Я отстранённо смотрел на полковника, который, казалось, ждал от меня страха, растерянности, или хотя бы намёка на то, что его слова достигли цели, однако к его огромному сожалению я ничего подобного не испытывал. Внутри меня не было ни трепета перед этим человеком, ни уважения к его погонам, ни боязни его службы…

Раньше, когда я был просто обычным курсантом, запуганным офицерами, которые могли одним звонком разрушить всю мою жизнь, я бы, наверное, сжался, опустил глаза, и тут же начал оправдываться, однако сейчас всё было совсем иначе.

За моими плечами была Сиала. Десятки боёв, сотни поверженных врагов, куча противников, от силы которых трепетал каждый разумный, и подчиняющиеся мне тени… Я прошёл через разлом, уничтожил дом Грознар, вышел победителем после противостояния с мастером Теней — существом, перед которым этот полковник с его четырьмя жёлтыми кольцами ловкости был не более чем муравьём!

Да, сейчас моя сила была очень серьезно урезана, а на шее висел ошейник, но настоящая сила была не только в кольцах и заклинаниях… Именно поэтому все угрозы и попытки запугивания со стороны полковника вызывали у меня лишь лёгкое, почти благодушное удивление.

— Всё это, конечно, очень впечатляюще, товарищ полковник, — сказал я, разваливаясь на стуле и закидывая ногу на ногу.

— Комфортабельная камера, ошейник, ещё и угрозы… Я тронут, честно.

Но знаете… У меня сегодня был просто до безумия длинный и насыщенный на события день, а ещё я тут совсем недавно наглотался газа до отключки, а потом очнулся в бетонном мешке, и, честно говоря, меня что-то после этого всего так на жрачку пробило… Может, мы сначала перекусим, а потом уже продолжим ваш допрос с пристрастием? А то я, знаете ли, очень плохо соображаю на пустой желудок, и ответы мои будут не такими подробными, как вам, наверное, хотелось бы.

Все эти слова я говорил спокойным, даже несколько ленивым голосом, и успел заметить, что после них лицо полковника, который явно не привык, чтобы с ним кто-то разговаривал в таком тоне, слегка дернулось.

Не у всех в этом зале оказалась такая же крепкая нервная система, как у моего собеседника, и как только я закончил свою фразу — стоявший за спиной Стародубца парень не выдержал. Его лицо налилось краской, желваки заиграли, после чего он сделал короткий шаг вперёд, и прорычал с такой злобой, что, казалось, даже стены задрожали:

— А не охренел ли ты, пацан⁈ Тут тебе не ресторан, разносолов нет! Сиди лучше и отвечай, пока тебя ещё вежливо просят!

Я даже не взглянул в сторону этого кадра, сконцентрировав все свое внимание на полковнике — единственном человеке, с которым здесь имело смысл разговаривать, потому что все остальные были лишь самыми обычными статистами, которых я мог бы раздавить одним движением, если бы не ошейник.

Евгений Андреевич, однако, оказался куда более уравновешеннее своего подчинённого, и поднял руку, жестом успокаивая излишне активного Диму, после чего посмотрел на меня по прежнему добродушным взглядом и сказал примирительным голосом:

— Ты не обижайся, Сергей, но в чем-то Дима прав. Мы находимся на режимом объекте, и поэтому рассчитывать на какие-то изыски нам не приходится. Тем не менее — я прекрасно тебя понимаю, и думается мне, что пару бутербродов и чашку горячего чая мы для тебя всё-таки организуем. Тебя же устроит такой перекус?

Усугублять конфликт там, где этого не требовалось, у меня желания не было, потому я кивнул, подумав о том, что даже такая не хитрая еда была бы сейчас очень кстати, после чего кивнул и ответил:

— Да, спасибо Евгений Андреевич. Ваше предложение меня более чем устраивает. Спасибо.

После этих слов полковник повернулся в сторону Димы, и приказал:

— Сходи и принеси… И поживее!

