За эти несколько дней мы привели в порядок столько мелочей, сколько замок, кажется, не видел десятилетиями: трубы перестали подвывать по ночам, кухонные печи снова тянули без капризов, в гостиной, наконец, встала красивая мебель.

Но что-то в этом замке оставалось неизменным. Стайхон по-прежнему ворчал на портреты, а портреты шипели при виде Стайхона. Ничья сторона не сдала оборону.

Сегодня мы должны были, наконец, начать зонировать территорию — грубо говоря, делить замок на факультеты. Но сперва — то, что я обещала: уборка галереи и самих портретов. Обещания — вещь магически липкая. Если уж дала, лучше выполнить, иначе они потом липнут ко всему, и к рукам, и к репутации.

— Просыпайся, красавица. Сегодня мы делим мир, — сонно прошептала я метелке, а потом подумала и добавила. — Надеюсь, не пополам.

Портреты встретили меня знакомым шёпотом рам и тихим перешёптыванием стекла о стекло: портреты уже переговаривались между собой, ну или снова ворчали. Какие же у них были отвратительные характеры, вы бы только знали...

— Доброе утро, — произнесла я и щёлкнула пальцами. За моей спиной подвешенное на ручку метелки влетело ведёрко с тёплой водой и с тряпкой на бортике. Щётка ожила и вежливо подпрыгнула, ну а метелка, как контролер всего этого безобразия, аккуратно сняла ведро и устроилась у окна.

— Ничего доброго, — ответила злая старушка, прижимая к себе не менее злую кошку по кличке Мурка. Та выгнула спину и полоснула отражением когтей по стеклу. — Сказали, дымом пахнет. Опять что-то жечь собрались?

— Только заросли, — подхватила я валиком верхнюю кромку стекла, не приближаясь слишком близко. — Но это последнее. Извините, я здесь протру…

— Кошка не любит воду, — фыркнула старушка. Кошка зыркнула на меня зелёными глазами, но позволила тряпке пройтись по углу. — И кваканье лягушек ее раздражает.

— Оно раздражает всех, — согласилась я и, пользуясь скоротечной благосклонностью Мурки, прочистила паз рамы. — Но мы их так до конца и не изгнали после того раза. Им, видимо, здесь понравилось.

— А то как же! В таком-то замке, кому не понравится!

Старушка помолчала, проводя пальцем по невидимой пылинке на фарфоровой чашке на своей картине.

Испуганный парень с конём дёрнулся, когда щётка добралась до его угла. Конь фыркнул, и на стекле выступил кружок запотевания.

— Тихо-тихо, — я выудила из кармана сушёное яблоко, покрутила, чтобы отражение поймало его форму. Внутри портрета конь вытянул шею, вдохнул аромат отражения и успокоился. Парень взглянул на меня благодарно из-под лохматой чёлки, а я быстро передала им лакомство через раму, благо, научилась недавно этому трюку.

Три веселых старичка с дрожащими руками играли в дартс и каждый раз попадали не туда. Но тут один из них случайно попал. Старички дружно засвистели и зааплодировали, а победитель даже поклонился и обратился ко мне.

— Какие на сегодня планы, красавица?

— Хотим прикинуть, где какой факультет расположить.

— А нас… нас не заколотят? — испуганно прошептал парень с конем. — Если вы всё делить будете…

— Не заколотим. Наоборот. Почистим рамы, смажем петели — и ходите по зеркалам, как обычно. Я прослежу, чтобы в каждом крыле было по зеркалу, куда удобно ступить.

Рыцарь с букетом встретил меня таким честным достоинством, что я невольно вытянулась.

— Прекрасная госпожа, — торжественно произнёс он, — позвольте вашим заботливым рукам отогнать пыль войны. Я, в свою очередь, готов охранять этот коридор от любых нарушителей порядка. Если потребуется.

— Потребуется, когда мы все доделаем, — кивнула я. — Нам здесь пригодится ваш взгляд. И… розы вам идут.

