Наматывая третий круг в центре, еще крепче вцепляюсь в руль и останавливаюсь перед железнодорожным мостом, по которому с грохотом несутся тяжелые вагоны.

Провожаю их взглядом исподлобья и… смотрю на часы. С момента того, как Костя озвучил свое предложение, прошло сорок пять минут. Так и не проглотив ни кусочка, я избавилась от тарелки, попрощалась с мамой, банально сославшись на недомогание, и спустилась на парковку.

Хотела поехать домой, но не решилась.

Я… запуталась в своих мыслях.

Запуталась в том, кем хочу быть, когда «вырасту»: порядочной женщиной-врачом, представляющую уважаемые семьи Соболевых и Ластер, или просто женщиной, которая разрешила себя чувствовать. Совместить это не получится. Никак, потому что там, где есть страх и отвращение, ни место раскрепощенности и чувствам.

Я буду вынуждена разграничить эти вехи.

Провести между ними черту.

Только… если захочу?

Огни уходящего поезда еще мелькают, а я уже принимаю окончательное, теперь взвешенное решение. Они срабатывают чем-то вроде брошенной монетки. Когда важно ни орел или решка, а то, какой именно результат ты ждешь сама.

Светофор загорается зеленым.

Я срываюсь с места, поддав газу, и несусь к «Гранд-Отелю». Эта гостиница, пожалуй, самая историческая из тех, что имеются в городе, но при этом с безупречной репутацией.

Кстати, о моей репутации… О ней я тоже должна позаботиться сама. Если в городе появятся слухи, что дочь мэра Соболевой встречается с любовником в отеле, я умру от стыда перед мамой и тем более отцом.

— Здравствуйте! — с щедрой улыбкой говорит девушка-администратор. — Рады видеть вас в «Гранд-Отеле». Чем могу вам помочь?

— Добрый вечер. — я устало улыбаюсь, выдержанно кладу сумочку на стойку и запахиваю легкий плащ, накинутый поверх открытого платья. — Мне нужен номер. Стандарт одноместный. Хочу выспаться перед работой…

— Сейчас все оформлю. Позвольте ваши документы. — Все так же доброжелательно отвечает.

— Пожалуйста…

Спустя пять минут, зажимая в ладони карточку «403», прохожу в лифт и поднимаюсь на второй этаж. Судя по указателям, двести четвертый номер находится в конце коридора. И пусть стук каблуков приглушает бежевое ковровое покрытие, я все равно слышу этот ритм в ушах. Или это мое взбесившееся сердцебиение?

Стучусь костяшками пальцев.

Только лишь потому, что не имею привычки без разрешения заходить даже в открытые двери.

С каждым отчетливым шагом внутри номера сжимаюсь как пружина и выстреливаю взволнованным:

— Ты еще не ушел?

— А планировалось появиться здесь, когда я уйду? — спрашивает он, смотря на меня испытывающе внимательно.

— Нет. Так точно не планировалось.

Костя широко раскрывает дверь и жестом приглашает меня внутрь. В нос снова проникает запах его парфюма, сдобренным ароматом свежесваренного кофе. Наверное, поэтому я вдруг ободряюсь.

Благодарно киваю на то, что он галантно помогает мне избавиться от плаща и оставляю сумочку рядом с обувью. На полу.

Номер явно гораздо выше обычной категории стандарт. Во-первых, здесь очень просторно, современный ремонт в бежевых тонах и сдержанная обстановка. Во-вторых, совершенно необъятных размеров кровать.

Замечаю на спинке кресла пиджак и жилетку, а рядом с ним черные туфли.

На столе — три кофейных чашки, две из которых пусты, часы на металлическом ремешке и черный телефон.

— У меня будет два условия… — вздрагиваю от прикосновения сзади.

Костя прижимается к моей спине, сильные руки обхватывают талию под грудью. То, насколько его нижняя часть тела напряжена, отзывается нетерпением у меня между ног.

Это просто невероятное зрелище — влечение между нами. Оно ощущается на физическом уровне и живет своей жизнью.

— Два условия.

— Постараюсь запомнить, если ты озвучишь их в течение минуты… — он отвечает, трудно дыша в мое ухо, а тяжелая ладонь с нажимом проезжается по моей ложбинке между грудей до основания шеи.

— Первое: ты никогда не приезжаешь на встречу, приняв алкоголь, — говорю дрожащим голосом.

— Я и не планировал, Соня.

— И второе… мы ничего друг другу не должны. Никаких претензий, разборок или чего-то такого.

Костя хрипло смеется и освобождает мои плечи от лямок.

— Понимаю, что это выглядит глупо после того, как я тебя заблокировала… Я перенервничала. Думала, что переоценила свои силы…

— А я думал, что все дело в тайм-менеджменте? — издевается надо мной.