Тот скрипнул зубами, сверкнул на меня полными ненависти глазами, но спорить с начальником не стал, и вышел из зала, громко хлопнув дверью. Глядя на это — я усмехнулся про себя, потому что этот Дима с его бычьей шеей был предсказуем, как поезд, идущий по расписанию.

Злость, желание ударить, чувство собственной правоты и желание выслужиться перед начальством — всё это крупными буквами было написано на его лице, не обогащённом интеллектом.

— Пока Дима ходит, мы с тобой, пожалуй, начнём, и надеюсь в этот раз ты будешь более разговорчив, — сказал Стародубец, снова складывая руки в замок, и внимательно на меня уставившись выпалил первый вопрос:

— Почему ты пропал и не вернулся после провала миссии по спасению нашего абсолюта, Елены? Почему ты не вышел на связь, не доложил о результатах? Ты же прекрасно знал, что тебя ждут, но предпочел это проигнорировать.

Услышав этот вопрос, я вздохнул. Он был вполне ожидаемым, и я заранее знал, что отвечу на него правду. Не всю, конечно, но достаточно, чтобы он понял мою позицию:

— Понимаете, товарищ полковник… Когда операция провалилась и Лену захапали себе Сферы — я начал очень переживать за реакцию встречающей стороны. Мне очень не хотелось терять свою свободу и независимость от чужих решений, а по возвращению меня бы, скорее всего, поставили на учёт, выдали бы какой-нибудь милый артефакт для контроля, по типу этого чудесного ошейника, и заставили бы работать на благо родины, забыв о моих собственных интересах, что для меня было совсем неприемлемо.

Полковник, услышав мой ответ, усмехнулся, а потом участливым голосом спросил:

— Ну и как? Получилось? Сохранить свободу и независимость?

«Приколист…» — подумал я, после чего отзеркалил его усмешку, и оглядевшись по сторонам, произнес:

— Судя по тому, что я сейчас сижу в бетонном бункере с ошейником на шее, и жду, пока ваш Дима принесёт мне бутерброды, — где-то я свернул не туда, и получилось так себе…

Стародубец покачал головой, словно искренне не понимал моих мотивов, после чего сказал:

— Ладно, с причинами разобрались, а теперь позволь второй вопрос… Чем ты занимался всё это время в Сиале? Что делал, с кем встречался, какие силы приобрёл?

«Без ножа же режет…» — подумал я, после чего пожал плечами и ответил:

— Жил, качался, заводил новые знакомства, ну и конечно же новых врагов, чтобы жить не так скучно было… Вы же понимаете, что Сиала — это достаточно суровое местечко, и чтобы просто там выжить, нужно быть сильным, и я делал это. Становился сильнее, дружил с одними, сражался с другими… Ничего необычного.

После этих слов я замолчал, давая понять, что на большие подробности можно не рассчитывать, а полковник ждал… Прошла минута… другая… И все это время я глядел на него с лёгким любопытством, что наконец возымело эффект, и тяжело вздохнув, он сказал:

— Сергей, должен признаться, что я надеялся на более развёрнутые ответы с вашей стороны, но признаюсь… Моя ошибка — я вам не объяснил, что от полноты ваших слов зависит форма нашего будущего сотрудничества. Если вы будете отмалчиваться или давать мне общие фразы, то мне будет крайне проблематично убедить свое начальство, что вы — ценный актив, а не проблема, которую нужно… решить.

Закончив свою мысль, он сделал небольшую паузу, и я заметил, что его пальцы слегка дрогнули, и это небольшое движение позволило мне осознать, что Евгений Андреевич чертовски нервничает, хоть и старается этого не показывать!

