Следующие несколько дней осознание свершившегося бросает мою нервную систему из стороны в сторону, а жесткая решительность подвергается таким штормам, что Южному океану и не снилось.

Мыслей много. Стремительный хаос из них, забирающий мои время и силы, растет, но самое неизбежное из того, что приходит в голову: увы… ничего уже не исправить.

Абсолютно ни-че-го.

Я вспылила, конечно, но детский поступок Громов явно не оценит.

Во всяком случае, серьезный и уверенный в себе мужчина, каким Костя стал за эти шесть лет — точно нет. Иногда я сравниваю того открытого и влюбленного парня с темными горящими глазами, которого в свои семнадцать отшила без всякого сожаления, и его современный, эталонный, вычищенный до блеска и устрашающий этим образец. Сравниваю и практически не нахожу совпадений.

Ноль из десяти.

Это странно, но так похоже на меня… потому что я теперь тоже абсолютно другая. Степень доверия к миру сменилась незыблемым правилом под названием «Бей первой». Правда, сейчас, хорошенько остынув и поразмыслив, прихожу к выводу: черный список для Громова — это ничто иное, как… превышение самообороны.

Хорошо хоть работа спасает.

Владимир Рудольфович сообщает радостную новость: наш общий проект получил долгожданный, неожиданный для меня лично результат. Инженеры швейцарской компании, с которой мы тесно сотрудничаем по предоставляемому оборудованию, на основании выполненных мной исследований, подкрепленных практическим опытом и врачебным талантом Ластера, разработали современный реабилитационный тренажер.

Уже через пару недель, он будет у нас.

И пусть впереди маячат долгие месяцы экспериментальной реабилитации фокус-группы и решение бюрократических вопросов по сертификации и одобрению новой системы Минздравом, а моей скромной персоне в этом деле отведено только лишь место ассистента, я искренне радуюсь, что могу быть частью чего-то важного и нового. И до самой пятницы помимо своих основных обязанностей занимаюсь подготовкой всех необходимых документов.

Правда, о приеме забыть не получается.

Мама звонит, поторапливает.

Я вовремя заканчиваю и прощаюсь с недружелюбными коллегами, а затем со специальным чехлом, внутри которого мой отглаженный наряд, спешу в известный в городе салон, где мне делают укладку призрачными волнами и легкий вечерний макияж с акцентом на глаза.

Видеть себя в зеркале становится непривычно, но безупречный внешний вид вселяет в меня необходимую уверенность, которую сразу же замечает мама.

— Какая ты неприступная… Никогда не думала, что тебе так идет черный, дочь! Такая высокая и стройная. Натан счастливчик. — она хвалит мой наряд, когда я наконец-то оказываюсь на пороге Администрации. Вернее, специального торжественного зала для приемов. — Как твои дела в клинике?

— Привет, мам. В клинике все отлично. — прижимаю сумочку к груди, чтобы хоть немного привыкнуть к весьма открытому декольте. Моя повседневная одежда более сдержана.

Осматриваю стройную фигурку мамы, облаченную в элегантное светло-серое платье с воротником-стойкой в японском стиле.

— Ты тоже прекрасно выглядишь. Я не опоздала?

— Ты как раз вовремя, моя дорогая, — она подхватывает меня под руку и тянет за собой. — Гости собираются. Это ведь фамильные украшения Шацких? — удивляется.

Инстинктивно тянусь к бриллиантовым серьгам из белого золота. На моей шее красуется такое же колье.

— Бабушка предложила. Сказала, этот гарнитур подойдет к платью.

— И правда очень подходит. — мягко кивает мама и тянет меня за руку. — Колье тяжеловато, но для сегодняшнего образа в самый раз. Пойдем.

Ослепительно улыбаясь, пытаюсь привыкнуть к обстановке и внутренним ощущениям. Яркий свет бьет в глаза, а от смеси ароматов дорогих парфюмов, шампанского и цветов приятно щекочет в носу. Впрочем, испытываю и неудобства. Шаги сковывает недостаточная ширина платья, дыхание — тесный лиф.

