Хавьер придумал новую пытку.

Белковый коктейль он поставил передо мной сразу после тренировки. Густая жижа была безвкусной, и оставляла на языке меловой налёт. Мышцам нужен строительный материал, а не только вино на террасе, обьяснил Хавьер. Я сделал второй глоток и решил, что прежний хозяин тела, топивший тоску по барам, отделался куда легче моего.

Теперь стоило подумать о том, как продолжать работу.

Завод у меня. Бумаги подписаны, нотариус заверил, Аугусто ещё до рассвета укатил на север зализывать раны. Красиво вышло. Одна проблема, что Марсель об этом пока не знает.

А когда узнает, то точно придёт ко мне.

Я бы на его месте поступил так же. Краб душил старика не ради денег, деньги он и без завода стрижёт исправно. Ему нужно само предприятие, но для чего, это уже более тонкий вопрос, на который у меня пока не было ответа.

Аугусто сбежал, но долг остался, а под этот долг наверняка подписаны бумаги, и в бумагах чёрным по белому написано, что завод записан как залог. Пока расписки лежат у Марселя в столе, за моей спиной висит враг, который считает предприятие своим по праву.

Полиция его не тронет. В участке у него есть свои люди, и вчерашний спектакль с адвокатом это наглядно показал. Значит, вопрос придётся закрывать в обход закона.

Мне нужны две вещи. Найти и уничтожить Марселя до того, как он уничтожит меня. И найти тех, кто мне в этом поможет.

Я перевёл взгляд на гараж.

Хавьер проверял внедорожник по кругу, колеса, зеркала, заглядывал под днище. Делал он это на автомате. Профессионал.

Вот только профессионал у меня один. А у Марселя явно не десять человек в подчинении. После склада Аугусто он сам предупреждал, что управление по магическим делам будут активно копать, начни я устраивать подобные фокусы из раза в раз. Нельзя валить на одни плечи и охрану, и разведку, и грязную работу. Где-то он надорвется, где-то не успеет, а где-то оставит отпечаток, который приведёт следователей прямо на мою террасу.

Мне нужны люди. Обычные, но профессионалы своего дела.

Мария появилась с привычной кипой бумаг и забралась в соседнее кресло, поджав под себя ноги.

— Отчёты пока отложи, — я отставил пустой стакан. — Позвони в дом ветеранов и назначь встречу. Сегодня, если выйдет. Скажи, у меня есть работа для крепких мужчин.

Мария что-то прикинула, коротко кивнула и ушла выполнять указание.

К полудню мы въехали в старый рабочий квартал на восточной окраине.

Дом ветеранов, одноэтажное здание из посеревшего камня, над дверью выцветший флаг и жестяная табличка с полустёртыми буквами. Внутри стоял плотный запах табака и крепкого кофе, сваренного до состояния дёгтя.

Нас ждали. За длинным столом сидели десять человек. Многие не поднимали взгляда от столешницы, как не поднимал его когда-то Марко. Армия выжала из этих людей всё, что могла, и выплюнула, а гражданская жизнь приняла неохотно.

Как только я вошел, из за стола поднялся только один человек.

Крупный мужчина лет пятидесяти, с седым ёжиком и лицом, будто вырубленным из мрамора. Выправка выдавала кадрового военного даже в потертой клетчатой. Он смотрел на меня спокойно и уверенно.

— Захар, — он протянул руку. Ладонь оказалась сухой и жёсткой. — Мне передали, у вас есть к нам предложение. Слушаю.

Что-то в его акценте знакомо кольнуло. Твёрдые согласные, рубленые фразы, интонация, от которой пахнуло совсем иными краями. Русский. Надо же. В этом мире, среди сеньоров и донов, передо мной стоял офицер с родным выговором. Я был приятно удивлен.

— Позвольте вопрос, — я опустился на скамью напротив. — Как вы здесь очутились?

Захар горько усмехнулся.

