Хорошо, когда рядом верные друзья. И не какие-то девчонки, которые вечно капризничают и всё портят, а настоящие храбрые и весёлые мальчишки. Такие же, как он сам. Четыре мушкетёра! Заметьте, не тройка какая-нибудь. Иван Дурак всё это придумал. Тёзка его. Царевич даже не ожидал от него такого хитроумного плана. Мишка – молодец. Долго ломаться не стал, согласился друзьям помочь. А как же! Ведь у них группа. Они вместе песни пишут, поют. Это очень сближает. Мишка ночью им мастерскую открыл. Они коробку с оборудованием тихонько в класс принесли. Настроили всё. На нужной странице книжку в ресивер заложили, чтобы в дом Золушки попасть. Эх, Нил Нилыч точно бы ими гордился. Жаль, нельзя ему говорить. С другой стороны, если у них всё получится и исправят они сказку, почему бы не похвастаться. А пока они в процессе.

Все эти мысли в один миг промелькнули в голове Ивана Царевича под шлемом сказконавта. Он открыл глаза и увидел, что они с «Иванушками» в просторной комнате, видимо, столовой, потому что посреди неё стоит большой и крепкий дубовый стол, а за столом обедает семья. Ну как обедает. Сидят все в ожидании еды с ложками в руках перед пустыми глубокими тарелками, стоящими на стираной, когда-то белой скатерти. Папа с мамой и две дочки. На стенах висят кабаньи и оленьи головы и помпезные портреты предков. Но в целом бедненько. Бедненько, но чистенько. Сидящие за столом тем временем удивлённо воззрились на появившуюся из ниоткуда перед ними четвёрку мальчишек в странных одеждах. У одного на голове гребень красный, другой – лохматый ёж – строит им рожи страшные. Отец семейства, недолго думая, к ружью смешному, на трубу музыкальную похожему, бросился. Дамы подумали немного с открытыми ртами и завопили вразнобой.

Мама вопила так:

– Разбойники! Караул! Грабят!

А дочери сначала:

– А-А-А-А-А!

А потом:

– У-У-У-У-РА-А-А!

В этот момент двери в комнату распахнулись, и какая-то расторопная девчушка внесла в неё большущую фаянсовую супницу с торчащим из неё медным половником, которую, увидев юных пришельцев, вопящих сестёр и папу с ружьём наперевес, тут же с грохотом и уронила на дощатый пол. Супница разбилась, и сей же миг комната наполнилась запахом вкуснейшего куриного бульона. Леший даже облизнулся раздвоенным языком.

– Папа, опусти ружьё! Мама, перестань вопить! Золушка, дура, руки дырявые, убирай давай да неси скорее нам угощения для гостей дорогих! Это никакие не разбойники! Это ж те наши кавалеры с бала, про которых мы вам все уши прожужжали, пожаловали. Как пропали неожиданно, так и появились. Говорили же мы вам, что они маги великие. А с ними их слуги, наверное, – наперебой закричали сёстры. Дурак и Емеля пригляделись и не без труда, но узнали Пизанскую башню и Клетку с канарейкой. Сейчас же их волосы были заплетены в тугие косы-кренделя и спрятаны под чепцами. Мать семейства сразу кричать перестала. Отец с сомнением опустил ружьё, бормоча:

– Больно уж хлипкие кавалеры нонче пошли. Мелкие. Мальчишки, да и только.

Золушка же как стояла над разбитой супницей, так и осталась совершенно недвижимой. Только лицо своё вспыхнувшее тонкими пальцами прикрыла и через них на Царевича глядела. Как будто никого больше здесь и не было.

