После моего фееричного появления в кабинете поднялся страшный переполох, и я вряд ли смогу передать вам степень своего удивления, когда смирно сидевшие генералы вдруг повскакивали со своих мест, а потом в их руках, словно по волшебству, появилось различное оружие, которое до этого момента находилось в их пространственных рюкзаках.
В следующее мгновение это самое оружие было дружно направлено на меня, и одновременно с этим действием поверившие в себя военные начали кричать с перекошенными лицами, чтобы я лег мордой в пол и совершал прочие, совершенно не интересные действия…
Было даже в чем-то забавно наблюдать за их растерянностью, когда я, вместо того, чтобы быстренько выполнять их требования, даже не шелохнулся, а так же стоял на том же самом месте, глядя на них с легкой, снисходительной усмешкой.
— Стоять! — закричал Роман Григорьевич громоподобным голосом. — Не стрелять! Это свой!
Выполнение приказов у этих людей было уже сродни инстинктам, и потому все послушно замерли, после чего с недоуменными лицами начали переводить свои взгляды с Романа Григорьевича на меня и обратно, а сам хозяин кабинета тем временем смотрел на меня тяжелым взглядом, а потом усталым голосом произнес:
— Сергей, я должен отметить, что этот кабинет, как и весь комплекс зданий, относятся к режимным объектам, и шастать тут как это делаешь ты здесь не принято. Мог бы хотя бы предупредить о своем визите.
Не знаю почему, но мне в моменте все эти условности показались настолько мелочными и надуманными, что я даже испытал легкое раздражение от этих совершенно никому не нужных нравоучений, вот только ссориться с этим человеком мне сейчас было совсем не с руки, и так как я не хотел создавать себе лишних проблем, то тут же изобразил смирение, а потом произнес извиняющимся тоном:
— Прошу прощения, Роман Григорьевич, но у меня жуткая нехватка времени, а назревший вопрос нужно решить быстро… Да и для вас у меня есть интересная информация, которая, я уверен, будет очень полезной.
Роман Григорьевич кивнул, принимая мои извинения, после чего кинул быстрый взгляд в тот угол, где я появился, и вдруг его лицо стало очень задумчивым, а потом он смерил меня внимательным взглядом и протянул:
— Сереж, прежде чем мы начнем, ответь мне пожалуйста на один вопрос… Ты каким чудом вообще смог сюда попасть, если мой порталист совсем недавно отправил тебя в Калининград? Раньше за тобой таких способностей не наблюдалось.
Я на это пожал плечами, после чего с философским спокойствием ответил:
— Всё течёт, всё меняется, Роман Григорьевич… Разве это важно? Да, я был в Калининградской области, но потом у меня возник вопрос, и чтобы не терять времени на бюрократические препоны, я решил узнать ответ лично.
После своего ответа я хотел сразу перейти к вопросу, ради которого я сюда сунулся, но в этот самый момент один из генералов, сидевший ближе всех к Роману Григорьевичу, резко вскочил на ноги, с шумом отодвинув свой стул, и не обращая на меня совершенно никакого внимания, истошно завопил:
— Роман Григорьевич, я прошу… Нет, я требую, чтобы человек с такими возможностями был приписан к моему ведомству! Это не обсуждается!
Мне показалось, что от такого заявления обалдел не только я, но и все люди в этом кабинете, потому что в помещении воцарилась такая тишина, что стало слышно разговор в соседнем кабинете…
Взгляды всех собравшихся тут же устремились в мою сторону, и если раньше они были просто любопытными, то теперь явно стали несколько напряженными, потому что все понимали — просто так я этого не оставлю.
Дабы не разочаровывать собравшихся, я посмотрел на этого крикливого генерала с двумя кольцами становления под ногами, и почувствовал странную брезгливость, что этот возрастной дядька вместо того, чтобы стараться занять полагающееся ему место в новом мире, отчаянно держится за старую власть, которая уже совершенно ничего не значит.