Он смутился так красиво, что даже пыль на стекле запорхала лепестками.

— Доброе утро, сокровище, — прошептал мужчина в лохмотьях, когда я наклонилась к его раме. Он улыбался так тепло, что забывалось всё остальное, кроме одного — в его пальцах всегда что-то исчезало. — Как ты думаешь, где полезнее всего висеть тому, кто любит наблюдать?

— Там, где тебя заметят, но не поймают. Но мы вас перевешивать не собираемся, мы ведь обещали. — отвлеклась я, и вовремя: моя шпилька уже почти исчезла в его рукаве. — Верни!

— Жаль, — вздохнул мужчина, но без обиды вернул шпильку, даже почти галантно. — Я же по любви, — развёл он руками. — К прекрасному. К железкам. К секретам.

Я дошла до конца коридора, и к этому времени воздух стал заметно чище. Помещение словно выдохнуло. Портреты перестали шептаться раздражённо, говорили ровнее, а кошка у старушки устроилась клубком и даже перестала коситься на мою тряпку.

— Ну что, — сказала я вслух, скорее себе. — Поехали делить наш хаос.

Вот только хаос начался раньше, чем я планировала, потому что в коридоре появился Стайхон.

Я уже перешла к изображению девушки с веером, которая, как всегда, была недовольна, но тут в галерее щёлкнула дверь, и в коридор ввалился недовольный дракон.

— Ингрит, где тебя носит?

— Я убираюсь, я же обещала портретам.

— Да, она обещала, — недовольно пробурчала Кирсина. — И она хотя бы пытается, в отличие от тебя.

— И от вас, — не остался в долгу дракон. — Вы вообще ничего не делаете полезного.

— Так мы и не собирались. Вашим условием как раз и было то, что мы не будем ничего делать, особенно мешать. Так что мы свою часть уговора соблюдём, и вы будьте любезны!

— Я уже почти заканчиваю.

— О! — подал голос один из веселых старичков, неловко метнув дротик в ствол дерева, украшавшего картину. — Пришёл этот в сапогах. Всё у нас всегда «время-время». А нам, старикам, что? Мы же вечные. Нам неспешно!

— В сапогах, — эхом подтянул другой. — По ковру! По нашему ковру!

Рыцарь с букетом слегка наклонился вперёд, как будто собирался заслонить меня собой.

— Сэр Стайхон, — торжественно начал он, — даже войско ждёт знака трубы. А тут госпоже нужна всего лишь тишина и полчаса.

— Полчаса? — Стайхон уставился на меня. — Нет. Пятнадцать минут.

— Что за неуважение! Никакого воспитания! — запричитали портреты.

— Да что вы накинулись на парня, — внезапно подол голос мужчина в лохмотьях. — Он же как лучше хочет. Время отслеживает, сроки.

— Вот-вот, — кивнул Стайхон, а потом добавил. — Спасибо.

— Ну и что? Это не повод! — пробурчала старушка.

Кошка на её плече взъерошила шерсть и зашипела на Стайхона, выгнув спину дугой. Дракон раздражённо цокнул когтями по камню, невольно оставив на ковре следы от сапог.

— Ингрит, пятнадцать минут, — жёстко повторил он. — Не больше.

— Пятнадцать? — взвизгнула Кирсина. — Лежебока чешуйчатая ещё и ультиматумы предъявляет!

— П-пожалуйста, не надо шуметь… — подал голос испуганный парень. Его конь, втиснутый вместе с ним в узкую охотничью сцену, тревожно отступил, потрясая кисточками на уздечке. — Меркурий не любит резких звуков. Он тогда… он тогда начинает грызть раму.

— Пускай грызёт! — сплеча отмахнулся один из весёлых старичков, запускающий дротики левой рукой через плечо. — Рамы обновят, а вот ковёр… ковёр у нас один! Кто ж по нему в сапогах, а?