— Я серьезно…

Костя резко разворачивает меня к себе и пристально смотрит на мои губы.

— Будь спокойна, док. Твой суверенитет не пострадает. Так же, как и мой…

— Конечно. Ты тоже будь спокоен.

Я подаюсь вперед, наши губы с глухими стонами сталкиваются в жарком поцелуе. Кофейном, как и цвет глаз Громова. Его неповторимый вкус проникает в кровь, разгоняется по телу со страшной скоростью и делает ноги ватными.

Моя вселенная кружится, и хочется раскачать ее еще сильнее.

Так хорошо.

Ни о чем не думать.

Чувствовать.

Чувствовать в безопасности, которую дает мне только этот мужчина.

Деревянными пальцами я расстегиваю пуговицы на рубашке и оглаживаю бугристые грудные мышцы, пока Костя разбирается с замком на платье.

Наши рты все еще неразрывны. Моего лица касается горячее дыхание, резко контрастирующее с холодным воздухом, обволакивающим все тело.

Платье, стринги, мужской ремень с брюками и трусами заполняют пол.

Это снова становится похожим на сумасшествие.

На разгорающийся огонь, распространяющийся по гостиничному номеру моментально. В ушах потрескивает от напряжения и возбуждения.

Воспаленная ожиданием кожа звенит.

Едва наши тела оказываются на белоснежной постели — обнаженные и поэтому честные — случается та самая «питерская» магия: стыд отступает на последний план.

Я раздвигаю ноги, чтобы почувствовать Костю ближе. Проехавшись по промежности своим фирменным темным взглядом, он склоняется надо мной так, что напряженный, подрагивающий от возбуждения член ложится между полураскрытых половых губ.

— Костя… — мой звенящий голос рассыпается в атмосфере вместе с самообладанием.

— Сейчас… — убирает подушку у меня за головой.

Я хаотично глажу мускулы на спине, плечи и сильную шею, отдаваясь жадным поцелуям, оставляемых на моей шее, ключицах и груди. Мужские руки одновременно сжимают мягкие полушария, заставляя меня выгибаться от удовольствия и глотать воздух.

Сжав их чуть сильнее и очерчивая большими пальцами каменные соски, Костя поочередно вбирает их в себя и спускается ниже.

Запрокинув руки, еще сильнее сжимаю голенями бедра, и пятками касаюсь крепких ягодиц, пока из Громова выходят бесы. Иначе то, что он делает со мной, я не назову. Хотя, возможно, эти бесы заселяют и мою голову, так как каждое движение его рук или языка превращают мое нутро в заряженную ракету.

— Костя, — испуганно вскрикиваю, инстинктивно закрываясь.

— Шш… Просто расслабься… Дай мне себя… — раскрывает мои бедра и касается языком самой чувствительной точки.

— Господи, как хорошо… — я окончательно забываю про стыд и, опустив ладонь, зарываюсь в темные волосы и прижимаю голову к промежности, до конца понимая, что мы здесь только вдвоем и можно быть эгоисткой.

Хочу, чтобы он меня вылизал.

Мы ведь за этим встречаемся? Получать удовольствие.

Покачиваю бедрами, пытаясь приумножить ощущение невесомости и накатывающейся слабости. Голове становится легко-легко. Пусто в ней становится. Только бы Костя не останавливался. Только бы уловить самый сладостный момент.

— Тебе хорошо? — он добавляет к языку палец. Затем вводит еще один.

Глубоко, грубовато они входят в меня под углом, пока второй ладонью Громов накрывает увеличившийся в размерах член. Я завороженно смотрю, как он удовлетворяет и себя тоже. Именно после этого мои нежные, но упругие стенки стягиваются вокруг мужских пальцев в последний раз, а все тело пронзает невероятной силы оргазм.

— Ох… М-м… — вцепившись в сильную руку, отлетаю.

Где-то далеко слышится звук фольги, а затем я снова чувствую прикосновение к бедрам и животу.

— Ты как? — Костя нависает над моим лицом.

— Хорошо… — открываю глаза и смотрю в горящие похотью глаза.

Мужественные губы блестят, и я с пронзительной откровенностью слизываю с них свой вкус, увлекая Громова в новый поцелуй и вскрикивая от резкого толчка.

— Хочу тебя грубо, док.

— Насколько грубо? — прищуриваюсь отклоняясь.

— На сто из ста. — бодается в щеку. — Можно? — качнувшись, еще раз глубоко и размашисто толкается.

— Хочу… хочу сначала попробовать на семьдесят…

— Можно и так, — обхватив запястья, фиксирует их над моей головой. Задевает взглядом кольцо и ровно приказывает. — Раздвинь ноги так широко, как сможешь, — начинает уверенно двигаться во мне.

Его бедра бьют по моим, как молот по наковальне.