— Очутился тут, потому что стал неудобен для начальства. — Он отхлебнул из жестяной кружки. — Тридцать лет отдал этой стране. Прошёл две кампании, вытаскивал мальчишек из-под огня, из тех, кого генералы списывали в расход не глядя. Мог бы служить и дальше, здоровье позволяет. Только оказалось, что для начальства правда оказалась не по духу.

— И что за правда была?

— Простая. — Он опустил кружку на стол. — Я предложил на совете собрать отдельную роту из сынков чиновников и корпоратов, из тех, кто войну видит только по сводкам таблиц и отчетов. Уверен, любая кампания кончилась бы недели за две. Папаши в министерствах живо нашли бы способ договориться, лишь бы наследников домой вернуть целыми.

За столом кто-то хмыкнул. Захар пожал плечами.

— Меня выслушали, поблагодарили за службу и проводили на пенсию. Молодого да послушного на моё место посадили в тот же день.

Мужик мне нравился, чего скрывать. Такие не юлят и не набивают цену, говорят как есть.

— Тогда, думаю, мы сработаемся, — я обвел взглядом стол. — Скажу прямо, мне нужны люди на завод, в охрану. Людей, вашим опытом и навыками. Оклад белый, оформлю всех официально. Это первое.

— А есть и второе, — произнес Захар.

Есть. И здесь я буду с вами предельно честен. — Врать таким людям бессмысленно. — В городе сидит человек по кличке Краб.

Продолжать не понадобилось. Имя сработало само. Кто-то стиснул кружку, кто-то глухо выругался, ветеран у дальнего края стола сплюнул под ноги. Про Краба здесь знал каждый, и явно не из газетных заметок.

— Вижу, представлять его не надо. Ростовщичество, рэкет, пытки, живой товар. Он годами кормится с этого города. Наверняка у кого-то из вас соседи носили ему проценты, а у кого-то знакомая девчонка сгинула в его клубах. С полицией у него все схвачено, заступиться за людей некому.

— А вам он чем навредил? — Захар глядел прямо в глаза.

— У Краба остались бумаги, — продолжил я. — Долговые расписки, где мой завод записан как залог. Пока они у него, он считает предприятие своим и рано или поздно явится за ним. Ко мне, к людям, что там работают, к моей семье. Полиция, как я говорил, ему друг. Значит, разбираться придётся самим.

— Что конкретно нужно? — сухо спросил Захар.

— Нужно уничтожить эти бумаги, и сделать так, чтобы этот Краб больше не доставлял проблем никому в городе. Живым, если выйдет. Но это уже как сложится.

Захар помолчал, обдумывая. Остальные за столом сидели тихо и ждали слова командира.

— Полиция вмешается?

— Если будем действовать тихо, то не вмешается.

— А если появятся трупы?

— Если без них не обойтись, пусть будут. — Я выдержал его взгляд. — Они это заслужили, Захар. Совесть моя по такому поводу спит крепко. Но я не мясник и лишней крови не ищу. Мне нужны бумаги и чистый город, а не гора мертвецов.

Захар взвесил услышанное, и по глазам стало ясно, что весы качнулись в мою сторону. Он вопросительно посмотрел на своих ребят. Кто-то кивнул, кто-то остался неподвижен.

— Экипировка, патроны, всё обеспечу, — добавил я. — Мой человек, привезет стволы и поможет подготовиться.

За столом стало тихо, только вентилятор гонял горячий воздух.

Захар протянул руку второй раз.

— По рукам, господин дэ Фуэго. Мы согласны охранять ваши заводы. А Краба… давно пора кому-то вынести эту падаль на свалку.

Рукопожатие закрепило сделку. Мария оформила документы и все поставили свои подписи.

Из «Дома ветерана» мы выехали в три часа дня.

Мария устроилась рядом на заднем сиденье и разбирала стопку заполненных анкет. Салон за время стоянки успел раскалиться, кондиционер первые минуты гнал тёплый воздух и только к выезду на прибрежное шоссе начал выдавать прохладу.