Пока небольшой ансамбль из скрипачей наигрывает легкую мелодию, мы с мамой передвигаемся между приглашенными гостями и обмениваемся любезностями по протоколу. Кого-то из этих людей я знаю еще из детства, кто-то мне абсолютно незнаком, но все проявляют искреннее участие.

— Какая взрослая у вас дочь, Яна Альбертовна! — восхищается грузный, высокий мужчина в черном деловом костюме с бокалом шампанского в руке и вытирает свободной ладонью блестящий лоб.

— Дети растут, Родион Станиславович. Мы — стареем. Как вы поживаете?

— Работаем. Как видите, отдыхать совсем некогда… Замотался по области. И к вам вот в командировку вырвался.

— У нас — отдыхайте. Распоряжусь, чтобы завтра вам устроили целую программу. Показали город и наш загородный кластер. На природе всегда хорошо…

— Ох, спасибо, — он кажется заинтересованным.

— А, кстати, как у нас обстоят дела с выдвинутым проектом по облагораживанию территории? — мама тут же ненавязчиво переходит к рабочему вопросу. — Очень надеюсь, что следующий год будет нашим.

— Губернатор пока не дал отмашку по бюджетам. Ждем. Но вы у меня в первых рядах. И спасибо за приглашение, — он смотрит в сторону фуршета и допивает шампанское. — Ваши мероприятия всегда организованы на высшем уровне.

— Стараюсь быть гостеприимной. Хорошего вечера!

— Как тебе хватает терпения на всех них? — спрашиваю у мамы, наконец-то остановившись у напитков.

Шампанское — не моя тема, поэтому выискиваю бокал с минеральной водой.

— Девочка моя, все просто, когда работа в радость. Ты ведь и сама знаешь…

— Знаю…

— Константин, добрый вечер! — она смотрит поверх моего плеча, а я чувствую кожей, что это Громов. — Добро пожаловать.

Точно он.

Ни на кого другого мои мурашки не встают как по команде «смирно».

— Добрый вечер! — звук стреляет в мой затылок, поэтому я разворачиваюсь и смотрю прямо на него.

Мама продолжает:

— Не вижу здесь Трегубова. Хотя приглашение он получил...

— Не могу знать, Яна Альбертовна. Мы с ним не так часто видимся.

— Конечно-конечно. Отдыхайте, Костя.

— Благодарю. — Мужественных губ касается вежливая, холодная улыбка, а цепкий, мрачноватый взгляд подвергает мое присутствие тотальному игнору, на который я отвечаю взаимностью — равнодушно отворачиваюсь.

Разочарование роится в груди и стекает вниз, превращая ноги во что-то мягкое.

— Какой приятный мужчина! — делится мама, кивая на удаляющуюся высокую фигуру в деловом костюме, и изящно подхватывает бокал с подноса. Вокруг нас образовывается плотное кольцо из людей. — Весьма перспективный бизнесмен, с успехом продолжает дело отца. Кстати… я ведь правильно помню, что вы когда-то встречались, Софья?

— Нет, конечно. Не было такого. Прости, схожу припудрю носик. — отвечаю довольно громко и, извинившись, направляюсь к выходу из зала.

По пустому коридору второго этажа направляюсь в туалет и, закрывшись в кабинке, прихожу в себя.

Это все к лучшему.

К лучшему.

Проблемы с Натаном мне не нужны. Слухи тем более. С такой семьей позволить их я не могу.

А секс?

В конце концов, до двадцати с хвостиком я жила и без него.

Когда все системы организма приходят в норму, волосы снова лежат по плечам идеальными волнами, а мое лицо не выражает ни одной эмоции, я снова готова появиться в зале.

Закрыв за собой дверь, останавливаюсь как вкопанная.

Рядом с лестницей замечаю того самого грузного мужчину из области. Он оперся на перила, смотрит вниз и шумно дышит.

А чуть впереди него стоит Громов.

Напряженный и серьезный.

Закончив телефонный разговор, он убирает телефон во внутренний карман пиджака и молча окидывает меня тяжелым взглядом.

— Кажется, рядом с нами опять человеку плохо? Как ты думаешь? — осторожно спрашиваю первой, чтобы избежать неловкости.

Посмотрев назад, Костя забрасывает ладони в карманы брюк и приподнимает брови:

— И кто из нас врач?..