— В сапогах, — вторил второй старичок, но его дротик снова ушёл в ближайшее дерево на картине и остался там, дрожа, как стрелка компаса. — Прям по ковру-а-а…

Третий старичок уже прицеливался, прищурившись, но от резкого шипения кошки дёрнул рукой и попал в сапог товарища.

— Сэр Стайхон, — мягко, но отчётливо вмешался рыцарь с букетом, слегка наклоняясь, словно заслоняя меня невидимым щитом. — Джентльмен знает цену ожиданию. Когда прекрасная дама обещает завершить труд, истинная отвага — подождать и не мешать.

— Истинная отвага — успеть, — буркнул дракон, но взгляд его невольно скользнул к цветам. — И… это не ультиматум, это расписание. У нас всего несколько месяцев!

— Целых несколько месяцев. Как это много и как мало одновременно. Иногда я думаю, что с удовольствием у вечности бы украл… ну, самую малость, — мечтательно протянул мужчина в лохмотьях. Он улыбнулся при этом так тепло, что даже кошка перестала шипеть. — Минут пять. Кто заметит? Никто никогда не замечает, когда пропадают такие мелочи.

— Ты у всех всё тащишь! — взорвалась Кирсина. — Сначала у меня шпильку стащил, теперь за время взялся!

— Шпилька у вас была ужасная, — с невинным видом сказал мужчина и извлёк из-за уха ту самую шпильку, теперь украшенную синим перышком. — Я её улучшил, видите? Вернул бы, да вы ругаетесь.

— Улучшил! — завизжала Кирсина, но я ее остановила.

— Довольно, — я поддела щёткой паутину из угла и отряхнула совок. — Я всё.

Быстро передав Стайхону все оборудование для уборки и подхватив метелку, я поспешила в главный холл, где наверняка уже собралась вся наша компания. Дракон же под причитания портретов пошел следом.

— Что ты устроил?! — рыкнула я на него, стоило нам отойти на приличное расстояние. — Они тебя и так недолюбливают.

— Это взаимно!

— Допустим, но зачем я тебе так срочно понадобилась?

— Ингрит, у меня есть информация, что король вскоре захочет посетить нас с визитом, а у нас еще конь не валялся!

— Конь как раз-таки валялся, только вчера на лужайке с картины старичков, — задумалась я. — Как и зачем он туда попал, правда, до сих пор тайна.

— Хочешь, я ее раскрою? Этот лохматый его опять стащил, но потерял на одной из картин. Очень в его духе! Но это не важно! Важно, что у нас только конь и валялся, а вот дела на месте стоят. Нам надо ускориться!

— Откуда вообще информация про короля?

— Письмо из дома.

— Понятно, — вздохнула я. — Значит, будем ускоряться.

Ребята действительно ждали нас внизу. Главный холл, как всегда, выглядел так, словно жил на стыке слов «величественно» и «пылью подавился». Солнечные лучи разрезали воздух на золотые полосы, в этих полосах торжественно кружили ленты пыли, а ведь я не так давно убиралась. Мда, одной ведьмы на такую махину явно мало…

На лестнице, раскинувшись, как кот на печи, дремал Крис, прижав к животу очередную книгу. Лик, сидя на подлокотнике кресла, учил череп свистеть. Надеюсь, он этот череп привез с собой, а не вырыл где-то в саду.

— Наконец-то, — протянул Крис, открывая один глаз. — Мы уже начали ставки принимать: придете вы, или портреты вас сожрут.

— Портреты не нуждаются в пище, — заметила я.

— Только если в эмоциональной. Они питаются моими эмоциями! — жалобно пробубнил Дин.

— Это еще почему? — нахмурилась я.

— Они снова за мной следили!

— А, так это не энергетический вампиризм, а любопытство. Хоть они и мало понят о жизни тех, с кого их рисовали, но точно знают, что артефактов тогда не было. Наука-то новая, вот им и интересно…

— Они меня отвлекают! — снова пробубнил артефактор.

— А ты не отвлекайся! Ладно, раз уж мы собрались, у нас важное дело: решить, где чьи факультеты. Король, — я бросила взгляд на Стайхона, — возможно, пожалует. Скоро.

