Камешек, поддетый ногой, прокатился по пыльному настилу крыши и исчез за проломленным парапетом. Прислушался — будет ли звук падения с пятнадцатого этажа? Но раздражающий звук стереосистемы с соседнего здания все перекрыл. Посмотрел в ту сторону исподлобья — люди словно не гоняться прилетели, а на вечеринку. Летний вид — светлые брюки, шорты, футболки и рубашки с короткими рукавами, громкая музыка. Не хватало только мангала и женских визгов — тесная мужская компания.

Местом встречи с вон Лаби и его дружками был выбран участок средневысотной застройки на границе брошенного городского квартала. Здесь не фонило радиацией, да и застройка плюс-минус уцелела — разве что щерилась слепыми окнами на клонившееся к закату солнце. Но к домам долетала зараженная пыль, а сам квартал был естественным барьером на ее пути — не пускал дальше в город, но и сам изрядно собирал ее у своего подножия и в брошенных квартирах. Раз в месяц тут проводили дезактивацию — собирали все накопленное в мешки и отвозили в отстойник. В целом, стоять и дышать было безопасно.

Ну а ровные и крепкие крыши каменных домов полюбились пилотам гравилетов — вид на юго-восток города отсюда получался трагически-манящим, завораживающим. Да, с высоты полета все видно еще лучше, но если хочется выбраться на воздух и подойти к кромке — послушать завывание ветра и жутковатые звуки безлюдного квартала, изредка прорезающие тишину, то место удобное.

Четыре гравилета соперников заняли одну из крыш — целиком, не оставив свободного пятачка для «Сверхновой», хотя места при аккуратной парковке хватило бы и семерым. Я только плечами пожал и остановился на вершине соседнего здания.

Эффы со мной не было — и условия такие, и дел у нее полно. Мы и в гаражном боксе не сильно-то и задержались — я забрал «Сверхновую» и улетел домой, а Эффа на «Дашере» отправилась мастерить сообщения для закрытого форума.

Правда, предварительно я все-таки отыгрался за ее шутку — отданным ключом прямо на ее глазах нанес еще одну царапину на горемычный корпус, и пока мисс Сойер набирала дыхание от такой наглости, зафиксировал ее руками (одна на правую руку, где пистолет, вторая — на поясницу, чтобы не отклонилась, отшаг вбок, чтобы не получить коленкой между ног) и поцеловал.

Был бы самодовольным, сказал бы, что у Эффы стали ватными ноги, а щечки заалели от смущения — но, будучи реалистом, скорее всего полковник придумывала какое-то новое злодейство.

А угрозы про диван и связанные руки я на раз-два читаю — по-любому привяжет и заставит смотреть свои сериалы, пока не признаю, что они гениальны.

В общем, реакции от нее дожидаться не стал — взлетел по трапу и осторожно прокрался на «Сверхновой» мимо Эффы. Благо, та продолжала стоять на месте.

До дома заскочил в супермаркет — дарить старосте просто упаковку с дисками показалось делом ненадежным. Вон, с Эффой только резервный вариант с оружием и спас. А если староста не смотрит такое?.. Как человек вежливый, она, конечно, порадуется — но в следующий раз, когда попрошу об услуге, у нее может оказаться очень много дел…

Походил по рядам и к кассе подошел с хорошим вином, коробкой конфет и цветами — стандартный набор, чтобы оставить в пакете на кафедре перед экзаменом. Уж слишком плотно ассоциировалась девушка с университетом — потому так и вышло, наверное. Да и вариант все равно универсальный — а в дорогом пакете из плотной бумаги аккурат хватило места под диски. Отдельно взял Кэру колбасу — в качестве извинения за долгое отсутствие. Килограмм ее сунул в обычный пакет — но он на оформление вряд ли обратит внимание.

Консьерж меня узнала, кивнула приветственно — совсем я обжился…

Сначала выдал колбасу коту — и было за что. Квартира чистая, запахов нет, мебель не погрызенная, разве что в центре постели отпечаток от кота. В общем, заслужил — и еду, и глажку, и уверения, что он самый лучший кот на этой планете.