В этот момент дверь в зал распахнулась, и мы вновь получили сомнительное удовольствие лицезреть гневно сопящего Диму, вооруженного подносом, на котором стояла одноразовая тарелка с двумя бутербродами — хлеб, сыр, и уже начавшая подсыхать по краям колбаса. Рядом с этим великолепием стояла кружка с мутноватой, заваренной жидкостью, которую здесь, судя по всему, называли чаем…

Весь этот «натюрморт» он бухнул мне на колени, одновременно с чем пробурчав:

— Подавись…

Если он рассчитывал, что это выведет меня из себя, то он жестоко обломался, потому что я даже не посмотрел в его сторону. Вместо этого я резко наклонился вперёд, чуть не уронив добытый поднос, и глядя прямо в глаза полковника, вкрадчиво, почти ласково сказал:

— Сотрудничество — это, конечно, очень прекрасно, и я даже не против его осуществить… Вот только мне решительно непонятно, Евгений Андреевич, почему в вашем понимании сотрудничество — это улица с односторонним движением? Вы задаёте вопросы, я отвечаю. Вы говорите, что от меня нужно, я делаю… А что получу я? Какие такие пряники вы мне предложите, чтобы я добровольно согласился поиграть с вами в эту игру?

Полковник самым натуральным образом опешил от того, куда повернул наш разговор. Судя по всему, он совсем не ожидал, что я начну торговаться, что уж говорить про Диму, взглянув на которого, у меня возникло ощущение, что он был готов в любую секунду броситься на меня.

— Ты охренел, щенок⁈ — наконец прошипел он, не совладав с эмоциями. — Тебе же свободу предлагают! Чего тебе ещё от нас надо⁈

Его возглас оказался успешно проигнорирован с моей стороны, а полковник тем временем откинулся на спинку стула и, поджав губы, ответил:

— Я повторюсь, что исходя из вашего рассказа, мы сможем сделать выводы, что вам можно предложить. Пока же я просто не знаю, чего вам требуется, кроме свободы, да и если задуматься — свобода, Сергей, — это уже не так уж и мало. Вы только задумайтесь! У вас появится возможность вернуться к нормальной жизни, к своим близким, если они у вас есть… И все это будет возможно как только мы снимем ошейник и восстановим вам доступ к системе…

Я на это коротко, беззлобно хохотнул, вот только в этом смехе не было ни капельки веселья.

— Свобода? — переспросил я. — С чего вы взяли, что моя свобода принадлежит вам, чтобы вы могли ею распоряжаться? Вы меня похитили, накачали газом, надели на меня ошейник, заперли в бетонной камере и теперь говорите о свободе? Это как-то… противоречиво, не находите?

Дима в очередной раз не выдержал, что заставило меня задуматься о его проф пригодности и шагнул в мою сторону с побагровевшим лицом. Он ткнул в меня пальцем, и прорычал:

— Товарищ полковник! Ну разрешите мне отвести его в каморку, чтобы провести разъяснительную беседу! Тогда он быстро поймёт, где его настоящее место!

После этих слов он перевёл свой взбешенный взгляд на меня, а потом буквально вытолкнул из себя слова:

— Ты в самом защищённом месте нашей страны, щенок! Ошейник на шее блокирует все твои фокусы! Так какого черта ты здесь раскомандовался и строишь из себя не пойми кого⁈

— Дима! — требовательно, почти по-отечески, прервал его полковник. — Попридержи язык.

Тот замолчал, но его взгляд, устремлённый на меня, не обещал мне ничего хорошего.

Евгений Андреевич после этого посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, и наконец растеряв всю свою добродушность, сказал:

— Ты, похоже, и правда не до конца понимаешь всю глубину проблемы, Сергей… Для нас ты сейчас по факту — самый обыкновенный предатель. Даже больше того — дезертир. И то, что я с тобой сейчас здесь любезничаю и пытаюсь договориться, — это лишь моя блажь и желание не создавать конфликта с потенциально сильным союзником. Однако если ты продолжишь действовать в том же духе, если будешь ставить свои условия там, где их никто не собирается принимать, — разговоры с тобой пойдут совсем в другом ключе.

На несколько мгновений он замолчал, давая мне время, чтобы осознать сказанное, и я это сделал, а потом мне стало почти смешно. Угрозы, давление, попытка сломать меня — все это было детским лепетом по сравнению с тем, что я проходил в Сиале. Ведь там моими врагами были монстры с десятками колец становления, а здесь — всего лишь люди с четырьмя.