Телефон ожил, когда слева блеснуло море. На экране высветилось имя Карлы.

— Слушаю.

— Виктор! — в трубке звенело столько радости, что Мария покосилась на аппарат. — Поздравь меня, я свободна!

— Поздравляю. А подробнее?

— Помолвке конец. Официально, с бумагами и подписями, — она легко рассмеялась. — Так что готовься, вечером я прилетаю, и мы это отмечаем. Сегодня же.

— А меня спросить?

— Возражения не принимаются, — в голосе заиграла смешинка. — Заодно дарю тебе право выбрать место. Удиви меня, Виктор.

— Постараюсь. — вздохнул я.

— Вот и договорились. Буду к ужину, жди!

В трубке пошли короткие гудки. Я убрал телефон в карман и какое-то время разглядывал бегущую вдоль дороги ограду набережной.

Праздновать разрыв помолвки, да ещё лететь ради этого через полстраны. Повод шит белыми нитками, и скрыть этот шов Карла не особо стараясь. Настоящая причина сидела сейчас в машине и смотрела на море. Что же, пусть будет праздник. Отказывать не хотелось, да и незачем.

— Хорошие новости, сеньор? — не выдержала Мария.

— Как посмотреть, — я вернулся к делам. — Вечером у нас гостья. Предупреди Эстеллу, чтобы на ужин меня не ждала, я поеду в город.

Карла сдержала слово и прилетела к ужину.

Солнце ещё висело над водой, когда у ворот виллы остановился уже знакомый седан. Первыми из него выбрались двое охранников, крепкие, в одинаковых темных костюмах, и лишь после них показалась Карла. Лёгкое платье, распущенные волосы и улыбка во всё лицо, словно с плеч у неё сняли мешок цемента.

— Мне привычнее видеть тебя в этой рубашке и шортах, чем в костюме, — вместо приветствия объявила она, подставляя щёку. — Ну, я готова удивляться!

— Не сомневаюсь, — в тон отозвался я.

Хавьера рядом не было. Ещё днём я отправил его в дом ветеранов, помогать с обмундированием для новых работников. Ветераны народ привычный к форме, но размеры, обувь и снаряжение сами себя не подберут, а лучше бывшего военного с этим никто не справится. Дёргать его обратно ради сопровождения я не стал.

— Поедем на твоей, — решил я, оглядев седан. — Мою сегодня гонять не будем.

Карла не возражала. Водитель распахнул перед ней дверцу, второй охранник занял место впереди, и мы устроились сзади вдвоём. В салоне пахло её духами, лёгкими, с небольшой горчинкой.

Я назвал адрес и машина покатила вниз по серпантину. Город готовился к вечеру, зажигались первые вывески, у тратторий выставляли на улицу столики.

— Куда ты меня везёшь? — Карла повернулась ко мне. — Только не говори, что в какой-нибудь пафосный ресторан с лебедями из салфеток, — она тут же почесала подбородок и добавила, — тут вообще, такие есть?

— Обижаешь. Есть один ресторанчик на краю города, у самой воды. Туда не заглядывают репортеры, и никто нас не потревожит. Местный повар готовит ризотто и лазанью по своему фирменному рецепту. Правда, на пять звёзд обстановка не тянет, скатерти простые, посуда со сколами.

— Сколы переживу, — Карла загадочно улыбнулась и посмотрела на меня из-под ресниц. — Главное ведь компания. Верно?

— Верно, — согласился я.

* * *

Марселю доложили ближе к вечеру.

Клуб к этому часу только начинал набирать обороты. Краб сидел в кресле, катал в пальцах золотой перстень и ждал.

В дверь протиснулся один из его людей, крупный, коротко стриженый, и с разбитой костяшкой на правой руке.

— Взяли Аугусто, босс. На северной дороге, у старой заправки. Далеко уехать не успел.

— Надеюсь, вы с ним хорошо провели время?