Примерно за эти же достижения отправился к старосте с подарками. Позвонил в дверь, потоптался на месте перед закрытой дверью, за которой была тишина — и только потом додумался позвонить по сотовому. Оказалось, что девушка в девятнадцать часов вечера проводит время в клубе. Не ночном — университетском, тематическом. Разрушенные города они из глины восстанавливают, создавая объемные панорамы и раскрашивая по старым фотографиям. Дело интересное — согласился я. Но мое сердце занято марками — отказался я присоединиться. В итоге пакет с подарком, по согласованию, был оставлен рядом с кадкой, где произрастало что-то крупное и разлапистое, смахивающее на папоротник. Правда, говорили просто оставить у двери — но я на всякий случай прикрыл от мимо проходящих проходимцев. Да, дом приличный, соседи тихие, есть консьерж — но некоторая часть жилья ведь все равно сдается. А люди бывают разные.

«Взять хотя бы меня…»

Впрочем, я исключительно поднимаю статус жилого комплекса. Ведь вместе с ними живет почетный гражданин Империи!

Надо будет табличку заказать и вешать у подъезда при каждом переезде.

В общем, на гонку направился в приподнятом настроении — ее назначили на восемь часов вечера. Наверное, потому что в девять — программа для самых маленьких, и пора спать. Или строгий папа требует вернуться домой пораньше, иначе заберет ключи от гравилета.

Много было версий — жаль, что высказать не получается. Не кричать же через крышу — тем более, что после «Привет, девчонки!» они отвернулись и принялись меня не замечать. Еще и музыку включили. Бабскую.

Когда пинаемые с крыши камни закончились, выяснилось, отчего гонка так рано — ко мне на крышу приземлился бело-зеленый «Лариц», гравилет для бизнесменов средней руки, откуда вышел крепенький мужчина в темной футболке и джинсах и длинный нескладный господин с видом ожившего циркуля в сером в полоску костюме. Циркуль обозвался юристом, а мужчина — мастером-техником с дипломом. И оба они хотели убедиться, что в «Сверхновой» нет других пилотов, а также нет устройств для удаленного управления по телеметрии.

Ясное дело, такие приличные люди работают только в светлое время суток.

«Удачи управлять многотонным гравилетом по радиоканалу», — хмыкнул я. — «Там любая помеха — и замучаешься с земли остатки соскребать. По интернету — в разрушенном квартале — тем более удачи. Сотовых вышек нет».

Но спорить я не стал — зачем? Вот свое условие — его я поставил.

— Потом смотрим гравилеты ваших нанимателей. — Раздражение обернулось планом.

— Но это не входит в мой контракт! — Возмутился юрист.

Техник тоже почесал затылок — мол, за это ему не платят.

— Я оплачу. Сколько?

Вышло по десятке каждому — работа на выезде, у обоих лицензии. Нехило. Но деньги скинул без торга — чем весьма поднял лояльность к себе.

— Нам только убедиться, — появились вкрадчивые нотки в голосе юриста.

— Всегда пожалуйста, — предложил я обследовать гравилет — естественно, под моим чутким присмотром.

Сначала сам поднялся — облокотился на сидение пилота, чтобы все было видно — потом предложил смотреть, что им там интересно.

— У вас тут таллиумный энерговод… — Заметил зоркий техник вещь, которую я и не думал снимать — так нужно.

— Ага. Вы какой-то протокол будете оформлять?

— Эм. — Запнулся он, глядя на юриста, стоящего на верхних ступеньках трапа.

— Вообще, любой осмотр должен завершаться правильно оформленным документом, но наших нанимателей, — посмотрел тот на крышу соседнего дома, — интересуют конкретные факты удаленного управления и соответствия модели гравилета — заявленной. Думаю, мы можем зафиксировать только интересующие моменты, оставив все остальное за скобками исследования.

— Не-не, пишите все как есть. И у меня, и у них.