Иван тоже смотрел только на неё. Что с того, что сейчас на ней было простое латанное-перелатаное серое платье и стоптанные деревянные башмаки. Никакой причёски – светлые волосы просто струились по худым плечам. Она вся была светлая, не только волосы. Царевичу казалось, что свет красоты и доброты исходил от неё, словно от какой-то чудесной звезды, спустившейся на Землю. И тут самого Царевича на Землю приземлил зычный окрик Лешего:

– Это так вы, канальи, принца, значит, встречаете? Ружьишком да криками? Зря мы палача с собой не прихватили. Арестовать их, ваше вашество? Али сначала допрос с пытками учинить?

Тут все за столом наконец разглядели корону среди царевичевских вихров и бухнулись на колени.

– Жанетта, Жоржетта, радость-то какая! К нам принц пожаловал! Какая честь! Кланяйтесь, кланяйтесь! – вопила мадам.

– Простите, ваше высочество! Бес попутал! Вы так внезапно появились. Каюсь, не сразу вас узнал, – кричал отец, не поднимая от пола патлатую бородатую голову.

– Да всё нормально, всё ровненько! Вставайте, садитесь за стол, – подбежал к хозяевам и стал поднимать их с пола Емеля, обрадованный нежданной встречей. Но испуганные люди не хотели вставать с колен. – Скажи им, Вань! То есть это, ваше высочество!

– Да, да, конечно. Трапезничайте. Вы мне и не нужны вовсе. Я вон с кем поговорить хочу, – очнулся Царевич и царственным перстом указал на Золушку. – Наедине!

– С Золушкой? С Замарашкой? Но зачем? Она же дура несмышлёная! – поразились сёстры и тут же получили увесистые подзатыльники от отца.

– С Иветт! И не ваше дело – зачем. Принцу виднее, – строго сказал бородач. – Иди, доченька, пообщайся с принцем.

Золушка вспыхнула ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно. Царевич неуверенной походкой направился к ней, и они вместе направились к выходу из комнаты.

– Вот и ладно, – одобрил происходящее зычный Леший. – А мы с вами тогда, так и быть, отобедаем. Пусть только хозяйка сама на стол накроет. Да пошустрее. Я от запаха бульона вашего страшно проголодался.

– Я с великой радостью и подобострастностью обслужу пажей и шута нашего принца, – вскинулась с пола увесистая мадам, – садитесь за стол, дорогие гости. А ты, Иветт, – хозяйка повысила тон в надежде, что падчерица её услышит, – смотри там, ври да не завирайся, детка. Расскажи, как мы тут все тебя любим, холим и лелеем. И за сестёр любимых замолви словечко…

Царевич спешил за Золушкой, которая шла молча и не оборачиваясь, словно боясь спугнуть происходящее. Они прошли слегка задымлённую жаркую кухню, где на большой печи скворчала сковорода и булькала кастрюля с ещё кипящим бульоном, и вышли в сад, полный запахов цветущих кустов. Прошли мимо грядок с нарядными тыквами и кабачками и дошли до маленькой красивой беседки, полностью увитой диким виноградом, и уже только там Золушка села, положила руки на колени и уставилась на Ивана сияющими глазами.

– Вы пришли ко мне, ваше высочество? Это не сон?

– Я пришёл попросить у тебя, то есть у вас, прощения, Иветт. Моё поведение было тупым, то есть… неподобающим, – Ваня краснел, сбивался и старался не глядеть в эти полные надежды небесно-синие очи. – Я облажался, ой, то есть… я опять всё испортил. Прости меня, пожалуйста.

– Нет, всё-таки это сон, ваше высочество! Я не понимаю половину слов, которые слышу. Принц со мной в беседке! Я была уверена, что никогда больше вас не увижу, что я потеряла свой шанс, крёстная так и сказала…

– Нет, нет! Ничего не потеряно! – взвился Ваня. – Ты – прекрасная, замечательная девочка, и у тебя всё будет хорошо. Поверь мне. Тебе просто обязательно нужно сегодня снова отправиться на бал!

– На бал? Вы пришли ко мне, чтобы позвать меня на бал, ваше высочество?

– Да-да! – Ваня начал терять терпение. – Вот, держи. те!

