно, рубашку, он увидел на другой стороне реки замечательный плоский камень. Течение здесь очень медленное, но с коварными водоворотами у берегов, вода прозрачная, река широкая… в общем, Дику непременно захотелось узнать, что на той стороне?

Он, не раздумывая, прыгнул в воду, переплыл реку, держа направление на приглянувшуюся ему каменную глыбу. Развесил одежду сушиться и растянулся на солнышке. Камень и правда замечательный. Ровный, сухой, срезанный наискосок чисто, словно отрубленный гигантским мечом. По форме он напоминал покосившуюся наковальню с заостренным концом. Сверху, над головой Дика, верхушка камня поросла мхом, а в единственной трещине прятался огромный куст земляники. Дик, не глядя, на ощупь срывал сладкие ягоды и отправлял в рот. Потом лениво приоткрыл один глаз и повернулся, убеждаясь, что угощение закончилось.

Ещё немного позагорав в нежарких утренних лучах, он прыгнул в воду и развлекался, держась за толстую ветку, застрявшую между двумя камнями, и позволяя течению утащить себя в водоворот. В последний момент он подтягивался на руках, вырываясь из цепких объятий. Когда бороться с течением стало совсем трудно, Дик понял, что тренировку пора прекращать, иначе это плохо кончится. Вместо того, чтобы вылезти из воды, он несколько раз глубоко вдохнул, набрал в грудь побольше воздуха и нырнул головой в водоворот. Прошел его насквозь, вырвавшись возле самого дна, где хвостик водоворота становился тоненьким, и вынырнул метров на десять дальше от валуна.

Довольный собой, Дик вышел на берег и направился к камню.[1]

Но место уже заняли. Там, где недавно загорал мальчишка, на солнышке грелась небольшая змея. Она улыбнулась, глядя на Дика, и показала ему язык.

Пожав плечами, рыцарь решил уступить ей место. Оделся, натянул мягкие, как чулки, сапоги, присев на край камня и следя, чтобы тень не падала на змею. Костюм давно высох, а рубашка ещё немного влажная. Но на теле она сохла быстро, а в особенно жаркие дни приятно холодила плечи, если идти без куртки.

Уходя от реки, Дик заметил, что лес впереди светлеет. И вскоре он вышел на крестьянские поля и луга. Впереди на холме стоял высокий "тощий" замок с острыми башнями. Башен всего шесть. Это говорит о богатстве владельца. Возможно, не первого поколения хозяев, которые строили замок, но уж последующих, наверняка. Замок темный, в дымке на горизонте он казался фиолетовым. Холм хорошо укреплен и обкопан рвом. Чтобы наполнить его, специально отвели воды реки. Река текла от замка, плавно извиваясь, через поля, и где-то далеко соединялась с лесным руслом, знакомым Дику.

От замка вела широкая прямая дорога. В одном месте над рекой перекинут высокий деревянный мост. Почему Дик решил, что пастухи на том берегу добрее пастухов возле леса? Он не задавал себе вопроса, куда идти. Направился к тому стаду, которое видел далеко перед собой, а не к тому, что виднелось на холме слева. Надеялся добыть немного еды, узнать, чьи это владения, послушать новости.

Идти пришлось далеко, к тому же Дик должен перейти мост. Увидев на дороге ведущей от замка облако пыли, Дик замедлил шаги. Он думал спрятаться под мост и посмотреть, кто проедет. Но, разглядев, что всадник один, успокоился и пошел дальше. Мост не настолько узкий, чтобы не разминуться.

Копыта уже грохотали по доскам. Дик посторонился, держась правого края моста. Всадник проезжал слева. Не гонец, а вельможа в богатой одежде, с золотой цепью королевского ордена на груди. Похоже, он очень спешил, нахлестывая коня.

Поравнявшись с Диком, всадник и на него замахнулся плеткой:

— Прочь с дороги, мальчишка!

Гибкий язык змеи обвился вокруг руки странника. Дик перехватил плетку и так дернул на себя, что всадник едва не рухнул ему под ноги. Но свободной рукой успел схватиться за деревянные поручни моста и удержался. Конь встал поперек дороги.

Видя, что плетка висит на кисти вельможи, и вырвать ее не удастся, Дик отпустил рукоятку. Сделал шаг назад и взялся за меч.

— Что ты себе позволяешь, бродяга? — вельможа возмущенно выпрямился в седле и развернул коня. — Я тороплюсь! Дай проехать!

— Спешка — не повод настолько забывать о вежливости, — холодно ответил Дик, не уступая дороги.