— Круговая порука, — пробормотал тот. — Что же, это хорошая гарантия…

— Она самая, — покивал я. — Сразу табличку делайте на пять гравилетов, чего бумагу изводить? Все равно делать пять копий, а тут удобно — проставите, есть или нет. — Напирал я.

— Когда два разных плательщика, оформляются два документа…

— А если мы скинулись на одно исследование?

— Тогда вам следует договориться, — переглянулись они.

— Эй, девчонки! — Потеснив юриста, сложив руки в виде рупора, рявкнул я в сторону вон Лаби и компании.

Тем более что там с интересом смотрели в нашу сторону с момента прибытия «Ларица».

— Вы там не против, что к вам в кабины тоже заглянут?..

— Мы сами пилотируем свои гравилеты, Савой! — Донеслось обратно.

— Не-не. Я тут слышал, что у вас джойстики в виде дилдо, и вы пилотируете жопой! Странно, что так быстро, но, видимо, опыт!

Отвечали хором, но я не вслушивался и улыбался.

— Ты доболтаешься, Савой! — Рявкнули зло в ответ, когда все утихомирились.

— Так что, пусть к вам заглянут тоже? Или проваливают?

— Пусть смотрят, Савой! Но после гонки для тебя ничего не закончится!

— Ваше подозрение тоже включить в контрольный список исследования? — Педантично уточнил юрист за моей спиной.

— Мы тут занимаемся серьезными вещами, мистер. — Заложив руки за спину, кивнул я. — Только сформулируйте академично, прошу вас.

— Разумеется! — Спустились юрист и техник из гравилета и направились в сторону «Ларица» — ваять табличку.

Для этого там у них было твердое основание с зажимом для бумаг, две ручки и линейка. Юрист знал, что писать, а у техника с первого раза получались клетки нужной величины — сразу видно специалистов.

Посмотрел, что получилось — а ведь серьезный документ сваяли на коленке. Тут тебе и шапка с местом (указывались координаты), временем и датой, названием исследования, именами заказчиков и экспертов, но а главное — абсолютно понятной таблицей, слева которой — номера вопросов, сверху — наименование пилотов-участников.

Вопросы же шли ниже таблицы, от простых — модель и идентификационный номер, пикантных — «Наличие таллиумного энерговода», до главного — «Нестандартная конструкция главного органа управления (джойстик) — фаллообразность для манипуляций сфинктером пилота путем наклона корпуса либо иным образом».

— Думаю, форму надо согласовать с другой стороной, — кашлянул я.

— О, вы безусловно правы! — Заторопился юрист с листочком в гравилет и неспешно, но уверенно перелетел к другой крыше, где завис возле края — «Лариц» тоже бы не уместился среди гоночных гравилетов, но маневра хватило, чтобы мистер Циркуль довольно ловко соскочил на кровлю и направился с бумажкой к графу вон Лаби и его друзьям.

Те восприняли поставленные перед исследователями вопросы без энтузиазма. Я бы сказал, предвзято — судя по экспрессии и размахиванию листками в руках.

Я бы вообще допустил, что все исследование было насмешкой, попыткой унизить — мол, не пилот ты, и мы это знаем. Теперь развлечение стало обоюдным.

Тем временем к мистеру Циркулю появились очень неприятные вопросы. Юрист юридически правильно стоял и тыкал в меня пальцем — мол, он заставил.

— Ты клоун, Савой! — Крикнули мне.

— У вас есть время до проверки! — Крикнул я в ответ. — Еще успеете свинтить и спрятать!

Контекст для людей сторонних, которые могли бы быть случайными свидетелями, подразумевал джойстики — естественно, которые наверняка были нормальными.

Но все мы знали — и об этом даже в таком безлюдном месте опасно говорить вслух — что юрист педантично отметит таллиумные энерговоды, и тогда документ потеряет весь свой шуточный шарм. И предлагал я свинтить именно их — пока результат исследования не стал вещдоком для уголовного расследования. Вся мякотка в том, что напротив моего имени и «Сверхновой» уже было сухо отмечено, что энерговод «есть».

