Пришел в себя я от дикой, пульсирующей боли в голове, которая буквально раскалывала мое сознание, но не смотря на это сразу же попытался разобраться — куда меня занесло.
Я прекрасно помнил, что осуществлял перенос из большого, хорошо освещенного зала, однако сейчас я находился в очень темном месте, да и если верить ощущениям — пространство тут было совсем небольшим.
Лицом я прекрасно чувствовал, что лежал на каком-то ковре, а значит все-таки есть шансы, что перенесся я верно, а чтобы наконец с этим разобраться я попробовал пошевелиться, чтобы встать, но как только я это сделал — боль в голове многократно усилилась, отдаваясь в висках глухим, пульсирующим эхом.
Внезапно я услышал где-то рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, тяжёлое, прерывистое дыхание, и в то же мгновение вспомнил девичьи руки, крепко меня обнимающие во время переноса. Я мгновенно отринул собственные болевые ощущения и подполз к девушке, после чего прохрипел чужим голосом:
— Шани? Шани, ты здесь?
— Кейрон… — донесся из темноты слабый, напуганный, но такой родной голос, который тут же спросил:
— Где мы? Что вообще происходит?
— Не знаю, — ответил я, и тут же добавил:
— Но точно знаю, что нам нужно отсюда выбираться, и делать это надо очень быстро.
После этих слов я все-таки заставил себя сесть и оглядеться, благо глаза теневого монарха хоть чуть-чуть, но все-таки были приспособлены для такого фокуса. Несколько мгновений тишины, и я с горечью признал, что судя по всему очень сильно недооценил креативные способности руководства родного государства…
Дело в том, что хоть под ногами у меня был вполне узнаваемый ковер, точная копия которого находилась в том зале, откуда я переходил в Сиалу, однако все остальное кардинально изменилось. Какой-то умник додумался поставить на это место гигантский колокол, и судя по датчику объема в углу он уже прекрасно знал, что его ловушка уже не пуста.
— Шани, — тут же сказал я, нащупав её руку в темноте. — Ты должна немедленно активировать возвращение в Сиалу. Прямо сейчас.
— Что? — переспросила она с самой настоящей паникой в голосе. — Кейрон, ты что, забыл? Там в пещере мастер Теней, и если я появлюсь перед ним, то что он со мной сделает?
— Он не будет сидеть там вечно, — перебил я девушку. — Мастер Теней уже понял, что перенос пошел не по плану, и сейчас будет стараться найти меня, поэтому у тебя есть все шансы проскочить незамеченной! Так у тебя все равно больше шансов, потому что сейчас мы в моем мире и здесь я не смогу защитить тебя так, как делал это в Сиале!
— Но… — начала она.
— Шани! — прикрикнул я на девушку, и она замолчала. — Пожалуйста. Сделай это для меня.
Несколько секунд под нашим колоколом стояла идеальная тишина, а потом я услышал, как она глубоко вздохнула, после чего прикрыла свои глаза, сосредоточилась… А потом ее лицо стало удивленным, и я бы даже сказал — напряженным.
Не успел я спросить у нее что случилось, как она растерянным голосом сказала:
— Кейрон, мне система написала, что я до сих пор нахожусь в царстве Сиалы и не могу быть туда перемещена, но это… это же невозможно!
Сказать, что эта новость меня ошарашила — это, считай, промолчать.
— Но как же так? Мы точно совершили перенос и я уверен, что мы больше не в Сиале! — пробормотал я, на что уже натурально паникующая девушка ответила:
— Я не знаю! Но система никогда не врёт! Она говорит, что моё местоположение — Сиала, и точка!
На несколько мгновений я замолчал, пытаясь переварить полученную информацию, а потом осознал, что на самом деле — все правильно. Этот системный механизм предназначен для транзита из материнского мира в мир Сиалы и обратно, вот только Шани сейчас находилась не в своем материнском мире, а значит и механизм этот активировать не могла!
И в этот самый момент я услышал шипение.