— Разумеется, босс. Как только лишился одного мизинца, язык сам развязался.

Марсель повёл ладонью, приглашая продолжать.

— Много интересного рассказал наш беглец, — подручный привалился плечом к косяку. — Завод он переписал на молодого дэ Фуэго, четвёртый сын в семье. Аугусто думал скинуть на него долги и все наши хлопоты в придачу. Мол, приедет за заводом Краб, а завод уже чужой, вот пусть и разбираются между собой.

— Смышленый старик, — без улыбки отозвался Марсель.

— Был смышленный. Дальше у него разговор с рыбами на дне морсоком, — усмехнулся здоровяк. — Мальчишка приехал к нему, надавил, дал денег, и Аугусто всё подписал у нотариуса. Потом решил свалить из города, думал скрыться от нас.

Краб слушал молча. Имя дэ Фуэго он знал, как знал каждый в этом городе. За ним стояла газета, деньги и вес, каких у Марселя никогда не было, и врят ли будет. Только вес этот принадлежал не мальчишке, а его семье, и это кардинально меняло дело.

— Что за птица этот младший?

— Пустое место, босс, — подручный сплюнул. — Четвёртый наследник. Дома его на дух не выносят, в газетах поливают который месяц. То пьяная авария, то плещется в фонтанах. Родня им брезгует. Не будь у него фамилии, был бы обычный пьяница.

Значит, обиженный, из тех, за кого родня не станет вписываться и мараться, если он будет замешан в делах местной мафии, и это Марселю только на руку. Загороди дорогу настоящему дэ Фуэго, и назавтра к тебе явятся люди из управления с ордерами. А этот один, всеми брошенный, со свежим заводом на шее.

Одно портило картину.

— Охрана у него есть?

— Есть, — подручный помрачнел. — Аугусто про одного обмолвился. Сидел за спиной хозяина и его помощницы весь разговор, слова не проронил. Говорил, глянешь и мороз по коже. Не из простых, босс. Похоже, мета.

Вот это было скверно. Корпораты держали при себе одарённых, как держат злых псов, и с таким псом Марсель связываться не собирался. Одна вспышка, и его молодцы разлетятся по стенам, как гнилые помидоры.

Значит, брать дэ Фуэго нужно не силой, а за живое.

— Аугусто про помощницу что говорил?

— Правая рука. С ней он к нотариусу и ездил, бумаги через неё вёл. Молодая, при мальчишке днюет и ночует.

Краб откинулся в кресле, и дерево жалобно скрипнуло под его тушей. Кажется, пазл сложился. Девку из-под бока умыкнуть куда проще, чем самого мальца с его ручным магом. Приволочь её сюда, дать мальчишке наживку с деталями дальнейших действий, и корпорат прибежит сам, один, без своего пса. С тем, кто держит твою бабу за горло, не спорят и волшебников на него не спускают.

Хозяин позвал двух людей и вкратце рассказал, что им надо сделать.

— Возьмите девку, — Марсель погладил перстень. — Он с ней постоянно таскается. Не спугните. Тихо возьмите, без крови. Живой и целой.

Подручные кивнули и вышели.

Краб потянулся к бутылке. Мальчишка сам сунул голову в петлю, а петлю за него поддержит его же помощница.

* * *

К вилле поехали двое.

Место присмотрели заранее, встали в тени на съезде с серпантина, откуда просматривались ворота. Ждать пришлось до вечера. В салоне было душно, пахло сигаретами, и оба уже клевали носами, когда створки наконец разъехались.

Из ворот выкатил седан. За рулём сидел один, рядом с ним второй, крепкие ребята в одинаковых костюмах. На заднем сиденье устроился знакомый по газетным снимкам дэ Фуэго, а рядом с ним женщина. Даже с обочины было видно, что девка хороша.

— Она, — буркнул тот, что за рулём, и тронулся следом.

