В день празднования тезоименитства Императора я стоял на металлической лестнице возле лифтерской в доме, где снимал квартиру, и смотрел через окошко на подъездную дорогу. Дом стоял на границе парковой зоны, дальше ничего не было — поэтому если какая-то машина появится, то ехать будет к нам. Издали будет видно — метров за триста находится поворот с широкой университетской улицы.

На всеимперский праздник меня ожидаемо не пригласили — какая-то накладка с саватскими орденами и вызванная их наличием проверка службой безопасности. Формальность, предлог — но я был только рад этому решению.

Эффе приглашение тоже не пришло. Хотя, казалось бы, пропавший «Эсмер-9» найден — но, так уж вышло, что без мешков со зловещим грузом. Это превращало результат расследования в рутину — всего-то обнаружено транспортное средство по уже закрытому делу. Даже не новый фигурант — гаражный бокс арендовали «в темную», платили наличными, а записи камеры, так уж получилось, не вели. Тупик.

Триумфа не получилось — а звать полковника за прежние заслуги уже побоялись. Кому нужен отставной пилот с синдромом заговора? Да она же на каждый чих разведет панику и взбаламутит гостей.

Мисс Сойер, к слову, со мной не разговаривает — потому что догадывается, куда ушли мешки. А ведь она под это дело фрахтовала «Радость-5», договаривалась и уговаривала… Словом, деньги потрачены — а результат не тянет на первые полосы в газетах.

Разбитый на вокзале серебристый гравилет прошел мимо нее — подумаешь, очередной сверхбогатый лихач. Хозяина, к слову, до сих пор не нашли — все понимают, что тот сидит где-нибудь на даче и ждет, пока токсины от алкоголя и других веществ выйдут из крови. Потом явится, трезвый, здоровый, и заявит о том, что был не в себе — и ему выставят символический штраф. Или, если хватит наглости, заявит об угоне. Дело житейское.

Мисс Хенни вон Альтазар тоже не попадет на тезоименитство — ввиду болезни. Мне хватило дурости приехать к ним в поместье, и бить меня вышел лично ее папаша — два охранника за его спиной должны были держать, я так полагаю. Ну, это я слегка неосмотрительно представился не только именем, но и добавил «Настоящий друг с крыши». По счастью, пока они шли по длинной дорожке к проходной, я успел расстегнуть на себе летнюю рубашку — и папаша замедлился, глядя на «Хенни», написанное на моей груди.

— Это был не я. — Даже не поздоровался.

Впрочем, тот тоже шел не жать руки.

— Кто? Кто это был⁈

— Это мог быть кто угодно, сэр. Кто угодно, кто читал отчет мисс Сойер.

— Откуда вы узнали про нападение? — Смотрел он с подозрением и сжимал и разжимал кулаки. — Этого ни в каких отчетах не было! Это внутреннее дело семьи!

Я выразительно посмотрел на охранников.

— Отойдите, — махнул он рукой.

— Сэр?..

— Прочь, я сказал! — Властно потребовал он, и те сделали десяток шагов назад.

— Потому что я нашел его и убил, сэр.

— Кто он? — Задохнулся эмоциями мистер вон Альтазар.

Светило науки, между прочим. Создатель «Титана». Делает «самые большие эти» на планете.

Я молча передал права с именем Спектра.

Тот прочитал имя и не поверил. Посмотрел с подозрением вновь.

— Это очень громкое заявление.

— Очень тихое, сэр. Надеюсь, это тоже останется внутренним делом семьи.

— Но… — Вновь прочитал тот имя.

— Он не вернется. Гравилет, вы слышали?..

Тот медленно качнул головой — это имя не полоскали в прессе, просто ограничились общими словами «миллиардер», «бизнесмен», «влиятельный человек». Другой прессы в империи не было — разве что читать газеты врагов. Впрочем, враги узнают о своих событиях из наших.

— Вы сейчас говорите опасные вещи, мистер Савой. Вам этого не простят.

— Что не простят? Найденные права? — Холодно улыбнулся я. — Лежали за оградой, решил занести.

— Им хватит и подозрения. Эти люди не потерпят… Вы понимаете.

— Не узнают, если не рассказать.

— Допустим, я промолчу, но…

— Этого будет достаточно.

— Я все равно не верю, — чтобы постоянно не смотреть на права, вон Альтазар убрал их в карман.

— Мне это не нужно, сэр. Я пришел не к вам.

— К Хенни я вас не пущу!

— Она все еще не пришла в сознание?

— Пришла, но… Врач говорит, ей нужен покой. — Смягчился его тон. — По счастью, ничего кошмарного не произошло. От остального вылечит время.

— Хорошо, тогда я пойду.

— Даже не станете настаивать? — Хмыкнул он.