И Ваня достал из-за пазухи и передал Золушке хрустальный башмачок. Да-да, именно так! Никогда не верьте царевичам.

– Ой! Вы сохранили его! Вы пришли за мной! Вы, что же, хотите сделать мне предложение? – Золушка окончательно превратилась в маленькое сияющее и пылающее жаром солнышко.

– Нет-нет! Ты, то есть вы, неправильно меня поняли, – теперь уже Ваня зарделся, аки мак полевой, – в том мире из которого я прибыл, дети не женятся. Они там учатся.

– Учатся? – недоверчиво повторила Золушка.

– Да! Я – принц, вернее, Царевич, но из другого мира. Мы здесь всего на час. Понимаешь? Ну как тебе ещё объяснить? Мы в школе учимся. Проходим сказки Перро…

– Перо? Я ничего не понимаю, – на глазах у Золушки появились слёзы.

Но тут в беседке неожиданно оказался третий собеседник:

– А чего тут понимать! Сказки они проходят! Проходимец этакий! Вот и проходил бы мимо. Мало того, что на балу всё испортил, так ещё и сюда явился, маленький негодяй!

Возможно, он был там и раньше. Маленькая птичка? Нет-нет, не колибри, как сначала показалось Ване. Это была маленькая женщина в ярком изумрудном платье, размером с колибри и с такими же быстро мелькающими, только прозрачными крылышками за спиной и какой-то хвоинкой в кулачке.

– Ну что уставился, негодяй? Фей никогда не видел, что ли?

– Крёстная! – обрадовалась Золушка. – Как ты кстати! Принц не хочет на мне жениться.

– Это не настоящий принц, детка! Это какие-то жулики! – фея-крёстная неистово носилась под куполом беседки. – Я ещё вчера, когда ты раньше времени сбежала с бала, почувствовала неладное. Никто не имеет права мешать моему волшебному плану!

– Так я же и говорю, – заволновался Иван, – мы из другого мира. Из реальности.

– Никогда о такой стране не слышала, – озадаченно сказала фея. – Что ещё за Реальность на нашу голову?

– Там дети учатся, – сказала Золушка. – Не работают, не женятся, а учатся в школе. Все! Даже принцы.

– В школе? – озадачилась фея. – В какой ещё школе? Что за невидаль такая?

– Да, мы учимся в школе. В школе-интернате «Сказка» номер 12, – терпеливо объяснил Иван фее, которая зависла прямо перед его лицом. Теперь он мог детально рассмотреть её надменное лицо с сощуренными глазами. Крёстная не показалась ему очень доброй. – Ходим на уроки, читаем книжки, пишем сочинения. Недавно вот сказки придумывали. Песни поём, в игры играем.

– Я тоже хочу в школу, – всплеснула руками Золушка, – я не хочу больше жить за печкой, не хочу обслуживать злых сестёр и мачеху, не хочу замуж! Я хочу учиться. Забери меня в Реальность, прекрасный принц!

– Ну вот, началось! – фея снова начала метаться в воздухе, как обезумевшая оса. – Немедленно прекрати истерику, Иветт! Ты живёшь в сказке – и всё! У нас должно идти по моему волшебному плану. Сегодня ты снова пойдёшь на бал и встретишь там свою судьбу!

– Но, крёстная…

– Никаких «но», девочка! Я тринадцать лет ждала этого бала! Этот мальчик – сумасброд, сказочник! Никакой Реальности не существует! – набросилась невеличка на Золушку, яростно размахивая своей хвоинкой.

– Послушайте, уважаемая фея, – влез в их диалог Иван. – Я на вашей стороне. Как раз только что уговаривал Иветт идти сегодня на бал на встречу с настоящим принцем.

– Ага. И заморочил ей голову своей Реальностью. Придумал какую-то школу. Не женятся у них там! Не хочешь жениться, а хочешь учиться? Порядки тебе наши сказочные не нравятся? Вот и вали в свою школу. Чемодан, карета, реальность!