— Они уже знают, — вздохнул дракон, намекая, что только я все пропускаю.

— А насколько скоро? — как всегда, начала паниковать Арея.

— Возможно, скорее, чем мы успеем отскоблить столетний слой дворцовой паутины, — уточнил Стайхон и лениво облокотился на швабру.

— Не драматизируй, — фыркнула я. — Начнём с логики. Силы света — к свету, силы тьмы — к подвалу, всё остальное — туда, где меньше всего взорвётся.

— Тогда я в подвал, — радостно подал голос Лик. — Там прохладно, и соседи уже молчат веками. Ещё бы комнату с дренажной системой, лабораторию с парочкой каменных столов, кладовую для ингредиентов и крохотный амфитеатр… для, мм, семинаров. И вентиляцию! У нас будет факультет Некромантии и Позитивного Мысли-трупинга.

— Сразу барьеры тишины туда, — тихо вставила Арея. Вставила тихо, но твердо.

— Подземелья западного крыла, — отрезала я, вспоминая планировку замка. — Там камень крепкий, лестницы широкие.

— Мне тогда восточную башню, — задумчиво проговорила Арея.

— Плохая идея, — не поддержал ее Стайхон.

— Это ещё почему?

— Потому что факультет целителей логично расположить рядом с лазаретом, для простоты практики, так сказать. А вот располагать лазарет в башне крайне нелогично, как больные доберутся? Пожалей их, милое создание.

— Зато там больше света, — попыталась отстоять свою точку зрению Арея, но уже не так уверенно, а потом и вовсе передумала. — Тогда я возьму крыло, которое ближе всего к старому саду — там заложим травники и аптекарский огород. Окна в пол, тишина, водосбор — у фонтана можно сделать стерильную зону для перевязок. И отдельный вход, чтобы студенты не таскали раненых через весь холл.

— У нас будут раненые? — кажется, только сейчас вслушался в разговор Дин.

— Ну если Крис создаст себе боевой факультет, то будет, конечно, — усмехнулся Стайхон.

— Я все еще готов быть просто охранником, — подал голос Крис, лениво поднимаясь.

— Нет уж, решили все факультеты, значит, все факультеты! Давайте начнем с основного. В центральном здании будут проходить все общие лекции, там же расположим библиотеку и читальные залы. А вот в отданных под отдельные факультеты пространствах расположим только специализированные аудитории, и, возможно, жилые комнаты. Сами же останемся жить там, где сейчас. Пусть та часть замка будет преподавательской.

— Хорошо, так можно мне часть замка рядом с садом? — своими огромными глазами посмотрела Арея на дракона.

— Можно, — равнодушно пожал плечами он.

— И там у нас плюс-минус всё схлопывается, — воодушивился Дин, уже доставая кусок угля и чертя на плитке. — Воды хватит, подвести трубу можно от северного резервуара, а вот черепичная кровля там гнилая. Я заменю, заодно врежу световые линзы. Будем лечить при дневном спектре, как в старых мануалах, м-м!

— Хватит пачкать пол! — накинулась на него я. — Сам отмывать будешь! Лучше скажи, сам ты что себе присмотрел? Наверняка же присмотрел.

— Южное крыло, — выпалил артефактор таким тоном, будто отвечал у преподавателя. — Там старая кузня и три пустых зала с толстенными стенами. Я там устрою кафедру артефакторики, набор мастерских, испытательный полигон с иллюзорной капсулой, два протравочных погреба и вентиляцию в небо. И… — он покосился на Стайхона, — мне понадобится дракон.

— В качестве кого, декана? — заломил бровь Стайхон.

— В качестве горна, — совершенно серьёзно сказал Дин. — Также дракон это регулируемая температура пламени, медленный режим — на закалке, быстрый — на плавке. Мы даже поставим заслонку с твоим именем: «Дыхание Стайхона».

— Если вы ещё повесите табличку «Не трогать дракона, он горячий», — буркнул Стайхон, — я молча сожгу твоих студентов.

