Но прямо сейчас мне было, увы, не до усиков и их обладателя. Я дождался, когда церемониймейстер объявит о моем прибытии, нашел взглядом главу города и отправился к нему. Этикет требовал засвидетельствовать почтение хозяину дома. Хотя в моем случае искренним почтением даже не пахло.

— Петр Григорьевич, — приветствовал я его с легким поклоном.

— Дмитрий Михайлович, — расплылся князь Черкасский в приторной улыбке. Меня аж передернуло. — Ну что же вы. Уже сколько дней в городе, а ко мне не заходите. Не хорошо.

— Как приехал, столько дел навалилось, что и поспать некогда, — с ноткой извинения в голосе ответил я. — Но вот я здесь. Счастлив знакомству.

— Я тоже. Дайте-ка взглянуть на вас, капитан.

Конечно, это был тот толстяк, с которым общался Перов. Князь изображал само радушие и учтивость, но я видел его глаза, заплывшие жирком, колючие, изучающие. Мне оставалось радоваться, что он не псионик.

После дежурного обмена любезностями глава города так же дежурно познакомил меня с некоторыми гостями. При этом он словно бы не заметил канадских торговцев. Зато свернул к князю Щербакову, но тут я сам его остановил и сказал, что мы уже знакомы. И сам указал на собеседников Перова.

— Ах верно, достопочтенные сквайры с Альбиона, — «спохватился» Черкасский и неохотно подвел меня к ним.

И тут меня ждал еще один «привет» из прошлого — князь представил одного как сквайра Вессона, а другого, того с усиками, как Смита. Скарлетт явно пребывала в хорошем настроении, когда так называла своих подручных. Потому что в этом мире Хорас Смит и Дэниел Вессон погибли во время гражданской войны между северными и южными штатами Америки. И не успели создать свои знаменитые во многих других версиях Земли револьверы и прочее оружие.

А господин Смит немного напрягся при виде меня. Я тоже напрягся, потому что он не совсем человек и мог почуять мою силу. А еще в момент, когда надо пожать руки, он «чихнул», прикрывшись как раз правой рукой. Но мне уже не требовался физический контакт, чтобы понять его сущность. Сквайр Хорас Смит человек лишь на половину. На вторую половину он фейри из Тир На Ног. Такое я ощущал и от барона Корфа, только он свой, а этот чужак. Но при этом меня не переставали смущать эти усики.

И тут я вспомнил. Их описывал Мишка Меньшиков еще в Мадриде после очередного сеанса снохождения. Подручный чародей моего покойного братца. Как же его… точно, князь Репнин, Геннадий Ильич. И ведь не отозвали его, когда я приехал. Скарлетт идет ва-банк или настолько уверена в том, что переиграет меня? Ну что же, посмотрим. Зато теперь я не сомневался, что в роли Трелони должен был выступить один из них.

Я перекинулся с «торговцами» парой вежливых, ничего не значащих фраз и отошел. Провел на приеме положенное приличием время и тихо удалился. Я здесь не ради развлечений — увидел все, что нужно, теперь пора действовать.

Как жаль, что я тут меньше недели и еще не приобрел своих соглядатаев. Хотя стоп! Их нет среди людей. Зато есть нелюди, которые везде. Домовые все видят и слышат. Да и какие-нибудь оборотни тут могут жить. И про духов забывать нельзя.

С такими мыслями я вернулся домой, переоделся, согрел молока и позвал домового.

— Мирон! Выходи, разговор есть. И угощение.

Он пришел тут же. Маленький дедушка в классической косоворотке, штанах, подпоясанных широким кушаком, и сафьяновых сапожках. Сел за стол и посмотрел на стакан молока и ломоть хлеба голодными глазами. Словно век не ел.

— Приятного аппетита. Ешь и пей, пока не остыло, — пригласил я. — А потом разговор.

Домовой кивнул и начал аккуратно есть. Чтобы не терять времени и не смотреть ему в рот, я встал к плите и занялся своим ужином — на приеме не едят, там танцуют и общаются. Пока мясо с овощами тушилось, мы сели говорить.

— Благодарствую, Темный. Что ты хочешь? — почтительно, но с некоторой опаской спросил Мирон.

— Мне нужны сведения о двух якобы торговцах с Альбиона.

— Тут такие не живут, — быстро ответил он.

— Я знаю. Мне нужно знать, где они живут и о чем говорят, — невозмутимо сказал я.

— Но я же тут. В доме столько квартир, столько дел. Еще и за твоей больший призор, — сказал он и забегал глазами.