— Я хотел показать ей труп мерзавца. Хотел, чтобы она убедилась — он мертв, и ужас никогда не повторится. Я рад, что этого не требуется. — Коротко кивнул я, отворачиваясь.

— Почему вы не свели надпись, мистер Савой?.. — Спросили меня в спину. — Это же была пьяная шутка. Хенни шла, чтобы ее убрать. Но на груди мерзавца ее не было.

— Было некогда, мистер вон Альтазар, — вежливо повернувшись, ответил. — Я ее не люблю.

— Но вы сделали то, что сделали… — Прищурился он.

— Преступник прикрылся моим именем. Я такого не терплю.

— Не хотите поздороваться с Хенни, мистер Савой?

— Нет. Всего хорошего, сэр.

На этом галочка напротив данной истории тоже была проставлена.

Надпись «Хенни» я свел тем же днем — обратился к подруге Сагго. После успеха на предварительной сдаче дипломов, лояльность ко мне была максимальной. По телефонам среди своих уже расходились фотографии преображенной «Сагиры», а на самом дипломе ожидалось телевидение. Вот тогда — жахнет так, что мы с мастером и Сагго уже решили делать совместную арт-мастерскую. С меня — деньги, с Сагго — талант, с мастера — дисциплина. Портить такое начинание никто не хотел, и чужую метку с моей кожи стерли без особых расспросов.

Что же касается тех людей, кого на тезоименитство все-таки позвали — к удивлению для себя, мое приглашение решили оставить внутри группы и передали старосте. Я считаю — заслуженно.

Всю пятницу староста ходила шокированная, невпопад улыбалась и была опасна для окружающих, поэтому ее отправили домой. Дома она могла дотянуться только до меня — поэтому мы с котом были вынуждены терпеливо слушать про фасоны, платья, тренды и крайнюю нехватку времени. Ответов от нас не требовалось — кот и не умел — а свое желание логично отметить, что раз времени нет, то надо готовиться, а не сидеть у нас, я засунул далеко-далеко и не мешал радоваться человеку.

В субботу староста пришла в себя, осознала, что приглашение-то было мое, и из-за возникшего чувства вины больше меня не беспокоила. На сутки воцарилось спокойствие.

К вечеру, правда, приезжали два фельдъегеря — один вручил мне приглашение на тезоименитство в составе общества «Крылья Империи», второй — в качестве сопровождающего мэтра Агалле Лунк.

Красивые такие приглашения — староста мне свое только с рук показывала, не давая пощупать. Мол, там подтверждающий отпечаток энергетики, а я, как медведь, все могу испортить.

Правда, на утро приехал еще один фельдъегерь и принес письмо-аннулирование, с глубочайшими извинениями. «Произошла техническая ошибка».

Приглашения и аннулирование я зацепил иголками на стену — там не квиточки, а полноразмерные серебристые листы. Все одно — уютнее стало. Да и настроение поднимало изрядно.

Ну а днем пришлось идти в лифтерскую и терпеливо смотреть в окно.

Там, где рядом с домом разрешено движение гравилетов — из летнего дворца прилетает специальный гравилет для гостей и везет на торжество. Там, где летать нельзя — приезжает лимузин с Императорским гербом.

У нас полеты были запрещены, поэтому я терпеливо дожидался появления лимузина в конце улицы.

Транспорт персональный — но какого-то графика прибытия, точного времени или возможности позвонить водителю нет. Не такси все-таки. Как приедет, так и радуйтесь.

Так-то, зная старосту, она за полчаса до объявленного времени сидела бы на лавочке, дожидаясь.

Но в данном случае ждать выходило правильным дома — водитель позвонит в домофон (дверь/ворота) сам, когда появится у подъезда. Никакой суеты — до девятнадцати часов, когда начнется основное торжество, еще уйма времени.

Лимузин появился около четырнадцати часов — черный, вальяжно повернувший с основной улицы, с гербовыми флажками, как у правительственных делегаций.

Тут же вызвали лифт — кажется, староста тоже сидела у окошка все это время.

«Но, может, не она», — смотрел я на смену этажей на табло. — «Нет, она», — убедился я с легкой грустью, когда цифра замерла на восьмерке.

Лифт отправился вниз — ну я давя мерзкое ощущение в груди, плеснул энергетикой на всю лифтовую автоматику.

Кабина тут же замерла недвижимо, подхваченная защитами. Сдох электродвигатель, сдох резервный электродвигатель, и даже табло погасло.

Сейчас староста наверняка включила экран сотового — света тоже нет — и смотрит на пульт. Давит кнопку вызова диспетчера, но ничего не происходит. Давит еще и еще раз.

Потом, собравшись, видит сотовый телефон диспетчерской службы — набирает его и ждет гудки.

В это время лимузин уже подъезжает к подъезду.