— Лучше повесь, — поддержал Крис.

— Понятно, — вздохнул Дин. — Будем без дракона.

— Рад, что такая очевидна вещь стала тебе понятна. Ну а ты что придумал? — и Стайхон покосился на боевика, который, казалось, все еще мечтал быть просто охранником, причем не самым лучшим.

— Я займу уличные строения, — важно сказал Крис. — Мой факультет — факультет тактики и полевой работы — значит буду рядом с внутренним двором. Там уже есть плац и заброшенные конюшни. Конюшни превратим в арсенал и тренировочные помещения, двор — в полигон. И да, игротеку сделаем, чтобы прокручивать симуляции.

— Удивлена, что ты не выбрал себе библиотеку, — хмыкнула я.

— В библиотеке лежать неудобно, а тут я себе один из сараев отделаю в комнату отдыха.

— Какого отдыха? Ты же боевик!

— Тактика — это про экономию ресурсов, — назидательно развёл руками Крис. — Я экономлю себя, чтобы посвятить больше времени студентам.

— А мне — шпили, — сказал Стайхон, и в его голосе прозвенела странная смесь лени и тихой гордости. — Верхняя площадка, лётное кольцо и аудитории в малом северном шпиле. Мы назовём это кафедрой Трансформаций и Драконологии.

— Тогда, пожалуйста, укрепи там полы, — совершенно серьезно посмотрела на парня я. — И потолки. И стены. Ладно, решено. Некромантия — западные подземелья. Целительство — восточное крыло у сада. Артефакторика — южное крыло, кузня и мастерские. Полевая — ко двору и аркадам. Трансформации — северные шпили и крыши, — подытожила я. — Осталась…

— Ты, — серьезно посмотрел на меня дракон.

Я огляделась, вдохнула пыль, в которой слышался слабый привкус золы и лаванды, и прислушалась к замку. Он скрипнул балками где-то выше, шелестнул верёвками старых подъёмников, тихо, почти ласково, вздохнул через щели в ставнях.

— Северо-восточный пояс, — сказала я. — Бельевая башня с сушильными галереями, старая прачечная и голубятня над ней. Там будет факультет Ведьмовства и Бытовой Магии. Полёты на метле — на сушильных мостках: поставим ветрозащиту, пороговые руны и мягкие барьеры. Прачечные чаны — под зельеварни: отдельные дымоходы, вытяжки и ловушки запаха, чтобы Арею не задушить. Голубятню — под фамильярник: насесты, тёплые лежанки, тихие ниши.

Когда я упомянула фамильяров, которых по идее могли иметь почти все ведьмы к выпускному курсу, ребята покосились на меня с немым вопросом, но я сделала вид, что этого не заметила. Им не надо знать, почему у меня его нет.

— Если с делением замка все, то надо обсудить еще один важный вопрос. Нам нужен герб, — вмешался Стайхон неожиданно деловито. — Королю нравятся символы.

— «Не умер — уже успех», — предложил Крис.

— «Умер — не беда, у нас есть Лик», — отозвался сам Лик.

— Нет, — задумалась Арея. — «Учиться исцелять — чтобы жизнь продолжалась».

— Скучно, — не выдержал Крис.

— Тогда «Знания — в дело, сила — под надзор», — предложил Дин, роняя на колено уголь и размазывая план.

— Девиз должен держать нас в одной связке, — сказала я. — И напоминать, зачем мы вообще всё это затеяли.

— Тогда сама предлагай!

— «Амбициям — меру. Знаниям — сердце. Силе — совесть».

Мы молча посмотрели друг на друга, и мне показалось, что даже ветер кивнул через щели.

— Лаконично. И колет в нужные места. Сойдёт, — согласился Стайхон, а с ним в этом замке смели спорить только я и портреты. — Королю понравится, — кивнул он. — Звук держит.

— Ну что, тогда осматривать свои владения? — вздохнула я, понимая, что все только начинается.