— Ты ерунду не говори, — снисходительно заметил я. — Если бы каждый домовой безвылазно сидел только на своей территории, вы бы вымерли.

— Ну… — неловко поерзал он.

— Я не понимаю. Я что-то плохое тебе сделал или обидел чем? Ты же знаешь, что грядет, почему не хочешь помочь?

— Да я… ох… не привык я. Прости, Темный. Обычно мне приказывают, а вот так не обращаются. Сказывай, что надобно, — решительно сказал он.

— Два торговца. Называют себя Смит и Вессон. Но Смит точно русский. И наполовину фейри. Мне нужно знать, где они живут, чем на самом деле занимаются. Все, что можно о них узнать. Поспрашивай у других домовых. Если в их доме ваших нет, укажи на оборотня или кого-то еще, кто может помочь.

— Задачка, — пробормотал Мирон и почесал бороду. — Если они в их консульстве живут, то там наших нет. Поспрашаю. Только ты хоть намекни, что там может быть.

— Я почти уверен, что один из них должен был забрать амулеты защиты от духов земли для кражи черепа шамана. Теперь череп им не достать — не этим путем. Они будут искать другой путь или другую цель.

Домовой покивал и… исчез. Но тут же снова появился с виноватой моськой.

— Прости, Темный, задумался. Так я пойду или еще что хочешь?

— Иди, — с теплой улыбкой сказал я. — Мне нужны эти сведения чем быстрее, тем лучше.

— Все сделаю. И не только я, — пообещал он и снова исчез.

А я спокойно поужинал и лег спать. Еще подумал позвонить в Москву и сообщить о Репнине, но решил не дергать Юсуповых по каждой мелочи. Вот наберется побольше, тогда и сообщу все скопом. К тому же мне не нужно сейчас лишнее внимание — так и Скарлетт можно спугнуть. Или спровоцировать на что-то, что выйдет боком не только мне. Нет, я с ней тихо разберусь.

Утром я проснулся от ощущения присутствия. Прислушался и едва заметно приоткрыл глаза. И тут же с улыбкой открыл их полностью и потянулся.

— Доброе утро, Мирон, — сказал я домовому, что сидел на стуле с одеждой и скромно ждал моего пробуждения. — Есть новости?

— Да, Темный. Не хотел тебя будить, ибо денек тебе предстоит долгий. — Сегодня домовой выглядел более серьезным и собранным. И усталым. — Прав ты оказался. Эти двое людишек нашли, не местных, что на заработки приехали. Деньгу им посулили большую, чтобы они в Навь смотались за какой-то вещичкой.

— Люди какие? Простые, чародеи или аморфы? — Я сразу проснулся и сел в кровати. Подниматься не стал — нечего светить голым задом перед домовым. — И сколько их. Когда идти собираются?

— Скоро собираются, команды ждут. Четверо их. Один слабенький чародей, всего с одной веточкой, остальные простые.

— Веточка-то какая? И школа какая?

— А, так природный он. А ветка призыва.

— Горбунков тоже уже созвали? — уточнил я.

— Ажно пятерых, — фыркнул Мирон.

— Их четверо, а коней пять, — пробормотал я. — На всякий случай или один из этих двоих с ними пойдет? Это я не тебе. Спасибо. Еще что-то узнал? Может, оборотня подскажешь знающего?

— Да, как ты и сказал, домовых у них нет, но духов местных они изгнать не смогли — они повсюду. Это все поведал дух огня из их камина. А еще я сам говорил с одним оборотнем, — доверительно сообщил домовой и подался вперед. — Он сказал, что в последние месяцы серая земля подобралась ближе к городу.

А вот это плохо. Серой землей нелюди порой называли нейтральную территорию, где Навь смешивается с соседним Подмиром. Происходить это может только по одной причине — люди из Альбиона каким-то образом захватывают наши земли. Но если войны нет, способ только один, торговый. Теперь я знал свои планы на сегодня.

— Спасибо, Мирон. Я умоюсь и оставлю тебе молока на столе. Булку хочешь или черный хлеб больше уважаешь?

— Да я… все люблю. Тут меня не особо балуют, — скромно сказал он и спрыгнул со стула.

— Я понял тебя, — с улыбкой сказал я.

Он исчез, а я поднялся и отправился в душ. Потом позавтракал, оставил молоко и прочие вкусности для Мирона и отправился в город.

Первым делом я добрался до городской управы, а конкретнее до кадастровой палаты. Разумеется, мне там сильно удивились, но выдали все, что я потребовал и ответили на все вопросы. Конечно, я попросил, чтобы о моем визите не распространялись, особенно князю Черкасскому, но не особо верил в их сознательность. Даже слова, что разглашение может быть расценено как государственная измена, вряд ли удержат их длинные языки за зубами.