– Не волнуйтесь! Мы и так свалим уже скоро. Нам здесь, у вас, только час можно быть.

– Мы? Что это ещё за «мы»? Он, что, здесь не один? – возмутилась фея, пронзая Ваню убийственным взглядом зелёных глаз.

– Его высочество со свитой пришли: два пажа и шут! Они там обедать изволят, – доложила Золушка и помчалась в дом вслед за рванувшей туда феей. – Ой, быть беде! Крёстная сильно не в духе сегодня! – на бегу сообщила девушка бежавшему за ней Царевичу.

А в столовой в это время вовсю гремел концерт. Такие уж они люди – эти рокеры. Куда их ни запусти, они немедленно начинают петь свои песни независимо от того, хочет ли кто-нибудь их слушать. На обеденном столе посреди блюд с недоеденной уткой и пюре появилось новое диковинное блюдо – отплясывающий джигу и поющий, вернее, вопящий свою любимую песню Леший:

За столом, на котором вместе с Мишей прыгали тарелки, стаканы и столовые приборы, на самом деле сидел только довольный Емеля, что есть сил колотящий по этому самому столу оловянными ложками, стараясь поддерживать ритм. Рядом с ним, тряся головой, стоял Иван Дурак и выдавал соло на видавшей виды мандолине, ещё недавно спокойно висевшей на стене вместе с ружьём. Отец Золушки с трудом делал вид, что ему всё это нравится. Стоя у стола, он то и дело подхватывал слетающую посуду и с ужасом наблюдал за происходящим. Зато его дочери и массивная, но ещё молодая жена с пылом, жаром и неподдельной страстью отплясывали под песню школяров.

– Ой! Они ещё и менестрели! Как здорово! – закричала Золушка.

Но Фея была настроена не столь восторженно. Она подлетела к столу и с криком: «Так вот чему вас в ваших школах учат! Всё, довольно, я лишаю вас права голоса!» – махнула рукой с хвоинкой, и концерт тут же прекратился.

Вернее, он продолжился, но уже без звука. Музыканты недоумённо переглянулись и остановились. У несчастного Миши из горла вылетали только хрипы, будто он подавился воздухом. К нему подбежала мачеха Золушки, чтобы как-то успокоить, а её дочери подскочили к Дураку с Емелей поддержать кавалеров.

– Ба, кого я вижу! Кума! – уставился на фею хозяин дома. – Тринадцать лет тебя где-то носило, и вот ты опять явилась, чтобы всё испортить. Не ты ли обещала моей покойной жене помочь Иветт, если что?

А теперь нападаешь на свиту её жениха-принца! Простите её и нас, ваше высочество. Это совершенно сумасшедшая лесная фея. Дикое существо!

– Так значит, Жюль! – закричала фея. – Я свои обещания помню! Всё испортил ты, женившись на этой корове Мари с её гадкими дочерьми. Мало того, что вы загнобили мою крестницу и превратили её в несчастную, забитую замарашку, прислуживающую вам, так вы ещё и готовы выдать её за первого попавшегося самозванца!

– Кошмар! Позор! Скандал! – закричала мачеха. – Девочки, хватайте мухобойки! Прибьём эту противную, крикливую муху! А ты чего стоишь, Жюль? Хватай ружьё! Пали в неё!

Сразу стало понятно, кто в этом доме хозяин. Потому что все немедленно бросились выполнять приказы Мари. Но не тут-то было. Фея была куда расторопнее родственников Золушки, которая опять замерла в любимой позе – с лицом, спрятанным в руках. Крёстная размахалась своей боевой хвоинкой направо и налево, и вот уже патлатый Жюль превратился в такого же патлатого пса, а его жена и дочери – в беспрестанно лающих дворняжек, которые тут же забыли про фею и погнались во двор за Жюлем, улепётывающим через кухню, где он по дороге успел стащить с блюда половину жирной запечённой утки.