— Да знаешь ли ты, кто я? Хозяин этого замка, маркграф Ростич! Ты на моей земле!

— Хозяин земель и замка, но не мой! — парировал Дик.

— Я прикажу переломать тебе все кости и содрать шкуру! — надрывался вельможа. Даже пастухи далекого стада заинтересовались, отчего это господин маркграф так спешил, а теперь вдруг встал, как вкопанный, посреди моста. Они не могли видеть за массивной фигурой всадника мальчишку, с которым разговаривал хозяин. — Прочь!

— Можете кричать, звать слуг, но не можете проехать, пока не позволю. У меня есть меч, это достаточное основание меня уважать. И у вас есть оружие… Спускайтесь. Сразимся, если желаете.

— У меня нет времени на беседы с тобой, щенок! Если бы я не спешил так на сбор к королю, ты бы познакомился с моей плеткой!

— Благодарю, мы уже знакомы. Дальше.

Маркграф зарычал, сжав кулаки и взывая к небесам в бессильной злобе. Конь от страха дернул в сторону, наткнулся на поручень моста, испугался и коротко заржал. Дик засмеялся, не разжимая губ.

— Собираетесь извиниться? — подсказал он. — Иначе не проедете. И король будет огорчен, не увидев вас.

— Что-о? — красное широкое лицо сморщилось, густые усы встали торчком, как бивни кабана. — Мне, маркграфу Ростичу, просить извинения у дорожной пыли, что ненароком задел ее? Тебе сколько лет?

— Мне двенадцать. Но не советую в будущем спрашивать возраст странника, можете получить нежданный ответ.

— Как ты смеешь учить меня, тварь бездомная? Ты обязан уступать мне дорогу! Всегда! Без разговоров! Ты в моих владениях, я старше тебя, мой род знатностью превосходит многих нынешних королей, я — благородный маркграф, а ты… — Ростич не мог выбрать подходящее слово, чтобы втоптать противника в грязь.

— Я — странствующий рыцарь, — ничуть не смутившись этим громким провозглашением собственной важности собеседника, подхватил Дик. — Мой герб — колесо Дороги, поэтому требуя уступить вам путь, вы всегда на моей территории. Кроме того, все мосты, деревья и реки, кроме плодовых садов и подъездных мостов замков — общее достояние. Так что мы не на вашей земле, господин маркграф. Что касается знатности вашего рода… Да, возможно, отец смог оставить вам большое наследство, король пожаловал вам награды и титулы, и вы сможете завещать всё это своим детям. Но я бессмертен. Могу прожить и пятьсот, и тысячу лет. Кто знает, будут ли ваши потомки тогда богаче, чем я сегодня? И проживет ли весь ваш род столько, сколько я один?

А уж если судить, кто больше, по количеству лет… Никто не обязан уважать кого-то по старшинству. Это глупый обычай. Он применим только к беспомощным и слабым, но в равной степени к старикам и к младенцам. А за что мне уважать вас?

Если кто-то родился позже, не значит, что он и проживет дольше. Всегда имейте это в виду, господин Ростич. Уж тем более тот, кто младше, не обязательно бывает слабее, глупее и меньше заслуживает уважения.

— Младшие обязаны уважать старших! — припечатал маркграф.

— Никто никому без причины уважением не обязан! — сквозь зубы, тоже закипая, ответил Дик. — Уважение надо заслужить! Родители дают жизнь, король защищает свой народ… Всякий, хозяин только своим подданным! Моя родня — Братство Дороги, я сам для себя король. А кто вы, чтобы требовать моего уважения? Человек, недостойно поступающий с первым встречным?

— Не смей, звереныш! — забыв, что это так холодно и остро блестит в руке Дика, маркграф наклонился с седла и зашипел, грозя плеткой.

Дик засмеялся, отводя ее от своего лица, кончиком лезвия Тореллинга.

— Почему? Это правда. Никто не сможет запретить мне говорить, что хочу. Я свободный человек! Вы куда-то торопились, по-моему? Ничего, король подождет. А вы подумайте, господин маркграф. Или разворачивайтесь. Ведь не запрещаю вам искать брод. Это ваши владения, вы должны хорошо знать их!

— Ты мне надоел, — окончательно потерял терпение вельможа. Расстегнул плащ и перекинул ногу с седла. — У меня огромное желание притащить тебя королю на аркане, как оправдание моей задержки. Защищайся! — маркграф спрыгнул на мост и выхватил свой меч.

Дик легко отразил удар.

