О-бал-деть! Других слов в голове у Ёжки пока не было. Только что она грустная сидела рядом с Костиком в классе, а теперь кружилась в каком-то неизвестном ей, но ужасно быстром и весёлом танце с самым настоящим принцем. Причём она вела себя совершенно прилично, практически не выделывалась. Всё как велел Нил Нилыч. Стояла с одноклассниками в сторонке, широко открыв рот, и впитывала глазами всю эту красоту и небывальщину. Бальный зал дворца был не просто огромный, он был бескрайний и полностью был заполнен шумной, весёлой, разноцветной толпой, кружащейся под громкую музыку. Музыкантов не было видно. Но это были очевидные виртуозы.

Все эти их трубы, мандолины, арфы и жалейки не давали гостям остановиться ни на секунду. Ёжка с удивлением обнаружила, что ноги её сами по себе ловко отплясывают на мозаичном полу. Какое там держаться вместе, если всех девчонок-сказконавток моментально расхватали галантные кавалеры в совершенно фантастических нарядах. У Ёжки просто словарного запаса не хватило бы, чтобы описать одежду собравшихся на балу. Камзолы, сюртуки, панталоны, парики, платья, кринолины, расшитые золотом и всеми драгоценностями мира, ткани тонкие, струящиеся, прозрачные, блестящие. Даже принцесса из «Ослиной шкуры» затерялась бы здесь, среди этой разноцветной толпы в нелепейших и наилепейших нарядах и с метровыми причёсками в виде домов и кораблей. Так что футуристические наряды учеников «Сказки» здесь никого не смутили, а только лишь привлекли внимание оригинальностью, лаконичностью и неизвестными тканями. «Какая вы стильная! – первое, что услышала Ёжка, попав на бал. – Ой! Вы, наверное, из Парижа. У нас тут такое ещё не носят». И никого совершенно не смутил юный возраст сказконавтов, здесь было полно танцующих детей и подростков. Даже для Кики нашёлся кавалер по росту, с которым она бешено отплясывала, стараясь не попасть никому под ноги. Возможно даже, это был Мальчик-с-Пальчик в своих знаменитых сапогах. Ёжке было не до неё. С ней с ходу познакомился самый настоящий принц в дурацких надутых трусах и ярко-синих чулках. Но зато в короне. Он так и представился: «Привет, я принц, и это я устроил этот бал, чтобы найти себе невесту. Потанцуем?» Ну как можно было отказать мальчику в короне, который оказался чуть старше Ёжки? Ну а как же Горыша, спросите вы? Отлично! Именно он и привлёк внимание принца, который подскакал к ним на палке с лошадиной головой, как самый настоящий хобби-хорсер. Емеля с Дураком чуть на пол не повалились от смеха, увидев его.

– Какой милый дракончик! – восхитился мальчик в золотой короне, глядя почему-то не на Горышу, а на рыжую Ёжку.

– Да это мой. Ручной.

– Никакой я не твой, я свой собственный! – огрызнулся Горыша.

– Рабовладелица! – поддел её Костик.

– Почему рыбовладелица? – удивился принц. – Драконовладелица! И это великолепно. А я владелец всего, что вы видите вокруг. Вот только драконов у меня нет. Завидую. Потанцуем?

И, не дождавшись ответа, принц на глазах изумлённых Костика и Царевича утащил Ёжку в гущу танцующей толпы, оставив свою лошадку в руках у Емели.

«Опять чувак в короне!» – только и успел подумать Костик. А тут и Вась, и Хаврошу закружили в танцах нарядные кавалеры.

– Они что, так и будут крутиться и вертеться весь час, что мы тут будем? – изумился Горыша. – Где пир на весь мир, где сказочные яства? Здесь даже стола нет.

– Ага, так и будут крутиться, – грустно подтвердил Емеля, – я даже удивился, что ты сюда так рвался. Это же бал, а не свадьба. Танцульки!

– Вообще-то для дракона пир везде. Особенно на балу. Ты, Горыша, просто ложись, рты открой пошире и жди, – посоветовал Иван Дурак.

– Дурак ты, Иван! И шуточки у тебя дурацкие, – беззлобно отшутился Горыша.

– Эй там, месье дракон, ты не проголодался? – Горыша посмотрел вниз и увидел там наглого серого кота в сапожках и шляпе. – Король мне повелел сопроводить тебя к столу. Счастливчик ты! Там жареный бычок тебя заждался.