– Батюшка! Матушка! Сёстры названые! – всплёскивала руками во время превращений Золушка, а когда её родственники дружно покинули столовую комнату, она в ужасе воздела руки к фее. – Собаки? Крёстная, что же ты наделала? Я же их люблю.

– Дитя моё, всё под контролем, – успокоила её фея. – Побегают часок, пролаются, успокоятся и вернутся домой. И в прежнее обличье тоже вернутся попозже. Всем полезно иногда напомнить об их сущности. Зато теперь никто не помешает нам разобраться с непрошеными гостями. Ужасно не люблю, когда кто-то вмешивается в мой сказочный план. Есть что сказать, менестрели бродячие?

Дурак и Емеля ещё не пришли в себя от неприятного превращения своих новых подружек, зато Миша точно хотел что-то прохрипеть, страшно выпучивая глаза. Фея махнула на него рукой.

– Так вы же эта, та самая фея! – обрадовался возвращению голоса Леший. – А можете меня наказать, как ту сестру, которая вам у ручья нахамила? Я всегда мечтал, чтоб у меня с каждым словом изо рта выскакивали жабы и змеи. Представляете, парни, как круто будет на концертах! Жабы и змеи!

– Так, видимо, я зря тебе вернула голос! – расстроилась фея и присела на край стола, сложив перепончатые крылышки.

– Мы вам не враги, – снова попытался вразумить её Царевич. – И здесь мы – только чтобы всё исправить. Чтоб всё снова шло по вашему сказочному плану.

– Тоже мне – волшебные помощники. Запудрили девчонкам головы. А мне теперь всё это разгребать. В моей замечательной сказке вас не должно быть.

– Ага, – сказал пришедший в себя Дурак, – в вашей замечательной сказке бедная девчушка бегает на балу в стеклянных туфлях. Сами не пробовали? Это же ужасно больно и неудобно. А сестрицам твоим, Золушка, и мачехе потом и вовсе на ноги раскалённые медные сапоги наденут. Инквизиторы проклятые!

– Это правда, крёстная? – в ужасе спросила Золушка.

– В моём плане такого не было. Но, по-моему, мысль интересная, – задумчиво сказала фея.

– А по-моему, вы злая и самовлюблённая дура с нездоровой фантазией! – подал голос Емеля. – Зачем нужны все эти муки? Где логика? Зачем всё детство держать бедняжку в чёрном теле, золе, обидах и унижении? Зачем эта садистская обувь? Тыквы и крысы? Почему просто нельзя сразу выдать эту красавицу за принца? И никого не мучить.

– А! – сказала фея. – Ну, слава лесу, всё стало понятно! Вы критики. И умники. Тех и других я с детства ненавижу. Зануды из Реальности. Пришли сюда меня учить. Но здесь вам не школа «Сказка». И я не добрый профессор. Хотя я всё же преподам вам один урок. Значит, так, тыкв у нас много. А вот с мышами сегодня не заладилось.

Фея снова замахала волшебной хвоинкой, и вместо группы «Иванушки без обманушки» на свет под крики ужаса Золушки и Царевича явились три испуганные мышки: одна кудрявая, вторая лохматая, а третья – с красной полоской на голове.

– Никуда не убегайте! – строго велела им фея. – Вы понадобитесь мне перед балом.

– Крёстная! Ты злая! Злая! Нет! Немедленно верни их обратно! – закричала раздосадованная Золушка.

Царевич же без лишних слов бухнулся оземь, чтобы обратиться соколом и помериться силами со злой фурией, но только больно ударился всем телом о доски. Здесь его волшебные силы явно не работали.

– Решил самоубиться, прынц заморский? Ну уж нет. Нам будет нужен кучер! – весело сказала фея. – Быть тебе сегодня кры…

Но договорить она не успела, потому что её любимая крестница прихлопнула её хрустальным башмачком, который всё это время держала в руке.

– Что я натворила! – тут же закричала бедная Золушка. – Я убила крёстную!