— Сейчас посмотрим, кто кого будет учить вежливости! — пыхтел грузный вельможа, наступая на Дика. Маркграф использовал свое преимущество роста и большой силы. Его удары трудно парировать, зато легко уклониться. Дик оказался намного более ловким и быстрым.

— Куда ты вертишься? — возмущался маркграф. — Стой же, стой!

Дик сделал ложный выпад и выбил меч из руки противника. Сверкнув молнией, по красивой дуге меч булькнул в воду с моста. Маркграф крякнул с досады. Дик тоже смутился.

— Не хотел, простите, — и тут же направил Тореллинг в живот Ростича: — Ваша очередь.

— Извините, рыцарь, — маркграф глядел в сторону, на бегущую под мостом воду. — Я уступаю вам путь. Проклятье… и что теперь делать прикажешь?

— Именной? — Дик спрятал меч в ножны и тоже выглядывал с моста. — Подождите, сейчас достану.

— Да где ты достанешь, — безнадежно махнул рукой Ростич. — Течение быстрое…

— Вот же он блестит на дне, почему не достать? — Дик бросил на доски моста пояс с оружием и прыгнул в воду. — Здесь?

— Левее, — показал маркграф. — Глубоко!

Дик нырнул, стараясь разглядеть в толще воды блестящую полосу. Ростич уж думал, что мальчишка утонул, когда тот показался над водой, держа в руке его меч с черненой рукоятью. Позволив течению снести себя по диагонали, Дик вышел на берег по другую сторону от опор моста. Снова поднялся до середины и вручил свой трофей маркграфу. Тот принял меч, не веря своим глазам. Посмотрев на мокрого с головы до ног мальчишку, с одежды которого ручейками текла вода, маркграф Ростич отечески похлопал его по плечу.

— А ты молодец. Заслуживаешь уважения.

— На слово не поверили, — с горькой иронией заметил Дик. И вельможе наконец стало неловко.

— Прости, — сказал он уже от души. — Чем наградить тебя?

Дик жестом прервал его попытку отвязать с пояса кошель с золотыми.

— Обещайте мне одну вещь.

Хозяин замка выжидательно поднял бровь, не давая слова заранее. Дик убрал с глаз мокрую челку.

— Больше никогда в жизни не поднимайте плетку на мальчишку просто потому, что он стоит у вас на дороге!

Маркграф молча отсалютовав мечом, и повел коня за повод. Дик поднял пояс с ножнами и пошел на другую сторону реки, как и собирался. Не оглядывался, представляя, что Ростич, только ступив на твердую землю своих владений, вскочил в седло и летит сломя голову к своему королю, проклиная глупую задержку в пути. Стук копыт действительно удалялся, но потом неожиданно Дик услышал храп коня у себя за спиной.

— Эй, послушай! — маркграф нетерпеливо гарцевал на месте. — Как твое имя, защитник мальчишек?

— Дик. Это всё, что вы хотели узнать?

— Да, я вернулся потому, что забыл спросить раньше.

— Как же король?

— Подождет! Не каждый день встретишь такое, почти на пороге своего дома. — Маркграф развернул коня и снова пустил его вскачь: — Удачи, рыцарь! Я рад знакомству!

— Взаимно, — сказал вслед Дик, когда от Ростича осталось уже только облако пыли далеко на том берегу реки. — Похоже, благородный маркграф нашел отличное оправдание тому, что так долго ехал. Расскажет эту историю королю… То-то все посмеются…

Пастухи тоже интересовались причиной странного поведения своего хозяина. Что это он более получаса торчит на мосту, даже, будто бы дрался с кем-то? Носится туда-сюда за какими-то невидимками, словно его шмель ужалил.

Дик никого не заметил, когда переходил мост? Хозяин ведь это спрашивал у него?

"Что ещё он мог у меня спросить? Дорогу к своему замку? — со смехом отвечал Дик. — Нет, кроме господина маркграфа, на мосту никого не видел. А что случилось?.."

(конец истории)

___________________

[1] (прим. Лины) Показывая на эти строки, Дик говорит: "И чему хорошему могу научить?" Он часто убеждает меня, что чтение его приключений, а того хуже, подражание им вредно для здоровья. Но когда я спрашиваю: "Значит, ты раскаиваешься в своем поступке и теперь бы головой в водоворот не полез?" — на его лице появляется такая ухмылка, что не требует слов. А что, действительно лучше захлебнуться от страха, отчаянно пытаясь вырваться? Гошка тонул один раз (хотя он прекрасно плавает, что есть, то есть) и говорит, выбрался потому, что вспомнил этот случай и смог сохранить хладнокровие.