Именно исходя из этих соображений, я перевел свой взгляд на хозяина кабинета, а потом спокойным, даже несколько насмешливым голосом спросил:
— Что это за шавка у вас тут завелась, Роман Григорьевич? Мне кажется, что кое-кто совсем не знает своего места и не осознаёт до конца последствий своих поступков.
Генерал аж задохнулся от охватившего его возмущения, а его красное лицо прямо на моих глазах начало приобретать багровый оттенок, после чего он не выдержал и сделав шаг в мою сторону, закричал с такой злостью, что, казалось, даже стены задрожали:
— Я тебя в ошейник закую, сопля! Ты хоть знаешь, с кем говоришь? Да я тебя…
Тяжело вздохнув, я моментально понял, что ничего нового от этого кадра не услышу, и просто махнул рукой, после чего генерал исчез прямо на полуслове, отправившись знакомиться с теневым планом, а в помещении вновь установилась звенящая тишина и когда я перевел взгляд на замерших людей, то обратил внимание, что возмущенных лиц среди них не осталось, а вот испуганные были практически все.
Чтобы закрепить произведенный эффект, я спросил, внимательно оглядывая каждого мужчину:
— Может быть еще у кого-то из вас есть крайне удивительные предложения о том, кому я должен принадлежать?
По понятным причинам ответить мне никто не рискнул, на что я удовлетворенно ухмыльнулся, а потом повернулся к хозяину кабинета и деловым тоном сказал:
— Роман Григорьевич, я считаю, что было бы очень здорово, если бы все лишние покинули кабинет, а мы с вами спокойно потолковали касаемо задания, которое вы мне недавно поручили.
Все это время я испытывал крайне двойственные ощущения, потому что с одной стороны я прекрасно понимал, что творил лютую дичь по отношению к тем, кто раньше мог решать любые вопросы по щелчку пальцев, а с другой стороны — мне так осточертели все эти понты не по делу и попытки вершить судьбы от тех, кто НИЧЕГО не смог добиться в новом мире, хотя имел для этого ВСЕ ресурсы, что я уже устал молча сносить все их попытки показать свою значимость, и решил перейти к действиям. Самое интересное заключалось в том, что мне это искренне нравилось, а еще я верил, что хоть так, но я смогу расшевелить это болото…
Хозяин кабинета после моих слов немного пошевелился, а потом прежним усталым голосом произнес:
— Сережа, позволь поинтересоваться — что ты сделал с генералом Уваровым?
Я на это равнодушно пожал плечами, а потом сказал отстраненным голосом:
— Можете за него не переживать, Роман Григорьевич… Ваш Уваров находится на перевоспитании, и когда он вернется, то может даже вспомнить о манерах и о чести офицера…
Роман Григорьевич явно заинтересовался таким описанием, но решил не углубляться в тему, а просто доверился мне и кивнул, после чего с уже куда более спокойным лицом сказал:
— Хорошо, я тебе верю, Сергей, а что касается твоего вопроса — будет лучше, если ты его задашь при этих людях, потому что я, вопреки мнению большинства, совсем не всеведущ, и многого не знаю, а эти люди смогут ответить практически на любой вопрос.
Мысленно я признал справедливость слов своего собеседника, а потом пододвинул к себе кресло Уварова, поставив его рядом с креслом Романа Григорьевича, и усевшись в него, тут же начал свой рассказ:
— Во время последней нашей встречи Роман Григорьевич поручил мне разобраться с ситуацией на Балтике, и сейчас я могу вам с гарантией сказать, что не только решил вопрос с вражескими магами, уничтожающими наш флот, но и успешно разобрался с Лосс и ее последователями, то есть побережье полностью свободно от враждебных форм жизни. Если нужно — с кораблями я тоже разберусь, но для этого мне от вас нужен ответный жест…
— Я уже говорил тебе, Сережа, — перебил меня Роман Григорьевич еще более усталым голосом, чем раньше, и тут же продолжил: — При всем нашем желании мы не сможем предоставить тебе никакого оружия, потому что его у нас сейчас даже в виде прототипов.
