Туман сгущался с каждым шагом, превращаясь из лёгкой дымки в плотную белую пелену, которая оседала на одежде мельчайшими ледяными кристаллами. Алехандро шёл первым, его кошки с характерным металлическим звоном врезались в плотный фирн – весенний снег, слежавшийся за зиму до состояния, напоминающего крупную соль. Под ногами он хрустел особым образом, с сухим, почти стеклянным звуком, совсем не похожим на тот мягкий хруст, который издаёт свежий снег в долинах.

"Подожди," – Эйвинд внезапно схватил его за плечо. Его пальцы в толстых перчатках впились в ткань куртки. "Ты слышишь это?"

Алехандро замер, затаив дыхание. Сначала – ничего, кроме собственного учащённого сердцебиения. Затем – едва уловимый скрип, доносящийся из глубины ледника. Звук, напоминающий скрежет огромных ледяных плит, медленно перемещающихся друг относительно друга.

"Это нормально для этих мест?" – спросил он, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, несмотря на многослойную одежду.

Эйвинд не ответил сразу. Его взгляд был прикован к ледяной стене перед ними, где узкая трещина, которую они заметили ещё издалека, теперь казалась заметно шире. Из её глубины струился лёгкий пар, образуя причудливые завихрения в неподвижном морозном воздухе.

"Ледники всегда двигаются," – наконец сказал он, но в его голосе слышалась неуверенность. – "Но обычно не так быстро и не с таким звуком."

Скрип усилился, превратившись в протяжный, почти человеческий стон. Снег под их ногами дрогнул.

"Назад!" – крикнул Эйвинд, но было уже поздно.

Раздался оглушительный треск, похожий на выстрел крупнокалиберного орудия. Огромная глыба льда, размером с небольшой дом, откололась от основного массива и с грохотом обрушилась вниз, открывая чёрный зев пещеры, скрытой до этого за ледяной стеной. Из темноты вырвался порыв воздуха – тёплого, влажного, пахнущего сыростью и чем-то ещё… минеральным, металлическим.

"Это же…" – Алехандро инстинктивно отшатнулся, но Эйвинд уже сделал шаг вперёд, доставая из кармана мощный фонарь.

"То, что мы искали," – его голос звучал странно ровно. Луч света выхватил из темноты гладкие, отполированные временем стены ледяного тоннеля, покрытые причудливыми выбоинами и бороздами – следами древних движений ледника.

Алехандро хотел возразить, но в этот момент его собственный фонарь выхватил из темноты металлический блеск у самого входа в пещеру. Что-то… знакомое.

"Боже правый…" – вырвалось у него, когда он понял, что видит.

Ледоруб. Старый, с обломанным древком, но с совершенно узнаваемой гравировкой на металлической части – той самой, что он видел на фотографии у Эйвинда.

"Магнус," – прошептал норвежец, опускаясь на колени. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, дрожали, когда он дотронулся до находки.

В этот момент из глубины пещеры донёсся странный звук. Слабый, но отчётливый. Напоминающий то ли скрип льда, то ли свист ветра в узком ущелье.

Алехандро почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

"Нам нужно уходить. Сейчас же," – он схватил Эйвинда за рукав, но тот вырвался с неожиданной силой.

"Ты не понимаешь? Он был здесь! Возможно, все ещё там!" – Эйвинд указал вглубь пещеры, где тьма сгущалась, поглощая свет их фонарей.

Звук повторился. Теперь ближе. И уже не такой безобидный. Это не был просто скрип льда – в нем чувствовалась какая-то… структура. Почти как ритм.

Снаружи раздался новый грохот. Лёд снова затрясся под их ногами.

"Лавина," – успел подумать Алехандро, прежде чем мир вокруг него взорвался в белом хаосе падающего снега.

Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его – лицо Эйвинда, освещённое мерцающим светом фонаря. На нем не было страха. Только странная, почти болезненная решимость.

А потом – ничего. Только холод. Только тяжесть снега, давящего со всех сторон. Только тишина, нарушаемая этим странным, повторяющимся звуком из глубины пещеры…