Сначала оно было тихим, едва различимым, и я даже подумал, что мне просто показалось, однако с каждым мгновением оно все усиливалось, и больше игнорировать этого я не мог, тем более что начал ощущать сладковатый, приторный запах, от которого сразу же закружилась голова.
— Газ, — выдохнул я, и в этот момент до меня наконец дошло… — Они специально накрыли место моего перехода куполом и теперь накачивают его газом! Это ловушка!
— Что? Какой газ? Кейрон, помоги! — крикнула Шани, которая уже явно очень сильно жалела, что прыгнула в не предназначенный для нее портал.
— Сейчас… Я попробую призвать тень. — сказал я, стараясь успокоить девушку, и уверенным голосом добавил:
— Крушитель пробьет стены и мы сможем выйти наружу!
Почему я был так уверен, что призыв будет возможным? О… Тут все дело было в формулировках! Мастер Теней заблокировал мне все активные навыки, связанные с тенями, и новых теней я захватывать пока что не могу, да… Но вот все, что касается уже захваченных теней — это обычный призыв, и на это запрет не распространялся!
Сосредоточившись на призыве, я активировал иконку крушителя, однако интерфейс к моему ужасу сразу же выдал ошибку:
Ошибка призыва! Выбранное пространство слишком мало для призыва выбранной тени!
— Фаталити… — тихо сказал я, чувствуя, как голова становится тяжелой, после чего попытался встать, чтобы самому попробовать сдвинуть колокол, но ноги меня уже не слушались, а сладость во рту постепенно становилась невыносимой, говоря мне о том, что до полной отключки осталось совсем недолго.
Шани первое время что-то пыталась сказать, но вот уже несколько минут с ее стороны не было ни единого слова, а когда я повернул в ее сторону голову, то увидел, что она сидела, привалившись спиной к стенке колокола с закрытыми глазами в крайне неестественной позе.
Я не мог допустить, чтобы она попала в руки этих страшных людей, и на последних крохах сознания призвал своего верного компаньона, после чего отправил ему образ Шани и приказ спасти ее во что бы то ни стало…
Последнее, что я увидел, прежде чем провалиться в темноту, как фигура лиса касается хвостом тела девушки, а в следующее мгновение они исчезают, оставляя меня в одиночестве…
И вновь я очнулся из-за дикой, пульсирующей боли в голове, к которой уже даже начал привыкать. В этот раз я лежал на чём-то твёрдом и холодном, а когда я открыл глаза, то сразу же увидел тусклый, желтоватый свет, который лился через крохотное окошко под далеким потолком.
Осмотревшись по сторонам, я осознал, что лежал прямо на бетонном полу в маленькой, квадратной комнате с бетонными стенами, в которой не было совершенно ничего, кроме грязного, истлевшего матраса, валявшегося в дальнем от меня углу, но выглядел он настолько непрезентабельно, что у меня даже мысли не возникло попробовать повысить собственный комфорт за его счет.
Помимо всего прочего в месте моего заключения была весьма массивная железная дверь с небольшим окошком по центру, которое было затянуто толстым стеклом.
— Эй! — крикнул я, хриплым голосом, заколотив в дверь. — Есть тут кто⁈
В ответ — тишина, и только где-то далеко слышалось монотонное гудение, похожее на работу вентиляции. Я обошёл комнату в слепой надежде найти другой выход, но конечно же устроители этого места позаботились, чтобы тут не было ни единой лишней щелочки.
В этот момент окошко в двери открылось, и в камеру забросили мягкий пакет с небольшим количеством жидкости внутри, после чего грубый голос сказал:
— Выпей это, тебя отпустит после газа.
К тому времени головная боль уже настолько меня доконала, что я даже не стал раздумывать и тут же употребил эту подачку, сразу после чего почувствовал, как мерзкая боль начала утихать, а мысли прояснились. Силы начали стремительно возвращаться ко мне, и подойдя к двери я с новой силой заколотил в нее, одновременно крича:
— Эй! Выпустите меня! Мне нужно поговорить с вашим старшим!