Снимут свои — проиграют гонку, тут без вариантов. Гравилет Эффы хоть и был побит прошлым владельцем, но силовая и движок в нем работают отлично — я проверил на скорости над городом, вставив в шину левый идентификатор. Он, к слову, там и лежал — Эффа явно гонялась. Или тестила машину, что очень близко по форме.

Ну а если ребята оставят энерговоды, то их наличие будет отмечено двумя экспертами. Тяжелая выйдет бумажка. Которую, по уму, всем бы тут же разорвать на мелкие части и сжечь.

Но свою-то копию я уничтожать не стану. Они должны об этом догадываться — рассматривая варианты как своей победы и моей мести, так и своего поражения ценой в четыре миллиона.

Интересно, что выберут?..

Так что уже я улыбался искренне, а через улицу мрачно пинали камни вниз. Да и стереосистема больше не гремела.

«Лариц» тем временем прыгнул с крыши на крышу.

— Мистер Савой, вторая сторона предлагает не заполнять документы.

Я снова приложил ладони рупором.

— Я так и знал! — Крикнул им, а затем специально добавил достаточно громко. — Внесите отказ в протокол!

Через пять секунд у юриста зазвонил сотовый — здесь связь еще ловила.

— Они согласны, мистер Савой.

— Вот и отлично. Вы там все увидели? — Показал я на свою «Сверхновую». — Или вам нужно подняться в гравилет еще раз?

Юрист и техник переглянулись.

— Все-таки, если можно… — Затянул техник, и я вновь гостеприимно показал на трап.

Да пусть смотрят — даже хорошо, если не будут торопиться. Больше времени соперникам переругаться — там с уходом юриста диалог не закончился, наоборот — приобрел весьма активный характер. Я даже приблизил через обзорный экран происходящее у соседей. Жаль, что со звуком так не выйдет, но даже так немое кино получилось увлекательным — руками машут, что-то зло выговаривают друг другу. В основном, как я понял, претензии к графу вон Лаби и барону вон Син, но и они собачились между собой и с остальными.

Техник тем временем завершил работу и вышел обратно на кровлю. Мистер Циркуль же задержался.

— Мистер Савой. — Кашлянул юрист, все еще с любопытством смотрящий в экран. Кажется, происходящее там его изрядно развлекало, судя по полуулыбке. — Если вам понадобится защита в суде, — протянул он визитку. — Полное оправдание не гарантирую, но выбью минимальный срок!

— Это вы о чем? — С интересом принял я плотный прямоугольник картона со строгим шрифтом.

«Сатнер, Сатнер и партнеры». Юрист до этого представился Сатнером Кочи — видимо, аккурат один из этих двух Сатнеров. Раз сам ездит на выезды, то скорее всего, второй.

— Энерговод — это запрещено.

— Да у меня на него документ есть. — Все-таки, положил я визитку в карман брюк. — Но спасибо.

— Как — есть?.. — Вышло на его лицо удивление, которое тут же сменилось озадаченностью. — Не могу вспомнить ни одного пункта для гражданских гравилетов.

— Выдан на ответственное хранение.

— Но вы же им будете пользоваться…

— Кто сказал? — Пожал я плечами. — Просто храню ближе к телу. Вот — ногой прижимаю, чтобы враги Империи не украли. — Постарался я улыбнуться максимально обаятельно.

— Если дело обстоит именно так…

— Будьте уверены. Возможно, вам будет интересно предложить помощь моим соперникам, — помнил я, кто его нанял первым.

— Совсем неинтересно, — поморщился мистер Сатнер. — Совершенно бескультурные молодые люди. Они смели дергать меня за ворот! — Закипел он от возмущения.

Занервничали, вот и стали руки распускать. Шесть месяцев в каменоломнях — нижний предел. Шесть лет — верхняя граница для тех, кто действовал осознанно, понимая весь риск и преступность деяния. Например, для профессиональных пилотов-гонщиков.

И никаких тюрем — людей мало, работать некому, просто так сидеть в камере никто не даст.