Под внимательным взглядом полковника я выпрямился на стуле, после чего потянулся, как кот, и, глядя прямо в его глаза, сказал равнодушным голосом:

— Я не отказываюсь от сотрудничества с вами, товарищ полковник, вот только это сотрудничество будет возможно исключительно на моих условиях. Пока вы этого не поймёте — разговора с вами у нас не получится.

«Вот так вот… Шах и мат!» — подумал я, со скрытым наслаждением наблюдая за лицами собравшихся, которые в очередной раз потеряли дар речи от моей наглости, а потом полковник с окаменевшим лицом сказал сухим и безжизненным голосом:

— Уведите его обратно в камеру.

Сразу после этих слов Дима, не скрывая своего злорадства, схватил меня за локоть и рывком поднял со стула, одновременно говоря:

— Пошли, щенок… Прогулка окончена.

Мне ничего не стоило уложить мордой в бетон этого зазнавшегося вояку, однако это было лишено какого либо смысла, кроме морального удовлетворения, потому я не стал сопротивляться и позволил себя увести.

Спустя несколько минут меня вновь затолкнули в знакомую камеру, сразу после чего я услышал за спиной глухой, металлический лязг захлопнувшейся двери, которая надежно отрезала меня от остального мира. Когда я обернулся и уставился на маленькое зарешеченное окошко, за которым самодовольно ухмылялся Дима, то почувствовал, что внутри меня медленно, но верно закипает холодная ярость на сложившуюся ситуацию.

Медленно опустившись на пол, я прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза, чтобы попытаться успокоиться. Паника — очень плохой советчик, а гнев — не менее плохой помощник. С этими мыслями я глубоко вздохнул, задержал дыхание на несколько секунд и медленно выдохнул, стараясь прогнать из головы все лишние мысли, что рассуждать расчетливо, без лишних эмоций.

Ошейник. Вот что сейчас определяло всё. Эта мягкая, почти незаметная полоска на шее делала из меня магического инвалида, лишая практически всех системных функций, и превращая грозного монарха в обычного, пусть и сильного человека.

Без теней, без навыков, без возможности призвать лиса или использовать пространственный рюкзак я был фактически беспомощен, и это бесило.

Самостоятельно выбраться у меня не было практически никаких шансов, и даже если бы я каким-то чудом оглушил охранников, открыл дверь, и прошёл по коридорам — ошейник всё равно оставался на мне, и где-то там, в недрах этого бункера, сидел человек с пультом, который мог в любой момент нажать кнопку и отправить меня в глубокий обморок, а может, и не в обморок… Кто знает, на что способны эти люди?

Значит, у меня не оставалось иного выхода, кроме как прибегнуть к помощи со стороны, и кандидат на эту помощь у меня был только один… Шани.

Мысленно открыв интерфейс, я нашёл раздел сообщений, где тут же выбрал адресатом девушку и набрал: «Шани, как вы там? Лис тебя вытащил?», — и нажал отправить, чтобы в следующее мгновение уставиться на уже знакомую, начавшую надоедать до зубовного скрежета строчку:

Доступ заблокирован! Обнаружен активный ошейник подавления! Функция обмена сообщениями недоступна!

— Чёрт! — выругался я вслух, после чего закрыл интерфейс и откинул голову назад, больно ударившись затылком о бетон.

Эта боль немного меня отрезвила, и настроила мои мысли на нужный лад:

«Да, систему эти нехорошие человеки заблокировали мне надежно, но у меня ведь есть еще связь с лисом, которая работает на совершенно других принципах! А ну-ка… Проверим…»

Закрыв глаза, я хорошенько сосредоточился, представив своего верного спутника, и хоть далеко не сразу, но связь все-таки установилась! Сначала я чувствовал только лёгкое, едва уловимое тепло где-то в груди, но как только я попытался в него погрузиться, то тепло резко стало сильнее, а в следующее мгновение я ощутил чужое, но такое родное присутствие…

Скупо улыбнувшись, я постарался получше настроиться на этот образ, а потом меня буквально закрутило его эмоциями…