Папа в этот же день уговаривает переехать к ним. И вроде бы все понятно… Оставаться в огромном и пустом доме не имеет никакого смысла. А я бы так хотела побыть одна.

Не потому, что не люблю свою семью, нет. Психика такая. Люди делятся на тех, кому необходимо переживать стресс в социуме, их рана заживает в буквальном смысле от соприкосновения с воздухом, и тех, кто выздоравливает от одиночества. Я скорее отношусь ко вторым. Мне нужен пластырь потолще. На все тело. Хочется закрыться…

Похоронные хлопоты родители берут на себя.

Помимо того, что маму знают все, Жанна и сама по себе была довольно известной личностью. В городе ее, может, и не особо любили за прямолинейность и независимую собственную позицию, но точно уважали.

Она была красивой женщиной, статной, со своими принципами. И умерла, ни разу их не нарушив. Сила это или слабость? Не знаю. В современном мире принято показывать, когда тебе плохо, просить помощи, а уязвимость не считается чем-то неприличным.

Жанна из старой гвардии и всегда меня этому учила.

А сейчас ее нет… И уязвимость рвется наружу.

Я слоняюсь по дому, чувствуя легкое недомогание с самого утра. Тошнит страшно, слабость. То ли общее эмоциональное состояние так действует, то ли поджелудочная железа реагирует на голод, так как несколько последних дней за переживаниями, я часто забывала поесть.

Обещаю себе, как только все закончится, обязательно заняться своим здоровьем и сделать чекап.

Ужинаем семьей в столовой, но я к этому времени снова не могу проглотить ни кусочка. Выпив зеленый чай, спешно прощаюсь и скрываюсь в комнате.

К вечеру снова накрывает слезами.

Возможно, когда-нибудь я буду вспоминать Жанну и все, что она для меня сделала с улыбкой, благодарностью и бесконечной любовью, но пока в моей душе образовался лунный кратер.

Правда, не понимаю, почему мир так устроен, что мы теряем близких?

Правда. Не понимаю.

А потом приезжает Костя…

Вот так просто. Звонит мне и просит выйти.

Его голос словно сил придает.

Я не ждала его, даже не думала, поэтому быстро привожу волосы в порядок, стираю слезы салфетками и накидываю на плечи теплую кофту поверх обычной пижамы, которая в родительском доме всегда заботливо выглажена и сложена в шкафу.

Мы встречаемся у калитки со стороны сада. Будто два преступника, на правда ли? Ведь так это выглядит.

С неба моросит.

Я тороплюсь к внедорожнику, передвигая замерзшие ноги, и смотрю на Костю. Высокий, чуть усталый после рабочего дня, в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и брюках. Немного мятых брюках, совсем как в нашу первую встречу в Питере, когда он увел меня с выдачи дипломов гулять по набережной Невы.

— Ты как? — обеспокоенно спрашивает и крепко-крепко обнимает.

Ступни отрываются от земли.

Я утыкаюсь в расстегнутый ворот его рубашки, где прячусь от ветра, от хлестких капель дождя и… всех проблем.

Становится чуточку, но легче.

Этого недостаточно, чтобы снова почувствовать себя счастливой, как в прошлые выходные в его доме, когда Костя густым, бархатным голосом подпевал гитаре.

Разные песни, но чаще грустные.

И про дождь была…

Красивая невероятно.

Про пустынные аллеи, и капли, которые лились с неба хрусталем, и про влюбленную пару, что… расставалась в дождь. Я прижимаюсь к Косте еще отчаяннее, вдыхаю терпкий аромат туалетной воды и ощущаю, как бьется его сердце.

Быстрее, чем обычно. Ведь я рядом.

— Почему люди умирают? — задаю ему вопрос, так сильно мучивший меня весь вечер.

— А почему рождаются?

— Я… не знаю.

— Я тоже… — он вздыхает и гладит меня по голове. — Значит, так надо.

— Кому надо?

— Всем нам надо. Чтобы ценить каждую минуту и не оттягивать редкие встречи и признания на вечность вперед.