– Вот это высший бал! Лучший бал на свете! – обрадовался Горыша и поспешил скрыться в яркой толпе, с трудом поспевая за юрким котом.

– Да-а-а! Не-е-ет! Ну вы это видели? Кот в сапогах! Он реально только что был здесь и увёл нашего змея! – поделился с друзьями потрясённый Емеля. – Ни девчонок, ни змея – всех расхватали. Только мы никому не нужны, как всегда.

– Учитывая то, что этот хвостатый пройдоха сотворил в сказке с людоедом, я что-то беспокоюсь за нашего наивного друга, – сказал серьёзный Костик и тут же исчез.

– Переместился, – констатировал Иван Дурак и повернулся к Царевичу: – Ну вот, Ванька, все твои подопечные, кроме нас с Емелей, разбежались.

Но Ивану Царевичу, хоть он и был очень ответственный, сейчас было совсем не до разбежавшихся одноклассников. Прямо перед ним стояла самая красивая девочка на свете. Ну как стояла. Казалось, что её ножки в переливающихся всеми цветами радуги стеклянных башмачках не касаются пола, а просто парят над ним. Оно и немудрено, одно соприкосновение тонкого хрусталя с полом – и в маленькие ножки впились бы острые осколки разбившихся туфель. Кто вообще придумывает такую обувь, которую могут носить только совершенно невесомые девочки? Что за садист-модельер? А, точно, добрая фея-крестная! Та, что тринадцать лет болталась где-то, а потом вспомнила, что над её прекрасной крестницей-замарашкой издеваются мачеха с дочерьми. Все эти мысли в одну секунду пролетели в светлой Ваниной голове, но застряла в ней только одна – «какая же она красивая». Даже вычурное парчовое платье, даже кружева и причёска-торт не портили природную красоту, грацию и трогательность девочки, зависшей перед ним с вопросительно-смущённым выражением бледного личика. А эти глазища – голубые озёрца, уставившиеся на Ванину корону! Конечно, вы, как и Ваня, уже давно поняли, кто это был.

– Извините, пожалуйста! Вы ведь принц? – спросила прекрасная девочка.

– Ну, – замялся скромный Иван, – в некотором роде…

– В бабушкином огороде, – помог ему тёзка и противно засмеялся. А вместе с ним так же противно заржал и лучший друг Царевича Емеля. Оба дураки!

– Да! – твёрдо сказал Иван, с укором посмотрев на товарищей. – Я принц. И даже круче. Я – Царевич. А вы – Золушка?

– Золушка! – поправил его Дурак.

– Ой! – Девочка прикрыла тонкими, прозрачными руками вспыхнувшее красным лицо. – Откуда вы знаете это гадкое прозвище? Вы бы ещё сказали Замарашка! Но как, как вы меня узнали, ваше высочество? Это же совершенно невозможно! Какой провал! Какой позор! Фиаско!

И она, по-прежнему не касаясь пола, бросилась прочь в толпу. Только одинокий хрустальный башмачок остался стоять рядом с недоумевающим Царевичем. Он подхватил его и кинулся вслед за чудесным созданием.

– Bay, – сказал Иван Дурак. – Какой фейспалм! Кринжово получилось.

– Да уж, – подтвердил Емеля, – свидание пошло не так!

– Какая у вас замечательная причёска, милорд! Красный петушиный гребешок! Шарман! Сразу видно, что вы столичная штучка.

– А у вас такие милые кудряшки и доброе лицо! Скажи, сестрица, они ведь оба душки!

Перед Дураком и Емелей стояли, обмахиваясь цветастыми веерами, две девчонки постарше их, с килограммами румян и пудры на весёлых, смеющихся лицах и с высоченными причёсками. У одной была причёска как падающая Пизанская башня, у второй – клетка из волос, в которой сидела и пела самая настоящая канарейка.

– Это вы про нас? Или мне послышалось? – спросил удивлённый Емеля, не сводивший глаз с канарейки. – Если что, вы тоже самые распрекрасные девочки в мире.

– Причи – отпад, – добавил Дурак.

– Тогда, может, будете нашими кавалерами на этом балу? – спросила Пизанская башня.

– А-а-а, чё-о-о? – протянул Иван. – Кем-кем?

– Да, – пнул его по ноге фирменным лаптем Емеля, – конечно, будем!

Девчонки заверещали от восторга и, отставив в бок локотки, подступили к парням. Емеля подхватил девицу с клеткой, и они тут же начали отплясывать неимоверный краковяк. Дурак же выпучил глаза и скривил физиономию и только-только собрался огорчить свою даму отказом, как вместе со всеми своими друзьями оказался в родном классе, оглохнув от окружающей его тишины.