На несколько секунд в окошке промелькнуло равнодушное лицо мужика лет сорока с коротким ежиком темных волос и холодными глазами, и поймав мой взгляд он усмехнулся, после чего сказал, поворачиваясь к кому-то:
— Старшего ему… Слышь, Петрович, этот ублюдок еще старшего к себе требует!
— Ага, — донёсся из-за спины другой, не менее равнодушный голос. — Щас, только шнурки поглажу, и побежал…
— Сиди, — сказал первый, снова повернувшись в мою сторону. — Мы тебя ждали больше двух недель, так что теперь твоя очередь ждать, а будешь вякать — я доложу, что ты оказал сопротивление при задержании… Я доступно объясняю?
Услышав такое предупреждение, я в бессилии замер на несколько секунд, а потом, не в силах больше сдерживать ярость, со всей силы пнул дверь ногой, и от этого удара массивная дверь к полной моей неожиданности немного выгнулась.
Для моих тюремщиков такой фокус тоже оказался весьма серьезным сюрпризом, и они сразу же отбросили в сторону все шуточки, одновременно с чем сказав:
— Эй, малой, не бузи! Позовём мы тебе старшего, обожди только чуток…
— Так бы сразу… — тихо пробурчал я, после чего отошел в глубину камеры и выдохнул, чувствуя, как гнев постепенно утихает, уступая место холодной, расчётливой тревоге.
Прислонившись спиной к холодной стене, я медленно сполз на пол, обхватив колени руками. В голове по прежнему слегка шумело, но деактиватор сделал своё дело, и теперь я хотя бы мог связно думать.
Первым делом я решил проверить состояние своего компаньона, для чего открыл интерфейс, который почему-то выглядел очень тускло, перешёл на вкладку лиса и с огромным облегчением увидел его активную зелёную иконку, которая говорила о том, что мой пушистый друг жив и здоров.
Значит, он всё-таки успел, и утащил Шани из расставленной на меня ловушки, и это не могло не радовать. Я понятия не имел — куда именно он её уволок, но самое главное заключалось в том, что она была в безопасности, а значит у меня отныне были развязаны руки, и это придавало сил.
Переведя взгляд на другие вкладки интерфейса, я с удивлением заметил, что почти весь функционал системы был для меня неактивен! Большая часть иконок была мертвая, и все мои навыки, способности, и даже инвентарь — всё это было залито серой, безжизненной пеленой.
Отказываясь верить в это, я попытался мысленно призвать из пространственного рюкзака хотя бы один фиал с элексиром, однако система была беспощадна и выдала короткое, рубленое сообщение:
Ошибка! Доступ заблокирован! Обнаружен активный ошейник подавления! Основные системные функции недоступны до его деактивации!
— Ошейник? — прошептал я удивленным голосом и тут же вскинул руку к шее, сразу же наткнувшись пальцами на мягкий, почти незаметный ободок, который плотно прилегал к коже. Этот ободок был теплым, и как только я его коснулся, тот вдруг чуть заметно сжался, будто предупреждая меня: «Не рыпайся, а то задушу».
Я отдёрнул руку, и ошейник тут же расслабился, возвращаясь в исходное состояние, после чего я протянул глухим голосом, осознавая все отчаяние своего положения:
— Вот это приплыли…
После этого открытия я уставился в потолок, очень серьезно задумавшись… Дело в том, что я совсем не ожидал, что за столь короткое время такие штуки окажутся на Земле, но действительность оказалась куда суровей моих ожиданий.
Я не верил, что такие артефакты получили повсеместное распространение, а значит те, кто меня схватил, очень хорошо подготовились к моему появлению, отлично представляя — на что я способен.
Додумать эту мысль я не успел, потому что именно в этот момент за дверью послышался шум. Сначала это были лёгкие, едва уловимые шаги, отдающиеся эхом в бетонном коридоре, а потом — скрежет металлических задвижек, и я понял, что этот кто-то явно пришел по мою душу.
В то же мгновение мое сердце учащенно забилось, но я заставил себя не нервничать и сохранять спокойствие. Вместо глупых действий, я поднялся на ноги, отряхнулся и сложив руки за спиной, встал в центре камеры, глядя на дверь, которая спустя несколько мгновений открылась с протяжным стоном металла.