Услышав эти слова, я пренебрежительно отмахнулся, после чего успокоил хозяина кабинета:
— Нет, Роман Григорьевич, вы меня не поняли… Оружие мне не интересно. Мне просто нужна информация… И все.
Эти слова серьезно удивили моего собеседника, и если раньше он еще позволял себе относительно расслабленный вид, то сейчас он подобрался, словно хищник перед броском, и внимательно наблюдая за моим лицом произнес:
— Это какого же рода тебе потребовалась информация, что ради ее получения ты решил пойти на конфронтацию с далеко не самым последним человеком в нашем государстве?
Я хотел ответить, но именно в этот момент действие моего навыка закончилось, и генерал Уваров вернулся на место, вот только если до своего исчезновения он буквально пылал гневом и яростью, то сейчас его лицо было бледным, как полотно, а его идеально отглаженный китель оказался порван и испачкан.
Когда он увидел меня рядом с Романом Григорьевичем, то в его глазах вспыхнул самый настоящий ужас, после чего он попятился, споткнулся о ножку стула своего соседа, и чуть не упав, ринулся прочь из кабинета с умопомрачительной скоростью.
Вид генерала напугал собравшихся гораздо сильнее его исчезновения, потому что каждый подсознательно примерил его состояние на себя, и испытывать тот же набор ощущений совсем не горел желанием. Вместо этого они уставились на меня совсем не добрыми взглядами, но я уже давно перешел черту невозврата, а потому не обратил на них никакого внимания, упорно продолжая стоять на своем:
— Как и обещал — ваш Уваров в целости и сохранности возвращен обратно, а теперь вернемся к моему вопросу… Лосс действительно пала от моей руки, но после ее смерти у меня возник один единственный вопрос… Я точно знаю, что где-то в мире есть еще несколько подобных тварей, и я хотел бы получить от вас координаты их расположения.
Роман Григорьевич задумался с очень серьезным видом, но подстава прилетела совсем не с его стороны… Неожиданно из-за стола поднялся один из мужчин, и без какого либо страха посмотрев в мои глаза, спросил прямо в лоб:
— Скажите, Сергей… А не связан ли ваш этот интерес с таинственной колыбелью, которая совсем недавно прогремела на весь мир? Вы говорите, что и магов прогнали, и Лосс победили, и весь такой молодец-пострелец, а не вы ли тот счастливчик, кто смог первым попасть под купол в Балтийском море, который вполне может укрывать ту самую колыбель?
Мне очень не понравилась проницательность этого типа, и чувствуя, что я ступаю на очень тонкий лед, я покачал головой, а потом ответил:
— Нет, здесь мне нечем вас порадовать… А мой интерес обусловлен тем, что очень уж вкусной оказалась награда за убийство твари такого масштаба, как Лосс, и мне захотелось это повторить…
Пока я говорил, то прямо видел, что этот мужик не собирался верить ни единому моему слову, а как только я закончил — он посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, а потом медленно произнес:
— Знаете… Я понял ваш интерес, и у меня даже есть информация о местоположении одной из интересующих вас тварей… Вот только поделюсь я этой информацией исключительно после того, как вы покажете мне системные логи сразу после убийства Лосс.
Мда… Это был самый натуральный шах и мат. Я прекрасно понимал, что если я выполню требование этого мужика, то вся история с колыбелью моментально станет общедоступной, и в таком случае не видать мне нужной информации, как своих ушей. Но и заставить человека говорить на глазах у десятка генералов я тоже не мог…
Несколько мгновений я колебался, взвешивая все за и против, чувствуя невероятную досаду на самого себя за то, что не предусмотрел такого поворота событий. Сейчас я понимал, что если откажусь, или попытаюсь уйти от ответа, то сразу же потеряю все.