Держались на расстоянии, не наглея, пропуская вперёд чужие машины. Седан спустился в город, покружил по вечерним улицам и выехал к самому краю, где дома жались к воде. Встал у неприметного домишки под черепицей. Вывеска над дверью едва заметная, и окна светились ровным жёлтым.

Мальчишка с девкой скрылись внутри, а охрана осталась караулить у входа.

Место было глухое. Ни зевак, ни лишних глаз. То, что для дэ Фуэго значило покой, для гостей Марселя обернулось подарком.

Один остался в машине, второй обошел дом с торца. Задворки выходили на пустой переулок, у стены громоздились ящики и бак с отбросами, от кухонной двери тянуло жареной рыбой и томатами. Служебный ход стоял приоткрытым, и изнутри доносился лязг посуды.

Он выждал, привалившись к стене. Через полчаса из зала в короткий коридор к уборным свернула женщина. Он шагнул навстречу из темноты, зажал ей рот прежде, чем она успела вскрикнуть. Второй уже держал наготове распахнутую дверь.

Через минуту переулок опустел. Только опрокинутый ящик, и оброненная туфелька остались лежать у чёрного хода.

* * *

Карла отсутствовала слишком долго.

Первые минут пять я честно списывал на женские ритуалы у зеркала. Свеча на нашем столе успела оплыть, ризотто затянуло пленкой, официант дважды прошел мимо, вопросительно поглядывая на пустующий стул. На седьмой минуте под рёбрами неприятно засосало, а на десятой я поднялся и пошел между столиками.

За дверью зала обнаружился тесный закуток с двумя кабинками. Тусклая лампочка, сквозняк, и распахнутая настежь задняя дверь в переулок. У порога, завалившись на бок, лежала туфля. Светлый ремешок, тонкий каблук. Дорогая туфля.

Её.

Холод прокатился по спине и тут же сгорел, уступив место злости. Думай, Виктор, думай. Случайные грабители не выносят женщину мимо кухни за считанные минуты и не оставляют кошелёк в сумочке на спинке стула. Работали точечно и ждали именно нас. А точечно в этом городе мне сейчас должен только один человек, Краб. Я увел завод из-под носа, вот он и решил обзавестись козырем для переговоров. Убивать ее точно не станут, по крайней мере сейчас, иначе не стали бы возиться с похищением. Это давало время.

Телефон я достал на ходу, вылетая в переулок.

— Господин? — отозвался Хавьер после первого гудка.

— Карлу похитили. Только что, из ресторана, — я перепрыгнул опрокинутый ящик. — Это люди Краба. Ты еще в доме ветеранов?

— Да. Заканчиваем подгонку.

— Подгонка окончена. Всем оружие, полный боекомплект, и ждать адрес. Работаем сегодня.

— Принял.

Ни вопросов, ни причитаний. Люблю этого человека.

Охрана Карлы скучала у входа. Увидев моё лицо, оба подобрались раньше, чем я открыл рот.

— Вашу хозяйку украли. Вытащили через задний двор несколько минут назад.

Водитель коротко выругался и мотнул головой в сторону перекрёстка.

— Фургон! Серый, выполз из-за угла ресторана и ушёл на восток. Я ещё удивился, что фары не включил.

— Значит, за ним. Быстро-быстро!

Мы запрыгнули в седан. Резина взвизгнула, и темные улочки понеслись навстречу. На перекрёстке он безошибочно свернул к востоку, и спустя пару кварталов впереди мелькнули знакомые габариты. Серый фургон ехал быстро. Похитители сработали чисто и пытались быстрее замести следы.

— Не приближайся, — предупредил я. — Нам нужен их адрес.

Дальше ехали аккуратно. Фургон вёл нас через город на восток, улицы постепенно рядели. Фонари попадались через один, фасады облезали на глазах, а у обочин выросли горы хлама. Стало понятно, куда мы направляемся. В Ведро, самое дно Корсы, о котором приличные горожане предпочитают не вспоминать.