Зажмуриваюсь.

— Я так ее любила… — всхлипываю.

— Уверен, она тебя тоже. А еще ты очень на нее похожа, и, если станет легче, частичка навсегда в тебе останется…

— Знаю… Только…

— Что?

— Наверное, от этого мне сейчас еще больнее.

— Со временем станет легче, Соня. — сообщает, будто знает о чем речь.

Я отклоняюсь и рассматриваю гладковыбритое лицо. Обвиваю крепкую шею и прижимаюсь губами к широкому подбородку.

Костя опускает голову и, обдав мое лицо горячим дыханием, целует.

Так горько и одновременно сладко. Прекрасно, потому что все остальные мысли с поцелуями улетучиваются.

Просто обезболивающее и антидепрессант в одном человеке. Все это он — мой Костя Громов.

— Не хочу, чтобы ты улетал…

— Хочешь, я останусь? — он спрашивает, дыша еще труднее. — Перенесу на следующую неделю все переговоры, останусь здесь, с тобой, буду рядом…

— Ты хочешь быть рядом?

— Очень. — он говорит уверенно. — Я все решу. Нам больше не надо будет скрываться. Понадобится какое-то время… — отводит глаза. — Но мы все решим. Главное скажи, что ты этого хочешь.

— Ты говорил, что тебе не нужны отношения. — вспоминаю.

— Это правда, но мне… нужна ты.

— Ты тоже мне нужен, Костя.

Я как робот мотаю головой и глотаю слезы вместе с дождем.

— Мне бы очень этого хотелось, но мы не можем. Пока не можем.

— Объясни?

Я замолкаю, так как снова боюсь этой темы.

Вернее, его реакции на нее.

— Послезавтра сюда прилетит Натан… — говорю неохотно.

— Пиздец… — темные глаза сужаются, а руки еще сильнее сдавливают мои мокрые щеки.

Я обхватываю твердые запястья, чтобы немного их ослабить.

— Только не ругайся. — быстро шепчу. — Пожалуйста. Здесь будет его отец. Мой наставник. Я не могу так поступить.

— Соня… — качает головой. — И долго это будет продолжаться?

— Я… что-нибудь придумаю.

— Ты говорила, что вас ничего не связывает…

— Ничего. И я никогда с ним не буду, что бы ни случилось. Ты можешь в этом не сомневаться.

В его взгляде мелькает что-то вроде подозрения.

— Ты никогда не говорила… Что между вами произошло? Какая была причина развода?

— Ничего особенного.

— Соня…

— Обычные семейные ссоры. — Я облизываю пересохшие губы и прикрываю глаза от усталости.

Снова чувствую недомогание.

Наверное, я бы хотела с кем-нибудь поделиться о событиях той страшной ночи. Это уже давно рвется наружу, но Костя… Только не с ним. Боюсь, что будет злиться.

— Надолго? — сжимает зубы.

— Они прилетят с отцом. Из Москвы. У Владимира Рудольфовича там какие-то дела по клиникам. Не думаю, что останутся после похорон.

— Хотя бы так. — поглядывает назад.

Я прошу у бога еще минутку и прижимаюсь щекой к твердому плечу.

— Когда ты вернешься, Костя? — спрашиваю, прежде чем окончательно отпустить.

— Ближе к выходным. — он отвечает тихо.

— Так долго.

— Постараюсь закончить быстрее. Генеральный партнер планирует предложить нам строительство нескольких крупных объектов в городе. Надеюсь, удастся вырваться пораньше.

— Уверена, у тебя точно получится. — мои пальцы скользят по мускулам на груди. — Я в тебя очень верю!

— Спасибо, док. — ласково целует в висок. — Встретимся в субботу?

— В отеле? — я смеюсь, скрывая тоску, которая накрывает с головой.

— Больше никаких отелей. Встретимся у меня дома, я отправлю адрес. — Он тепло улыбается, опускает ладонь в карман брюк и вручает мне связку. — Эти ключи твои…