Температура межу ними примерно та же.

Я смотрю на то, как сосредоточено серьезное лицо, и полностью подчиняюсь Косте, изредка закусывая нижнюю губу, чтобы сдержать очередной особо громкий вскрик. Никогда не понимала этих ненормальных женщин, которые орут на весь этаж в отеле, и всегда считала это дурным тоном.

Член внутри меня ощущается каменным, тело Громова — таким же. Мое ж тело потряхивает, между нами ужасно скользко от естественной смазки, потому что кажется, я кончаю снова и снова.

Его движения четкие и выверенные, но на одном из них Костя замирает и, зажмурившись, больно сжимает мои бедра. Я вбираю в себя меняющуюся мимику, сдвинутые к переносице брови и то, как он шумно дышит, когда встречается со своим оргазмом.

— Мм… — я снова стону, обхватив его ногами, будто не хочу отпускать.

На меня приземляется разгоряченное, влажное от пота тело, но это снова ощущается приятно.

Жду, пока тяжелое дыхание выровняется, и спрашиваю, как бы невзначай:

— И вот это семьдесят из ста?

— Это пятьдесят. Я решил тебя пожалеть.

— Хм… Спасибо.

— Не за что. Тем более это только наполовину правда…

— А… да?

— Я просто спустил раньше времени. Потому что слишком долго этого ждал.

— Когда спустишь? — усмехаюсь.

— Когда сделаю это в тебя. — отвечает с обезоруживающей честностью.

— М… Ясно! — кажется, немного смущаюсь, но, чтобы не упустить мысль, продолжаю. — Мне очень понравилось. В смысле… куни. Было… необычно. Спасибо.

— Обращайся, но я часто бываю занят в офисе, — Громов поднимает голову и смотрит на меня с иронией.

Подтянувшись, выскальзывает из меня и поднимается с постели.

Я разглядываю идеальные ягодицы и тренированные мужские ноги.

— Я… могу сделать тебе минет. — Сомкнув и подтянув колени к груди, устраиваюсь сидя. Мышцы в промежности болезненно стягивает.

— Лучше начни с него в следующий раз, Соня. — говорит он, избавляясь от использованного презерватива и подцепляя с пола трусы. — Ты слишком долго добиралась. Утром у меня важная встреча с поставщиками. Надо подготовиться к ней, поэтому извини.

— Ничего страшного, Костя. Мне тоже лучше вернуться домой. Бабушка будет задавать лишние вопросы. — Я поднимаюсь и, испытывая легкое головокружение, собираю свои вещи и скрываюсь в ванной комнате.

Быстро одевшись, останавливаюсь у порога. Поправляю волосы и улавливаю легкий смешанный аромат. Своих духов и мужского парфюма.

Подхватив маленькую сумочку с пола, опираюсь ей о стену и проталкиваю пальцы в тесный носок туфли, попутно отмечая, как идеально смотрится широкая, бронзовая спина и низкопосаженные на узких бедрах брюки без ремня.

От всего этого на фоне развороченной жарким сексом постели меня снова штормит.

Жаль, что у меня только две ноги, потому как туфли быстро заканчиваются и мое нахождение в номере теперь выглядит комичным.

Даже странным.

— Костя… — как-то сглаживаю свое замешательство.

Он надевает рубашку и оборачивается.

— Да? — проверяет мою собранность одним взглядом.

— Я озвучила свои условия. И готова выслушать твои…

Он усмехается и тянется за наручными часами.

— Возможно, я делаю что-то не так… — вдруг чувствую себя неуверенно. — Если ты, конечно, планируешь продолжить наши встречи.

— Я определенно планирую их продолжить…

— Возможно, тебе больше подходит кто-то другой.

— Другой?

— Другая. Прости… — взглядом прошу мне помочь.

— Вряд ли я кого-то найду… — отвечает он все так же серьезно, будто мы фьючерсы обсуждаем. — Ты задала слишком высокую планку: тебе нравится мой куни.

Я тихо посмеиваюсь и застегиваю плащ.

— Тогда, что с условиями, Костя? — хватаюсь за ручку на двери.

— Только одно, док.

— Что?

— Почисти черный список, — говорит с нажимом.

— Конечно.

Лицо Кости становится непроницаемым.

— И давай договоримся, в следующий раз, прежде чем заблокировать мой номер, ты хорошо подумаешь и сделаешь это только в том случае, когда реально захочешь остановиться, потому что собственное достоинство — это не то, на чем я обычно позволяю окружающим хорошенько потоптаться. Даже такими ногами, как у тебя…

Он опускает взгляд на мои дрожащие колени, щелкает застежкой часов на запястье и отворачивается к окну.

— Хорошо.

— Доброй ночи, Соня.

— И тебе… — бросаю ему в спину и ухожу.