– Какая радость! Вся банда в сборе, – совсем нерадостным тоном встретил возвращение в класс своих подшефных, а вернее, их пробуждение возбуждённый Нил Нилыч, промакивающий носовым платком покрасневшие глаза. Рядом с ним у доски стояли завуч Котофей Котофеевич и директор школы Афанасий Профанасьевич. Все они были не на шутку встревожены. Марья Искусница стояла рядом с ними и показывала Мише кулак, при этом сияя от счастья.

– Ура! – закричал Горыша. – Я двигаюсь! Я говорю! Я дома!

– Я мыслю, значит, существую, – продолжил его спич завуч. – А ведь вы, ребятки, рисковали перестать существовать! Вы хоть понимаете, что навсегда могли остаться в чужих, недружелюбных сказках? А отвечать за всё пришлось бы нам!

– И так придётся, – грустно сказал Нил Нилыч, – в сказочном министерстве прознали про ваши подвиги. Нас с Машей вызывают на ковёр. Они там очень-очень разозлились на то, как вы по-свойски небрежно с классикой обращаетесь. Сколько раз я говорил вам, что историю переписывать нельзя! Даже сказочную. Вот учишь вас, учишь! А вы ничему не учитесь. И вот результат. Гордитесь! Сказконавтику запретили, прибор изымают. Пока на доработку и изучение. А там видно будет. Так что осталось только надеяться, что школу нашу из-за вашей дурости не закроют.

– Не закроют, – сказал Иван Царевич, – я с вами поеду и папу возьму.

– Римского? – пошутил Дурак.

– Московского, – не обиделся на тёзку Царевич, – он не хуже будет. Пусть за нашу школу заступится и спасёт её, как ребята меня в сказке спасли. Вы же ещё не знаете, что я там пережил в драконьей шкуре.

– Всё мы знаем, Ваня! – Котофей помахал перед собой заметно потолстевшей книжкой Шарля Перро. – Всё теперь навсегда в страницы эти впечатано. Главное, чтобы кроме нас никто этого не прочитал. Гриф на всё про всё накладываю «Совершенно секретно». Так что в Москве про превращения ваши никому рассказывать не надо. Пусть на кофейной гуще гадают, что вы там в сказках Перро натворили. А идея про папу, Иван, мне нравится. Нам поддержка не помешает.

– Я тоже с вами поеду, – сказал Костик, – и деда возьму. Он у меня вообще теневой министр финансов. Пусть скажет слово за школу.

– Тихо, тихо, Бессмертный, – зашикал на него директор, – мы ничего про твоего деда не слышали.

Дверь в класс распахнулась, и в него ворвалась Баба Яга собственной персоной. Растрёпанная, афро на голове нечёсаное, глаза за розовыми очками перепутанные, руки костлявые трясутся, увидела внучку, и ну кричать:

– Живая! Живая! Ну всё! Хватит с меня этой школы! Ишь, что удумали – к каннибалам да ведьмам детишек отправили, ироды! Всё, Ёженька, хватит учиться-мучиться, забираю тебя домой!

– Бабушка, это тебе хватит! Не кричи, не позорь меня, – взмолилась Ёжка, но бабушку любимую обняла крепко. И Баюн тут как тут. О ноги старухины трётся, приветствует старую хозяйку. – Школа тут ни при чём. Мы сами нахулиганили. Сбежали в сказки без разрешения. И там делов наворотили. Не надо меня забирать, и так либо нас выгонят, либо школу из-за нас закроют. Как ты вообще узнала про всё?

– Сорока на хвосте принесла. А ты никак подросла, внуча! Вот невидаль-то какая, диво дивное – глазам не верю! Выглядишь уже на восемь, а то и на все десять лет, красотка моя ненаглядная. Триста лет почти не росла – и вот на тебе, пошла расти! Надо же, какие чудеса творят учёба да ответственность за других! – Яга, на внучку глядя да любуясь, тут же успокоилась и обернулась к притихшей у доски администрации. – Ну что, Профанасич, закрывают, значит, «Сказку» вашу?

– Ну, как «закрывают»… – сказал Афанасий Профанасьевич. – Могут закрыть. Министры же. Сказочные.

– Вот ироды. Всё неймётся им, – расстроилась Яга. – Не дело это. Я с вами в столицу поеду пороги в кабинетах обивать. Не дам любимую школу в обиду.

– Ух ты! – обрадовалась Ёжка. – Ты ж только что меня забирала отсюда со скандалом.

– Так это ж… Сегодня ж первое апреля – никому не верю. День дурака, внуча, – выкрутилась хитрая бабуля.

– А ещё сегодня первый день весенних каникул, – сказал Нил Нилыч. – Мы решили, что вам, ребята, надо отдохнуть недельку, пока мы в Москву ездим. А там уже видно будет, как всё сложится-разложится. Так что забирайте, бабушка, вашу героическую внучку домой. Да, и вот вам всем задание-наказание на каникулы. Выучить наизусть «Руслана и Людмилу»! Всем всё понятно?

Ну а чего же тут непонятного? Всё понятно, тем более что дети в школе «Сказка» собрались сплошь сообразительные.

У них каникулы очередные, а у нас конец истории. Очень уж она в этот раз переживательная да длинная получилась. Но переписывать её не будем, потому как нельзя историю переписывать. А вот правда ли, что Ёжка наша расти начала, закроют ли школу «Сказка» и кто это там так противно жужжит в кулаке у Хавроши, – я вам сейчас рассказать не могу. Извините!

Ведь это уже совсем другая история…