Но я нашел подтверждение словам домового и забрал документы с собой. Черкасский действительно продавал разрешения на покупку земли вокруг Алексеевска подданным Альбиона. А это уже точно государственная измена. Остается понять, куда смотрел Перов, и почему не рассказал мне сразу. Впрочем, Тайная Канцелярия лезет в финансовые вопросы только если есть повод, как у меня сейчас.

С такими мыслями я доехал до конторы. Махнул рукой Свиридову. Странно, почему уже который день подряд я вижу его на посту? Это дело вообще для какого-нибудь ефрейтора, максимум подпрапорщика. А тут целый корнет штаны протирает.

Но сейчас меня волновал более серьезный вопрос. С ним я поднялся на второй этаж. Заглянул в кабинет, куда перебрался Перов. И пусть он занимал его один, но о прослушке я помнил. Потому молча качнул головой, призывая поручика выйти. В полном молчании мы вернулись на улицу. Здесь точно не может быть прослушки.

— Что накопал? — без предисловий спросил он.

— Те двое, с кем ты вчера говорил, не торговцы. Один из них вообще не совсем человек. Они собрали группу для похода в Навь. Идут в ближайшее время на Горбунках, — сказал я и посмотрел Перову в глаза. — Ты знал, что Черкасский незаконно продает земли альбионцам?

— Что⁈ Нет, — потрясенно воскликнул он и в сердцах сплюнул. — Мне приказали не смотреть в его сторону. Я даже тайком подсмотреть за его делами не мог — узнали бы.

— Понимаю. Губернатор и генерал в столице губернии тоже замазаны? — мрачно уточнил я.

— Разумеется. Иначе я не смог бы так быстро сократить штат.

— Черт. Не хотелось будить Романа Алексеевича раньше времени, а придется, — вздохнул я.

— Кого?

— Князя Юсупова.

— Никак не привыкну, что ты запросто можешь позвонить таким людям.

— Его сын — мой друг. К тому же я работал под его началом, — пожал я плечами.

— Повезло тебе с выпуском. Но зачем будить? Позвонишь через пару часов.

— Должно быть уже сейчас Черкасский узнал, что я поднимал документы по земляным сделкам. Вряд ли он будет сидеть и ждать. Даже за час многое можно сделать. А уж за два-три и улететь можно. Или уйти через Навь.

— Да, ты прав. Ладно, что дальше?

— Для тебя дальше зависит от того, готов ты раскрываться или нет, — ответил я, внимательно наблюдая за ним. — И Черкасского брать под арест тебе.

— Все только начинается. Я могу еще пригодиться как двойной агент, — ответил он после короткой паузы. — А за князем отправляй Хилкова. Потому что я должен буду его «случайно упустить».

Я кивнул. Это логично. И будет еще одной проверкой. Если что-то пойдет не так с этой группой, я буду знать, кто виноват. И с арестом он прав — эту проверку Перов прошел.

— Хорошо. Возможно, «торговцы» попросят у тебя прикрытия. Тогда сообщишь, где. Кощей прислал мне список артефактов, которые могут их заинтересовать. Три из них как раз в Нави. А я сейчас домой звонить в Москву, потом к Яге.

— Но у нее нет телефона, — заметил поручик.

Я достал блокнот и написал телефон ангела. Оторвал страницу и передал Перову.

— Это телефон Кирилла Вяземского, он поручик Надзора и мой друг. Он в курсе дел. Сообщишь ему, а он уже свяжется со мной — ему проще.

— Пятый день в городе, а уже такие связи. Шустрый ты, Дима, — усмехнулся он, прочитал номер и тут же поджег его зажигалкой. — Хорошо, если ко мне обратятся, я позвоню ему. Это все?

— Последнее. Почему Свиридов пятый день на приеме?

— У него колено болит– серьезное ранение было. Так что он всегда там.

Я принял к сведению и мы разошлись. Надо будет проверить про колено. Во всяком случае пить оно ему точно не мешает. А так очень удобно — сидишь, не напрягаешься, при этом все новости проходят через тебя.

Я отдал приказ об аресте Хилкову поехал домой. Посмотрел на часы — в Москве всего шесть утра. Хорошо, что князь у нас ранняя пташка. Но рад все равно не будет. И я набрал его номер. Ответил как всегда дворецкий.

— Это уже становится дурной традицией, ваше сиятельство, — недовольно заметил он, но трубку хозяину передал.

