Гоминидом быть правда здорово.

Проблем — ноль, истинное удовольствие.

Мне заходит.

Пиздец, как заходит.

Обхватив пояс белых легинсов, спускаю их с узких, едва загорелых бедер вместе с шелковым бельем и расчехляюсь.

Зубы сжимаются от крайней степени возбуждения, поэтому остужаю мозг и вспоминаю число «пи» до тридцать второй цифры после запятой, хмурясь от такого позорного результата.

В душе не ебу какая цифра тридцать третья.

Раньше помнил до шестидесятой…

Память — дерьмо.

Ослабляю напор ладони на каменный член, потому что чувствую, что репутация «скорострела» мне сегодня не грозит и я не эякулирую в ближайшую минуту, как только что собирался.

Теория про счастье в момент полового акта, конечно, годная. Гарвардские ученые пиздеть не станут, но, если бы во время секса с Соней я думал только о Соне, дальше поцелуев мы бы до сих пор не продвинулись.

Вечно кончающий мальчик — такое себе удовольствие.

С ней всегда так… шатко.

Я бы мог спустить и на фотографию, но в оригинале Соболева — естественно — выше всяких похвал.

Нетерпение подталкивает к карману жилета, в котором припрятан презерватив. Почему-то проскользнула мысль, что до места мы не доберемся, и она была верной.

Интуиция меня редко обманывает. Так уж повелось.

— М-м… — мой док прикрывает свои полупрозрачные, раскосые глаза и закусывает пухлую нижнюю губу.

В целом, это единственное пухлое, что в ней есть.

Ее стройное тело упругое и гибкое, волосы чуть завиты у висков, словно напоминая, что шесть лет назад это тоже была она… и надо, черт возьми, проявить осторожность, потому что эта девчонка оказалась на редкость жестокой.

«Надо быть умнее и старше».

Любимая фраза моего отца, которую он в детстве повторял нам ежедневно. Я люблю отца. На мой взгляд, он привил нам ценные мужские качества. В первую очередь, такие как умение брать на себя ответственность и принимать удар, но… только один.

«В первый раз виноват тот, кто бьет. Второй — только ты, потому что позволил себя ударить».

А мама… она учила нас с братом просто чувствовать. Замечать вкус жизни, ее цвета и запахи. Какая она на ощупь, эта жизнь? Какая внутри?

Наверное, поэтому последние месяцы меня рвет на части, и я с радостью подставляю лицо для второго удара? Почему ж еще?

Да и вообще, люди меняются. Я, к примеру, точно изменился.

И Соня… Она тоже.

Это чувствуется.

Собрав светлые волосы в кулак, обнажаю тонкую шею и оттягиваю их. Нападаю на мягкие губы, ощущая себя четырнадцатилетним мальчишкой, которому пиздец, как нравится сосаться.

Потому что с ней и правда — нравится.

Сосался бы и сосался.

Клянусь, блядь.

— Кос-тя, — Соня жалобно вскрикивает от жесткого напора головки и елозит бедрами, которые я фиксирую. — М-м…

— Попрыгаешь на мне, док? — спрашиваю, съезжая с кресла до тех пор, пока колени не упираются в панель. — Хочу насладиться зрелищем.

— Если хочешь… — снова кусает нижнюю губу.

Хрупкие ладони по-хозяйски ложатся на мои плечи, а Соня склоняется, чтобы поцеловать. Скользкое ощущение тесноты между нами в таком положении еще прекраснее.

— Ты очень красивая! — хриплю, улавливая теплый блеск в глазах.

— Когда прыгаю? — отвечает шуткой, шумно дыша.

— Когда прыгаешь — отвал башки.

Мои пальцы поглаживают тонкую талию, полуприкрытые от удовольствия глаза зависли на аккуратной, идеальной груди с нежно-розовыми сосками, а внутри уже зреет план на ближайшие выходные.

Помимо круглосуточного секса на всех поверхностях там есть блуждающая по еще недостроенному дому Соня. В моих мечтах она либо совсем обнажена, либо закована в одну из моих рубашек.

И тот, и другой вариант мне нравится.

Что скрывать — я собираюсь их чередовать.

Наверное, везти свою мечту в недострой — глупо и недальновидно для человека, который мог бы обеспечить двухдневный полет в любую точку мира. Просто на выходные.

Голые стены, даже при наличии воды в санузле, такое себе удовольствие, но это пока единственное в жизни, что я сделал сам.

Отец отошел от дел стремительно и не предупредив. В момент, когда я только начал развивать свой бизнес в сфере обслуживания нефтедобывающего оборудования. На изучение всех процессов было потрачено немало сил и упорства. На то, чтобы найти зарубежных партнеров и инвесторов, тоже. Мозг после учебы в Европе отказывался думать на русском.

Было ли мне обидно продавать готовую идею с пошаговым бизнес-планом?

Пиздец как.

Жалел ли я об этом, когда замы отца после его ухода пытались напихать мне в панамку всякой хуйни вроде несуществующих контрактов, дерьмовых подрядчиков с их откатами и при этом демонстративно шептались за спиной о моей некомпетентности?

Ес оф кос.

Жалел очень и вылазил из этого по шагам. И до сих пор вылезаю.

Во-первых, на вырученные от продажи деньги купил участок на берегу бурной реки и начал строиться сам. Просто, чтобы понять этот кайф — создавать что-то новое. Во-вторых, приятным бонусом шли знания, которые я бы никогда не получил от замов и сотрудников «Вавилона».

— Не могу больше, — всхлипывает Соня и падает мне на грудь. — Устала.

— Иди ко мне, док. Я тебя покатаю, — целую влажный висок и обнимаю ладонями тугие ягодицы.

Пальцы сдавливают нежную кожу, а яйца сжимаются от хлестких ударов о горячую промежность.

Оргазм настигает одновременно. Соня стонет так сексуально, что не спустить просто невозможно. Меня взрывает.

Обнимаю хрупкие плечи, привлекая их к себе и чувствуя контроль. Полный контроль над ней.

Поглаживая вдоль позвоночника, отвожу вторую руку и открываю дверь.

— Энцо… — зову расслабленно и слышу, как пес почти бесшумно забирается в салон.

— Эй, Громов. Я ведь не одета. — Соня вскакивает, прикрывает грудь и смотрит на меня с искренней претензией. — Энцо, а ну-ка отвернись. Господи, какой ты умный!

— Спасибо… — с ленивой улыбкой тяну.

Будто это мне.

— И ты тоже!

Выпросил, получается?

Дожидаюсь, пока аппетитная задница Соболевой съедет на соседнее кресло, избавляюсь от презерватива и прячу удовлтеворенный член в трусах.

Пес затихает.

Выезжаю на трассу с еще большим волнением и украдкой посматриваю на Соню. Быть крутым мэном с миллиардным бизнесом отца в зубах — довольно просто. Породистых щенков быстро разбирают, а девушки от них восторженно пищат, но для Сони Соболевой этого будто мало?

Во всяком случае, хочу больше.

Мой дом, мой Энцо и я…

Хочу знать, что ей все это тоже заходит.