Дурак машинально снял шлем и, крутя головой, стал разглядывать точно так же в недоумении крутящих головами товарищей. Все словно только что одновременно проснулись, мыслями оставшись на балу. Ноги их ходуном ходили под партами, повторяя танцевальные движения. Челюсти Горыши продолжали двигаться, дожёвывая исчезнувшего бычка. Царевич ещё зорко высматривал в пустоте перед собой так внезапно появившееся и тут же исчезнувшее чудо. А у доски на вернувшихся с бала грустно смотрели расстроенные Нил Нилович с Машей и криво усмехающийся Миша Леший.

– Ой! – первой подала голос малышка Кики. – А нельзя мне обратно на минуточку? Я с мальчиком контактами обменяться не успела…

– А я говорил вам, нельзя было этих дурачков на бал пускать. На балу пинать балду. В лес – это другое дело. В лесу дрова ломать можно. Что, наломали дров, соколики?

– Да что случилось-то? Вроде всё прекрасно же прошло? – не выдержала Хавроша. – Я ажно двух маркизов переплясала. Карабаса и Барабаса!

– Переплясала, значит. Поздравляю, – вздохнул Нил Нилыч. – Я ж тебя старшей назначил, Крошкина. За дисциплиной следить. Понадеялся на твою ответственность и опыт работы со стадом. А ты, оказывается, плясунья у нас.

– Да я завсегда плясуньей была, – обиделась Хавронья. – Мы ж на балу были, а не в поле. Сами нас отправили, а теперь ругаете. И плясали мы, чтобы не выделяться. Я так, вообще, в полсилки…

– Что случилось, Маша? – не выдержала Ёжка, перед которой ещё блестели яркими звёздами восхищённые глаза принца. – Мы вроде не безобразничали. Ни к кому не приставали. Принц этот ваш смешной сам ко мне подошёл. Не могла же я его в баню послать. Он же принц как-никак. К тому же он такой милашка. Да вы же сами всё видели. Вы же следили за нами?

– Ага, – горько усмехнулся Нил Нилыч. – Следили-следили, да не выследили. Не справилась система слежения Машина.

– Пока по одному в сказку отправляли, всё работало, – стала оправдываться Искусница. – Мы к доске интерактивной вас подключили. А там всё как запрыгало, разлетелось, никакой видимости, салюты какие-то, взрывы эмоциональные, буйство цвета и музыки. Глаза разбежались, мысли запутались. Тяжело групповой сон смотреть. Потом вроде настроилось всё, но все в разных местах оказались. За всеми не уследишь…

– Вот-вот, – сказала Хавроша. – Сами не могут, а с меня спрашивают.

– Так что вы вернулись сами. Ровно через час. Как и должны были, – сказала Маша.

– Значит, всё получилось. И в чём тогда проблема? – удивился Костик.

– В хрустальном башмачке, – сказал Леший и некультурно показал пальцем на Ивана Царевича.

Любопытные одноклассники подбежали к первой парте, и все, включая изумлённого Царевича, увидели, что он до сих пор сжимает в кулачке невесомую туфельку.

– Но как? Как это могло случиться? Это же невозможно? – озвучил общее изумление Костик.

– Я не знаю, – сказала Маша. – Это невозможно. Но это случилось. И боюсь, что мы натворили бед. Испортили сказку. Мне нужно срочно доработать моё устройство. А пока эксперимент закрыт.

– Закрыт? А как же Золушка? Она что, больше не поедет на бал и так и не встретится с настоящим принцем? – забеспокоился Царевич.

– Да! – сказал Нил Нилыч. – Всё именно так. Мы загубили эту сказку. Хорошо, что только одну и в одной конкретной книжке. В остальных всё будет как раньше. Я, как ваш классный руководитель, всю вину беру на себя.

– Нет-нет! – Царевич вскочил на ноги. – Вы должны срочно отправить меня туда. Я всё исправлю.

– И меня! Я ему помогу! – закричал Емеля, которому вскружила кудрявую голову приветливая девушка с канарейкой на голове. Ещё никто не говорил ему столько комплиментов.

– Никто больше в сказку не отправится. Пока Маша своё изобретение не доработает. Это слишком опасно. И для вас, и для сказок, как выяснилось, – строго сказал Нил Нилыч. – Так что все свободны. Оставьте оборудование на партах и покиньте помещение.