Момент, когда в воздух поднялся первый гравилет и рванул вверх, я отметил легким удивлением. Но когда улетели еще два — то расхохотался в голос, не сдерживаясь и не стесняясь юриста.

Тот тоже заулыбался — гонка оказалась выиграна до старта.

Последним в воздух поднялся темно-синий «номер пятый» — «Спектр-7» вон Лаби, но не улетел, а перебрался к нам на крышу. У нас места много — мы с «Ларицом» парковались аккуратно.

Младший граф выглядел хмурым, крайне раздосадованным, и не пытался этого скрыть — камешек, попавшийся ему по пути, он выпнул с такой силой, что тот стукнулся о стену ближнего дома.

Я вышел к нему, юрист же отошел в сторону — он тут деньги зарабатывает, а не участвует в конфликтах. Личные предпочтения — это совсем другое.

— По условиям пари, — начал вон Лаби. — Достаточно победы одного, а не всех. — Смотрел он мне в глаза.

— По условиям пари, не явившийся считается проигравшим.

— Но я здесь. Остальные — пусть, — невольно посмотрел он на небо.

Там уже никого не было — кто-то летал вдали, но люди совершенно чужие.

— Остальные знают, что будут должны отдать по миллиону?

— Я не проиграю.

— Мистер вон Лаби, — изумился я. — Мне какое дело до ваших фантазий? Кто будет платить?

— Мой миллион против вашего. И видео, — снизил он тон.

— Четыре миллиона, граф. Так звучало пари. — Сложил я руки за спиной.

— У меня нет четырех миллионов. — Сжал он губы. — Есть миллион.

— Ваша команда не явилась. Техническое поражение.

— Нет! — Рявкнул вон Лаби. — Команда здесь. Я — здесь.

— У вас есть четыре миллиона? — Чуть наклонил я голову.

— У меня есть гравилет!!! Он стоит сорок! А у тебя — есть сорок миллионов⁈

— Мистер Сатнер, — чуть повысил я голос, привлекая внимание. — Вы можете узнать и озвучить баланс карты?

— Только карты доверителя.

— Вы все еще наняты мной, мистер Сатнер. — Достал я кошелек и передал ему черный пластик.

— Мне нужно будет позвонить в банк… — Дальнозорко вгляделся он в телефоны «Первого Имперского кредитного сообщества», написанные на обороте, под магнитной лентой.

— Звоните сейчас. Звонок можно поставить на громкую.

Дозвониться оказалось несложно — только на выяснение, кто такой мистер Сатнер, его лицензии и права, понадобилось несколько минут. После чего беспокойство вон Лаби изрядно усилилось.

— Сэр, на счету вашего доверителя один миллиард сто шестнадцать миллионов двести сорок пять тысяч и шестьсот единиц казначейских гарантий. Они приравнены к деньгам, сэр.

— Благодарю, — с ощутимой задержкой произнес юрист и положил трубку. — Господа, на счету один миллиард сто шестнадцать миллионов двести… Извините, я забыл точную сумму, — извинился он взволнованно.

— Ты кто такой? — Буркнул вон Лаби.

— Видимо, новый владелец «Спектра», — заглянул я за его плечо, приподнявшись на носочках.

— Летаем без энерговодов.

— Это почему?

— Потому что я не хочу на рудники. — Чуть не скрипнул он зубами. — Если ты не боишься… Черт, а ты и в самом деле не боишься.

— Кто же привел юриста и техника? Неужели я?

— Не я, — покачал он головой. — Это была шутка.

— Смешная вышла. На четыре миллиона и гравилет.

— Слушай, если ты такой крутой — сними энерговод! — Горячился вон Лаби.

— Не хочу. Хочу «Спектр-7». — Обошел я его и направился к своей будущей машине.

— Мистер Савой… Тан… — Просяще раздалось из-за спины.

— О, вспомнил, как меня зовут. Когда убить хотел — знать не знал. — Отметил я холодно.

— Послушай, я же извинился.

— Когда? — Изумился я, повернувшись к нему вновь.