Фургон нырнул в проулок и встал у длинного здания без окон. Над входом изгибалась неоновая вывеска, раскрытая алая пасть, под ней вспыхивали и гасли буквы. «Глотка». Двое амбалов у дверей проводили фургон взглядами, тот обогнул здание и скрылся во внутреннем дворе.

— Тормози здесь, — велел я за квартал.

Мы встали в тени, между ржавым остовом грузовика и глухой стеной. Я набрал Хавьера и продиктовал, как ехать.

Ожидание далось тяжелее погони. Из клуба глухо доносились басы, и каждый удар неприятно отзывался в висках. Что там сейчас с ней происходит, где её заперли, я старался не представлять. Взгляд зацепился за глянцевый журнал на полке за подголовником. С обложки, вполоборота, улыбалась Карла, реклама духов на развороте. Кто-то из охраны возил хозяйку с собой даже в печатном виде.

Журнал я забрал.

Ветераны прибыли спустя двадцать минут на двух тёмных фургонах, с потушенными фарами. Из первого выбрался Хавьер, за ним посыпались остальные, и я не сразу узнал вчерашних мужиков из-за длинного стола. Разгрузки, короткие автоматы, у каждого лицо закрыто балаклавой, одни глаза наружу. Двигались слаженно, не делая лишних движений.

Захар подошел последним, стягивая на подбородок маску.

— Обстановка?

Я развернул журнал обложкой к нему.

— Карла дэ Леон. Час назад люди Краба выкрали её из ресторана и привезли сюда. Она внутри, и она нужна мне живой и невредимой. Всё остальное по нашему договору, бумаги в кабинете, кабинет ищите в глубине вместе с хозяином.

— Узнали её? — Захар повернулся к своим, и балаклавы согласно качнулись. — Работаем по входам. Диего, Пабло, двор и задняя дверь. Остальные за мной.

Хавьер тем временем проверил пистолет и убрал его за пояс, поверх ножен.

— Без магии, — пояснил он, поймав мой взгляд. — След источника в таком месте снимут быстро. Свинец вопросов не оставляет.

У громил на входе не было ни шанса. Двое ветеранов выросли из темноты, короткий слитный удар, и оба стража сползли по стене. Дальше пошло, как по нотам.

Мы ворвались внутрь на плечах у первой пары. Музыка ударила в лицо вместе с духотой, сладким табачным дымом и парфюмерной вонью. Длинная очередь в потолок, и с люстры брызнуло стекло, музыка захлебнулась, а визг десятка глоток заполнил паузу.

— Всем на пол! Лежать!

Охрана клуба потянулась было к стволам, но на каждого уже было направлено по паре дул, и желание геройствовать ушло на глазах.

Мой расчет оказался верным. Краб ждал меня через день-другой, со звонками, с торгом, и с подготовленной встречей. К тому, что за Карлой придут этим же вечером, да ещё с автоматами, здесь не был готов никто.

Мы пошли к дальней двери по длинному коридору, вдоль которого располагались закрытые комнаты. Из-за каждой дверей доносились стоны и приглушённые крики, и не все из них принадлежали взрослым. Ветераны распахивали двери одну за другой, и с каждым разом их движения становились резче.

Мы дошли до конца, к обитой кожей двери. Хавьер вошёл первым.

Марсель успел вскочить и потянуться к ящику стола. Но не успел. Рукоять пистолета ударила по его пальцам, хрустнуло, и туша с рёвом осела обратно в кресло. Хавьер упер ствол ему в лоб, и рёв стих до сипения.

— Добрый вечер, — я прикрыл за собой дверь. — Вы ведь ждали меня в гости? Вот и я.

Кабинет пропах вишнёвым ликёром и потом. Марсель смотрел на меня поверх ствола, баюкая перебитую кисть, и в заплывших глазках ворочалась работа мысли. Он уже понял, кто перед ним. Понял и то, что заготовленный сценарий сгорел.

— Где документы на завод?

Марсель тянул с ответом, тогда Хавьер повёл пистолетом ему между ног. Это оказался действенный прием.