Потеряю доверие Романа Григорьевича, потеряю возможность получать информацию из первых рук, и, возможно, потеряю ту самую тонкую нить, которая связывала меня с этим миром…
Но, с другой стороны, я понимал и то, что информацией всё равно пришлось бы рано или поздно делиться, и да, с одной стороны, мне было очень грустно, что не получится в одно лицо получить доступ ко всем пяти усилениям, которые давала колыбель, но, с другой стороны, землянам тоже надо расти. Если у них появится свой сильный носитель, то что же тут плохого? В конце концов, я не мог вечно быть единственным, кто решает все их проблемы, и если я своими руками дам им возможность стать сильнее, то может быть это где-то мне зачтется…
Переведя взгляд на расколовшего меня мужика, я неловко усмехнулся, а потом спокойным голосом сказал:
— Хорошо, я сделаю это. Но сразу хочу вас предупредить, что эта информация крайне конфиденциальная, и всем подряд знать ее точно не стоит. Если она выйдет за пределы этого кабинета, то последствия могут быть катастрофическими, при чем не для меня, а для всей нашей страны.
В следующее мгновение в зале поднялся шум возмущения. Многих очень сильно возмутило недоверие с моей стороны, и они начали активно обсуждать, что с каких это пор, вчерашний курсант взялся учить генералов? Они явно не привыкли, чтобы кто-то диктовал им условия, вот только мне на их мнение было плевать…
К моему счастью, Роман Григорьевич хотел побыстрее разобраться с происходящим, а потому поднял руку и чуть ли не прорычал:
— Тихо! Сядьте все! Не на базаре…
Генералы сразу замолчали, а хозяин кабинета тем временем очень долгим взглядом посмотрел на меня, и в конце концов отеческим голосом сказал:
— Сережа, выполни пожалуйста требование Константина Тарасовича, хорошо? Я полностью ему доверяю, так что бояться нечего.
Молча кивнув, я согласился на запрос от от этого Константина Тарасовича, после чего выбрал нужный промежуток логов, прекрасно представляя — что именно его интересует, и мысленно выдохнув, нажал кнопку отправить.
Сразу после этого мужчина сел, и не говоря ни единого слова прикрыл глаза, явно начав активную работу с интерфейсом. Делать было нечего, и я наблюдал за лицом этого мужика. Сначала оно было спокойным, но потом он начал хмуриться, будто нашел что-то для себя непонятное, а потом он весь как-то напрягся и стал не просто задумчивым, а каким-то даже ошарашенным.
После этого он распахнул свои глаза, и пристально уставившись на меня, практически шепотом спросил:
— Это правда был ты?
Я просто кивнул, и с немного кривоватой усмешкой сказал:
— Да, это и правда был я.
После этого Константин Тарасович посмотрел на меня долгим взглядом, явно переоценивая, а потом повернулся к Роману Григорьевичу, и уверенным, даже несколько протокольным голосом сказал:
— Да, Роман Григорьевич, Сергей был абсолютно прав, и полученная информация действительно относится к высшей категории секретности. Я предлагаю продолжить дальнейшее обсуждение без посторонних.
Хозяин кабинета и правда безгранично доверял этому человеку, потому что без единого вопроса обвел взглядом всех собравшихся, а потом сказал усталым, но в то же время твердым голосом:
— Господа… Прошу всех, кроме Сергея и Константина Тарасовича покинуть мой кабинет.
Собравшимся не очень понравился этот приказ, но спорить с ним по понятным причинам никто не рискнул. Потребовалось всего несколько минут, чтобы в кабинете никого не осталось, и как только входная дверь закрылась за последним человеком, Роман Григорьевич откинулся на спинку своего кресло, и обреченно выдохнув, коротко сказал:
— Рассказывай!