— Перед мисс Сойер.

— Получается — репетировал.

— Да извиняюсь я, извиняюсь, черт возьми!!! Был не в себе! Хотел победить — да! Сам не знаю, что творил! Ну что, что ты хочешь⁈ На колени перед тобой встать⁈

Юрист делал вид, что увлеченно смотрит на закат.

— Ключи и паспорт от гравилета.

— Черта с два! Мы еще не гонялись!

— Тогда прощения не будет. Я просто заберу гравилет и деньги.

— Сорок миллионов за проклятое видео⁈

— За прощение, вон Лаби. Вы же сказали, что я хочу. За попытку меня убить — я хочу ваш «номер пятый». Я хочу часть вашей жизни за попытку отнять мою. Это справедливо?

— Вы наживаете себе врагов, вон Савой.

— Просто Савой, мистер вон Лаби. Итак, гонка или прощение?

Тот свесил голову, с силой сжал кулаки.

— Пусть вот он, — пересохшим горлом выдавил вон Лаби, посмотрев на юриста. — Все оформит. Все копии видео должны быть удалены. Никаких претензий ни от вас, ни от мисс Сойер и тех людей, что за вами.

— Мистер Сатнер, тут работа по вашему профилю.

— Немедленно все сделаю. Разрешите, я принесу формы?..

— Разумеется, мистер Сатнер. — Кивнул я.

— Мистер Савой… — Когда мы остались одни, произнес граф.

— Да?

— Я и в самом деле приношу вам свои искренние извинения. Это был недостойный поступок. Вы в своем праве.

— Из тех четырех миллионов, что вы мне должны за пари, свой миллион можете не платить. Это вам на такси, — кивнул я.

Тот дернулся, но промолчал.

Когда документы оформляет профессиональный юрист, дело проходит быстро — бланки у него имелись, почерк был разборчивый и писал он быстро. Можно было подписать все смсками, но с живой росписью было как-то спокойнее.

— Вы подвезете меня, мистер Сатнер? — Без эмоций, словно все их выжали последним росчерком под договором, спросил вон Лаби у юриста.

В руках его была небольшая сумка, набитая личными вещами с бывшего гравилета — мелкие сувенирчики, памятные значки с соревнований…тщательно завернутый от чужих глаз энерговод. Я не придирался и не просил оставить все — задача наказать, а не унизить.

— Разумеется, мистер вон Лаби! — Согласился юрист. — Мистер Савой, — поклонился он мне.

— Я завтра позвоню. Надо завершить с должниками.

— Буду ждать, мистер Савой! — Повторил он поклон.

«Лариц» с юристом, техником и графом взлетел с крыши и улетел в сторону города.

Я остался смотреть на угасающий на горизонте день. За спиной стояли два гравилета, которые следовало переправить в город.

Мельтешить и просить кого-то о помощи показалось мне несерьезным.

Выбор, с чего начать, был очевиден — мой «Спектр-7» я запер и направился к «Сверхновой» Эффы. Верну ее в город, поставлю в бокс, а за «извинением» вернусь позже. Два рейса не успею — скоро начнется ночь для «Рансата».

Пока шел, заметил незнакомца на серебристом «Спектре», спикировавшем вниз.

Место популярное — наверное, тоже хотел посмотреть на закат с соседней крыши. Но «серебристый» завис надо мной и медленно спустился на свободное место.

«Знакомые графа? Фанаты?» — Не волновался я. — «Заметили, решили поздороваться?».

Раскраска-то у «номер пять» хоть и не яркая, но номер и наименования спонсоров выделаются издалека.

Откинулся трап гостя, и на верхней ступени появился высокий улыбчивый мужчина — брюнет с зачесанными назад густыми волосами, в бежевых брюках, белых кроссах, рубашке с синими полосами, с рукавами, закатанными к локтю.

В руках его был пистолет странной формы, направленный на меня. Видел я такой однажды — валяясь на полу в частной тюрьме. Поэтому дергаться не стал и медленно поднял руки.

— Ну привет, «Сагира»!