В диспетчерской наверняка успокаивают и обещают немедленно прислать техника. «В течение получаса».

Староста очень вежливо объясняет, что опаздывает на торжество. Ей говорят, что техника отправят «как можно быстрее», но тем же тоном.

Тогда она срывается на крик — и я слышу его. Слышу рычание, сообщающее про тезоименитство и личную ответственность диспетчера, если она туда не попадет.

Наверное, на том конце провода прошибает пониманием, и техник мчится из офиса в свою машину. Ему проехать-то всего пару кварталов — диспетчерская одна на целый район.

Тем временем водитель лимузина уже звонит в домофон. Ему не открывают.

По счастью, в экран камеры над подъездом смотрит консьерж — она-то любезно открывает ему дверь. Лифт не работает, поэтому водитель поднимается по ступеням.

В кабине староста терпеливо ждет вызволения.

Водитель звонит ей в дверь, но никто не открывает. Звонит он долго, протяжно, терпеливо — он знает, что ситуации бывают разные, что приглашенная — девушка, и ей нужно больше времени на сборы.

Только там, за дверью, никого нет.

Я вернулся обратно в свою квартиру и лег в одежде на постель. Тут же ко мне прыгнул Кэр — прошелся, мурлыкая, рядом и лег на сердце. Он знает, как мне сейчас плохо, и пытается успокоить.

Если прислушаться — лимузин уехал. Так бывает — это есть в инструкции. Что-то случилось, и гость решил не ехать.

Возможно, водитель даже позвонил старосте — но услышал, что она застряла в лифте. Что помощь будет вот-вот, совсем скоро!..

Но лимузин должен успеть еще к паре гостей, которые выйдут вовремя. Которым повезет поехать на торжество. А ей — нет.

Я провалялся так до вечера — двигаться совсем не хотелось. Тем более что кот задремал, устроившись так тепло и удобно.

Ближе к семнадцати часам вновь загудели лифты. А еще через полчаса в мою дверь позвонили.

Я бы продолжил лежать, но кот проснулся, подняв мордочку.

Подошел, открыл дверь.

В коридоре стояла староста в праздничном платье, с бутылкой вина (пустой наполовину) и дисками с сериалом. И то и другое дарил я.

— Привет.

— Привет.

— А я никуда не поехала. В лифте застряла, представляешь? — Подняла староста чуть блуждающий взгляд.

Она не Эффа, она не подумает на меня.

— Беда.

— Ага. Так что я полностью свободна на этот вечер. Айда смотреть? — Подняла она руку с дисками.

Я посторонился, предлагая проходить.

Староста небрежно сбросила туфли и прошла внутрь.

— Кэр! — Обрадованно крикнула она в спальне.

Зашел следом — вино лежит на столе вместе с дисками, староста тискает крайне довольного этим котика.

Кажется, и приходили-то не ко мне.

Я сходил на кухню, принес стаканы — озаботился купить. Вот до бокалов не додумался. Все одно — не из горла хлестать.

Телевизор был с приставкой — недешевая ведь квартира. Открыл дисковод, с некоторой задумчивостью увидел там диск с каким-то другим сериалом. Посмотрел на старосту, тихонечко болтающую с котиком, и не стал спрашивать, чем они тут занимались все те дни, когда меня не было.

Молча заменил диски.

— Давай смотреть, — сел я на свою половину постели.

— Ага, — присела и староста, подбив под себя подушку.

Сунул ей стакан с вином, взял свой. Постарался погрузиться в происходящее.

Староста смотрела хорошо, комфортно — молча, не мешая остальным. Но как первая серия кончилась, оказалось, что просто уснула. Вино, стресс…

Тихонько зашторил шторы, оделся и вышел на улицу погулять.

Люди вокруг радостные — и праздник, и завтра тоже выходной. Никогда не чувствовал себя настолько чужим в последние годы.

Зашел в кафе, поужинал — на часах девятнадцать. Во дворце все уже началось — вон, и на одном из экранов, установленных под потолком, беззвучно транслируют праздник.

Попросил сделать еще две порции с собой — отнести домой.

Пока возвращался, заметил нескольких взволнованных людей, бегущих к домам. Пожал плечами — бывает.

Правда, чем дольше шел, тем больше менялось мое одиночество. Не из-за меня — мое отрешенное спокойствие осталось на месте. Но теперь все вокруг были взволнованны, что-то обсуждая.

Звонок Эффы Сойер настиг меня возле лифта.

— Слышал? — Сходу спросили меня.

— О чем?

— Не слышал, — хмыкнула она задумчиво.

— Эффа, вы ЛОР?

— Праздник Императору испортили, Тан. Представляешь, какой-то безумец выстрелил в небо во время торжественной речи, а потом бахнули пушки для салютов, и всех осыпало сахаром.