— Сейф… за картиной, — просипел хозяин кабинета. — Восемь, два, два, шесть.

За аляповатой мазнёй с морским закатом обнаружилась стальная дверца. Внутри лежали стопки купюр, бархатные коробочки и картонная папка с тесёмками. Долговые расписки Аугусто Мерино, договор залога, копии накладных. Я перебрал бумаги.

Металлическая корзина для мусора встала в центр кабинета. Настольная зажигалка Марселя, тяжёлая, под бронзу, оказалась кстати. Пламя распробовало папку и жадно пожирало листки. Краб смотрел, как чернеют и сворачиваются документы, и было в его лице что-то от Аугусто перед бегством.

— Завод мой, — объяснил я поверх огня. — Куплен и оплачен.

В дверь постучались. Захар пропустил в кабинет Карлу и встал у порога.

Живая и целая, только босая на одну ногу. Тушь размазалась по щеке, платье измялось, а запястья краснели полосами от верёвки. Увидев меня, она пересекла кабинет и молча вцепилась в мою рубашку обеими руками, её колотило крупной дрожью.

— Всё, — я обнял её за плечи. — Всё, я здесь. Едем домой.

— Заперли… — выдохнула она мне в плечо. — В кладовке, с крысами… Я думала…

— Не думай. Уже не надо.

Я снял туфлю с её второй ноги, так идти было проще, и повёл к выходу. Хавьер двинулся следом, оставив Захара наедине с хозяином этого ада.

Коридор за эти минуты преобразился. Вдоль стены, мордами к облупленной штукатурке, стояла на коленях вся местная фауна, охрана, вышибалы, шестёрки, и у всех руки на затылках. При нашем появлении десятки глаз скосились на меня, и ни в одном я не прочёл раскаяния. Только злобу, как у побитых собак, что запоминают запах обидчика.

Навстречу ветераны выводили людей. Женщину в разорванном платье, что переставляла ноги, как заводная. Седого мужчину с лицом в бурой корке. Один из бойцов нёс на руках девочку лет восьми, завёрнутую в чью-то куртку, и та не плакала, а просто смотрела в потолок. Вот тебе и живой товар из моего вчерашнего списка. Одно дело произнести эти слова за столом, и совсем другое увидеть, как их выносят на руках.

— Уходим? — равнодушно уточнил Хавьер.

Для него эта картина была бытом. Сколько таких коридоров он прошёл за службу, знали только он и королевская гвардия. Ветераны работали с теми же невозмутимыми лицами.

Захар уже вышел с кабинета владельца и смотрел на меня. В его глазах читался вчерашний вопрос про трупы. Наши взгляды встретились. Я коротко кивнул. Карла вскинула голову, почуяв заминку, и начала оборачиваться к коридору, к стоящим на коленях, к тем, кого выносили.

Я мягко накрыл её глаза ладонью.

— Не смотри. Идём, тут порог.

Она не противилась. Так мы и вышли.

Улица будто вымерла. Ни прохожих, ни зевак, даже окна напротив не светились. Ведро знало правила и предпочло ослепнуть на этот вечер.

Охранники Карлы принимали выведенных из клуба, рассаживали вдоль стены на корточки, набрасывали найденные в фургоне пледы, поили водой из канистры. Водитель бормотал что-то успокаивающее девочке в куртке.

Я стрельнул у второго сигарету и закурил. Дым оказался горьким и дрянным, но голову он занял, а большего и не требовалось. Карла стояла вплотную, обхватив себя за локти, никак не могла согреться, хотя ночь была тёплой.

За спиной, в глубине клуба, ударили автоматные очереди. Тридцать секунд и все затихло.

Карла вздрогнула и сжала мой локоть. Я накрыл её пальцы ладонью, выпустил струю дыма и не обернулся.

Спустя несколько минут из дверей организованной колонной, по двое, вышли ветераны. Захар шагал замыкающим, на ходу стягивая балаклаву.