— Да, Дмитрий, что стряслось? — ответил хриплым после пробуждения голосом мой начальник.

— Простите за ранний звонок, Роман Алексеевич, без нужды я бы не позвонил. У нас тут измена и взяточничество, — сообщил я и кратко рассказал о главе города и пособничестве из столицы губернии.

— Я так и понял, что тебя не просто так туда «сослали», — со вздохом сказал князь. — Доказательства есть?

— Что касается Черкасского, держу документы в руках. И в этот момент его уже должны арестовывать. По поводу столичных — улики только косвенные. Но если вы копнете, все вылезет. Позвонил сейчас, потому что уже через час может быть поздно. Как только губернатору станет известно об аресте главы Алексеевска, он начнет уничтожать улики.

— Хорошо, буду копать. Но это ведь еще не все?

Вот тут уже осторожнее — врать нельзя, но и спровоцировать бурную деятельность со стороны Москвы нельзя.

— Вы проницательны, Роман Алексеевич. Тут ведется сложная игра. Скарлетт где-то рядом. И я ее достану.

— Ты достанешь, — мрачно повторил Юсупов. — Хочешь сказать, чтобы мы тебе отсюда подыграли, но к тебе с активностями не лезли?

— Простите, но да, ваша светлость, — ответил я, подпустив в голос нотку извинения. — Пока я делаю вид, что ничего не знаю и не понимаю, она ведет себя смело и может допустить ошибку. Но стоит Скарлетт заметить активные действия с нашей стороны, как она снова исчезнет. Или сделает ход, которому мы не сможем противостоять.

— Звучит серьезно. Что на кону, Дима? — От моих слов он явно проснулся, если судить по более жестким нотам в голосе.

— Как минимум извержение вулкана и уничтожение Алексеевска, — честно сказал я. — Даю слово, что не допущу этого.

Последовала долгая пауза.

— Действуй, — наконец, сказал князь. — Звони в любое время. Домашних я предупрежу. Звони мне. Даниил в Таганроге.

— Благодарю, Роман Алексеевич.

Мы попрощались и я положил трубку. И только теперь позволил себе вздохнуть с облегчением. Князь разумный человек. В состоянии истерики я видел его лишь раз — в нашу первую встречу. Но тогда его можно было понять — он переживал за единственного сына. С тех пор я не помню от него нерациональных решений. Что логично для человека на его должности.

Затем я быстро поел, переоделся в форму спецназа — берцы, штаны с дополнительными карманами, водолазка и куртка. Перчатки я оставил свои, разумеется, и свой кинжал. Быстро описал Кощею ситуацию с группой для добычи артефакта и попросил прислать Воя.

«Вой не успеет вовремя, — последовал короткий ответ. — Жди Рыка. Ты его знаешь».

Да, я помнил Волка с черными ушами. В той погоне пять лет назад именно он командовал стаей. Ладно, главное, чтобы успел. И я погнал к Яге.

— Все знаю, — сказала она, стоило мне появиться на ее поляне. Избушка уже стояла ко мне передом, а бабушка явно ожидала меня, сидя на ступеньках. — Заходи, Темный. Царь сказал ждать тебя.

— Я так и понял. Сможешь почувствовать чужаков?

— Если они зайдут на серой земле, нет. А вот когда перейдут границу, так сразу.

— Может, имеет смысл ждать их у дома? — предположил я.

— Нет, Альберт, оборотень, сказал, что группа не там. И не знает где — упустил, — недовольно сказала Яга. — Наверняка заметили его и сбили след.

— Ладно. Нам главное успеть до того, как они уйдут с артефактом, — сказал я. — Пока они будут добывать его, мы и подойдем. Потом уничтожаем их, забираем их добычу и прячем в другом месте.

— Хорошо, Темный. Остается ждать.

Долго ждать не пришлось. Примерно через пятнадцать минут на поляну одновременно прибежали ангел в теле Кирилла и лешачонок. Последний выглядел человеком из дерева. Вместо носа торчал сучок с ореховым листиком.

— Кощей сказал срочно прийти сюда, — пояснил свое появление ангел.

— Перов не звонил? — уточнил я.

Он покачал головой.

— Супостаты только что зашли на серую зону, Темный, — скрипнул сын Лешего. — Отец послал меня к тебе. Я проведу. Скорее.

Рык не успел, но медлить нельзя. Мы прошли в избу следом за Ягой. Огонь в печи уже горел синим. Баюна не видно, видимо, ждал на той стороне. Яга посмотрела на меня, потом, с неудовольствием, на ангела.