На пороге сразу же показались два человека в камуфляжной форме, которые имели одинаковую короткую прическу и одинаковый холодный, ничего не выражающий взгляд. Опустив глаза чуть ниже, я увидел, что у одного из них на поясе висела дубинка, а другой оказался куда более «прокачанным» тюремщиком, и являлся гордым носителем целого пистолета.
После открытия двери они отработанным движением зашли внутрь моей камеры, и буквально за несколько мгновений скользнули глазами по мне и по обстановке, проверяя не задумал ли я чего плохого, после чего тот, что постарше сказал голосом, не терпящим возражений:
— Выходи, тебя хотят видеть…
— И не вздумай выпендриваться, а то ошейник твой шуток не понимает! — добавил второй, заставив меня раздраженно поморщиться. Совладав со своими эмоциями Я кивнул и, не говоря своим тюремщикам ни единого слова, шагнул в направлении двери.
Меня вывели в длинный коридор с такими же бетонными стенами, на потолке которого горели тусклые лампы накаливания, расположенные через каждые 10 метров, и спустя несколько поворотов я увидел, что в конце этого коридора находится ещё одна массивная дверь, но уже с электронным замком, а рядом с ней стояла парочка охранников с укороченными автоматами, при взгляде на которых все шутливое настроение моментально исчезало.
Нас беспрепятственно пропустили, и я продолжил свой путь под пристальным контролем шедших позади охранников, которые хот и не прикасались ко мне, однако я прекрасно чувствовал, что при любой попытке бегства мне придется ой как не сладко.
Спустя несколько минут мы прошли очередную дверь весьма впечатляющих размеров, и к собственному удивлению я оказался в просторном помещении, которое, судя по всему, было чем-то вроде командного центра.
Здесь было множество столов, целая куча мониторов всех форм и размеров, а так же целая толпа людей, которая сосредоточенно смотрела в эти мониторы, получая какую-то информацию.
У дальней стены этого зала обособленно стояли три человека — два охранника с автоматами наперевес, и один человек в костюме, который, судя по всему, был здесь самым главным.
Не смотря на весьма почтенный возраст, что выдавала седина на висках, он был весьма подтянут и буквально пылал скрытой энергией. Под его ногами медленно вращались четыре желтых кольца становления, и когда мы зашли внутрь зала — он тут же уставился на меня своими пронзительными глазами, с холодным любопытством.
— Ну здравствуй, Кейрон… Или к тебе лучше обращаться более привычно, Степанов Сергей? — сказал он спокойным, можно даже сказать дружелюбным голосом, сразу после чего продолжил:
— Ты даже не представляешь — как давно я ждал нашей встречи, и вот… Она состоялась. Можешь обращаться ко мне полковник Стародубец, ну или просто Евгений Андреевич… Садись, разговор будет долгим.
С этими словами он указал на стул, стоявший посреди комнаты, куда я тут же, без особых раздумий сел, после чего коротким жестом указал на свое ни с кем не согласованное украшение и сказал:
— Для более доверительной беседы, Евгений Андреевич, было бы неплохо эту штуку с моей шеи снять… Так сказать — в качестве жеста доброй воли.
— Это невозможно, — покачал головой Стародубец. — По крайней мере до тех пор, пока ты не ответишь на наши вопросы…
— На какие?
— На многие, — он сел напротив, и сложив руки в замок, посмотрел на меня тяжёлым взглядом, после чего продолжил:
— Ты исчез на несколько недель, и вернулся с силой, о которой мы можем только догадываться. Ты — наш единственный источник информации о том, что происходит в Сиале, а так же ты, возможно, наш главный козырь в одном крайне важном деле…
— А если я откажусь говорить, а уж тем более помогать вам? — прямо спросил я, на что тут же получил не менее прямой ответ:
— Тогда ты останешься здесь, — спокойно сказал Стародубец. — В твоей комфортабельной камере с ошейником на шее, и будешь ты там ровно до тех пор, пока мы не решим, что с тобой делать дальше…