— Какой кошмар! Мерзавца схватили?

— Он попробовал сахар со своего мундира и самоликвидировался.

— Значит, все хорошо.

— С ума сошел? Какой хорошо! Там давка страшная! Скорые вереницей, торжество сорвано!

— Нет, Эффа. Ты не понимаешь. Все хорошо. — Сбросил я вызов.

В дверь я вошел осторожно, но все равно разбудил — то ли клацанием ключей, то ли звуком замка.

Староста приветствовала смущенным «ой» — как бывает, когда девушка просыпается не в своей постели и не совсем достоверно помнит, что было до.

— Я ужин принес.

— А вино?.. — Подняла она пустую бутылку.

— Вино еще есть. — Посмотрел я на треть в другой бутылке, которая стояла на столе. — Хм.

Пригнулся к полу и обнаружил под кроватью еще две пустых. Итого — три, по количеству ночей, когда я отсутствовал.

И снова — это «ой»…

— Мисс Далега, — строго произнес я, для такого дела вспомнив ее фамилию. — Нам надо серьезно поговорить.

— Кэр не при чем! Это все я!

Кот действительно выглядел честным и ни к чему не причастным котом.

— Ренни, давно ты пьешь каждый вечер? — С иронией спросил я.

— Всего три… Четыре дня! Просто мне было очень страшно!

— Из-за кота?

— Н-нет. Просто, я тебя боюсь. А это — твоя квартира.

— Ренни, бояться — меня? Ты шутишь сейчас? — Нахмурился я.

Даже обидно.

— Да! Как вспомню, как ты этому… Этому в клубе сказал, есть ли у него медицинская страховка!

— Ну. Он сказал — хорошая.

«Не то, что у тебя, быдло деревенское», — оставил я за скобками.

— А у меня потом все туфли в его крови! И зуб… Осколок зуба внутри… Я с ним день ходила, думала — что колется… — Поежилась она.

— Ренни, мы — добрые, а они — мерзавцы с хорошей страховкой.

— Но так нельзя! Нельзя так пить! Нельзя калечить людей! — Замотала она головой. — И ходить по клубам — тоже! Надо быть хорошими гражданами общества!

А, вот откуда все пошло. Рождение старосты.

— Ренни, — присел я на кровать. — Иногда люди не знают, что такое больно. И делают это другим людям. Иногда нужно, чтобы они об этом узнали.

— Кто такое говорит?

— Так написано в кодексе Ордена, в котором я состою.

— Ты попал в секту?..

— Я ее создал. Состоят я, мастер-механик и четвертый принц Савата.

— И… Что вы там делаете? — Полюбопытствовала она.

— В основном, винтим гайки. — Признался я. — Орден-то Гаечного ключа. Но если мир дает возможность — крутим гайки и ему.

— Да ну, кто же позволит… — Вздохнула Ренни.

— Мы не спрашиваем и молча спасаем мир.

— И бьете людей?..

— Иногда — гаечным ключом. — Кивнул я. — Но — по делу.

— То есть, ты все-таки занят активностью, но все это время молчал? — Хмыкнула староста.

— Нельзя говорить, мы все же тайная организация.

— Но мне ведь сказал.

— Тебе я даже кота доверил. — С укором произнес я.

— Будешь предлагать вступить?

— Это дело добровольное. Да и гаечного ключа у меня нет.

— Есть. Под ванной набор инструментов.

— Тогда вступай к нам.

— А у вас, наверное, прием через какое-то непристойное посвящение? — Чуть наклонила она голову.

— Ренни, нас три мужика! — Возмутился я.

— А я вот читала…

— А вот не надо! — Строго произнес я. — Мы нормальные.

— Да ну? За три курса — ни одной девушки. — Поцокала Ренни. — Ходят, знаете ли, слухи…

— Буду бить каждого гаечным ключом. — Убежденно пообещал я.

— Ну, есть другие способы доказать. Без насилия. — Подергала она ножкой.

Которую я тут же сцапал и потянул Ренни через кровать к себе. Возмущение было подавлено поцелуем, а активные действия руками хоть и были восприняты с протестом, но потом получили одобрение.

Но вскоре на грудь надавили ладонью, заставив отстраниться.

— Я имела ввиду — надо найти тебе девушку!

— Обязательно найдем. — Кивнул я, расстегивая на ней дурацкое парадное платье. — В рабочем порядке. Проведем совещание, соберем отзывы. Ренни, платье дорогое? — Задумался я над хитрым устройством.

— Даже не думай. Асен Ланье, двести тысяч.

— Блин, тут застежки с крючками…

— Тан, я одолжу!

— Намек понял!

А вот не спас бы страну — вечер закончился бы иначе.

Есть в этом польза!

Третья часть цикла:-) https://author.today/reader/623828/5960873