Я знала, в тот момент, когда она меня заметила, время остановилось. Это было плохо: теперь Вита могла творить со мной все, что захочет, а предъявить ей претензии без наличия другого мага времени я не смогу. Значит, стоило делать все возможное, чтобы не провоцировать ее на грубость, если демоница вдруг решит что — то мне сделать. Что еще я могла? Только попытаться успокоить ее разговорами.

— Я вас всех ненавижу. Всех, — не стала ходить вокруг да около девушка. — Демоны Тьмы — отродья нашей земли, достойные того, чтобы быть стертыми с ее лица.

— О чем ты говоришь? — я по — новому взглянула на девушку, понимая, что корень неприязни кроется совершенно не во встрече на чердаке мужского общежития.

— Вы — все вы, в ком течет темная кровь, — она сплюнула на землю, самолично сворачивая зомби шею, — приходите, когда хотите, и забираете то, что хотите, руководствуясь тем, что нашли свою половину, которой должны отдать лишнюю тьму из души. И вас совершенно не волнует то, что может произойти с остальными. Ваши низменные желания всегда на первом месте!

Разговор приобретал совершенно непредсказуемое русло, но остановить его сейчас значило бы лишь то, что Витания свое продолжит. Мне требовалось больше информации.

— Кто обидел тебя, Вита? — как можно более мягко спросила я.

Магиня времени поморщилась:

— Не надо быть со мной такой добренькой. Мою тетю этим не вернешь.

— Что?..

— Она была чистокровной демоницей. Как и я, — взгляд девушки затуманился, в уголках глаз застыли слезы. — И жила свободно и счастливо — ровно до того момента, как одному темному демону не захотелось разрушить свадьбу двух магов Времени. Просто увидев невесту однажды, тот темный понял, что она и никто другой не сможет стать его суженой. И похитил ее, сделав своей. А оскорбленный жених, зажегшись желанием мести, отправился за магическую стену к демонам Времени с одной лишь только просьбой: повернуть все вспять, дав ему шанс взять в жены похищенную невесту. Не знаю, что там предпринял темный демон, но попытка возвращения его жены не увенчалась успехом — ни первая, ни вторая, ни третья. Зато тот самый обманутый маг повстречал на диких землях мою тетю. И стал для нее тем самым светом, который она ждала всю жизнь. Только вот человеческая душа, сколь бы чистой она ни была, не испытывает притяжения, подобного тому, которое способен ощутить демон. И маг бросил мою тетю, когда ему наскучило, а она не смогла пережить разрыва. Знаешь ли ты, что такое добровольно раствориться в потоке времени, маленькая дрянь? — она зло посмотрела на меня, вытирая слезы.

— Не имею ни малейшего понятия, — спокойно возразила я. — Особенно в свете того, как именно к этой истории причастна я.

— Я вас всех ненавижу, — повторила Вита, — начиная с правителя — вора Эвангириона, из — за которого погибла моя кровь, и заканчивая тобой. Ведь теперь именно ты решила прийти и украсть то, что должно быть моим!

— Я не понимаю, Витания, — покачала я головой, судорожно соображая, как дед может быть связан с семьей Виты. А потом поняла: ведь это именно он был тем самым темным демоном, похитившим невесту из — под венца… как же хорошо, что Вита не знает моего настоящего имени!

— Но твоя тьма не до конца тебе подчинилась, — словно не слыша моих протестов, едко улыбнулась девушка. — А все потому, что ты не выполнила главное условие: ночь с тем, кого выбрала твоя тьма. Вот и осталась неполноценной. Бракованная демоница! — расхохоталась Вита, а меня заполонил почти животный ужас: откуда она могла знать о Дэе и том, что мы с ним были вместе? — Тьму отдала, только вот тьма твоя не была принята должным образом, да? — продолжала издеваться девушка. — А что это может означать, а? Может, просветишь меня? Нет? Так я тебе скажу, дорогая: это значит, что избранный тобой мужчина плевать хотел и на твои чувства, и на то, что ты готова был ему отдать! Да, моя милая — я была в прошлом и видела ваши милые посиделки в пещере на туманной земле. Жаль, я не могу изменять время, — досадливо добавила она. — А то непременно бы стерла ту встречу из ваших судеб!

Этого я вынести не могла. Тьма вырвалась из тела вместе с моим отчаянным криком «нет!», стирая границы, воздвигнутые Витанией между нами и остальным миром, разрушая все на своем пути, возвращая время к привычному ходу. Я видела, как в ужасе от содеянного девушка, воспользовавшись перемещением, исчезла с полосы препятствий, но меня уже было не остановить. Моя сила вновь вышла из — под контроля.

Стереть встречу с Дэем из моих воспоминаний? Оставить меня без любимой половины души? Да кто она такая, эта выскочка, что считает себя в праве вершить чужие судьбы?! Это она оказалась на грани жизни и смерти там, куда не ступает нога человека и демона? Это она протянула мне руку помощи, когда, казалось бы, исчезла последняя надежда? Она, смешно ворча, каждое утро жаловалась, что я опять перетянула все одеяло на себя? Нет! Никому не позволю забрать у меня Дэя!

Слезы текли по щекам, вокруг бушевала темная буря, и я совершенно не имела понятия, как ее остановить. Когда рядом появилось ощущение незнакомого присутствия, а меня рывком развернули к себе, я сдавленно прокричала:

— Мани, уходи отсюда!

Он только покачал головой:

— Мы же договорились, помнишь? Ты помогаешь мне, я — тебе. У меня есть один способ свести на нет то, что ты устроила, я лишь прошу довериться мне, Иви. Можешь хотя бы постараться?

— Попробую, — пытаясь перекричать бушевавший вокруг нас вихрь, кивнула я.

— Пожалуйста, Ив, — он ласково улыбнулся, сократив мое имя. — Снаружи несколько сотен суолов и сторов. Они все очень хотят жить…

Я смотрела прямо в его глаза, и с каждым звучащим словом понимала: он оказывает на меня странное усыпляющее воздействие. Он вдруг начинает казаться самым красивым и любимым на свете человеком, жить без которого означало бы перестать дышать. Но как я могла допустить подобную мысль, когда моя любовь, наоборот, проталкивала дополнительный воздух в легкие? И что такое творил со мной Мани?

— Нет! — вскричала я, когда его лицо начало склоняться над моим. Умом я понимала: он хочет сделать, как лучше. Только вот такому воздействию я не хотела сопротивляться лишь в одном случае: если автором его являлся Дэй. Да, я узнала это ощущение: у меня потихоньку забирали силу, которую я добровольно отдавать не желала. И оттого слезы катились еще сильнее. — Нет… — уже тише, теряя последний контроль над своими действиями, нисколько не усмирив тьму, прошептала я.

А потом случилось невообразимое. Мани от меня оттолкнула фигура в темном плаще, и слезящимися глазами я проследила, как огневик исчезает в бушующем темном хаосе. Меня же прижали к груди до боли знакомым жестом, и следующая порция слез досталась уже костюму из плотной темной ткани:

— Дэй…

— Все хорошо, Эви, — ласково прозвучал над моей головой его голос, а подбородок водника уперся прямо в мою макушку. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. Усмири тьму. Ты стоишь почти без сил, милая…

Зажмурившись, я постаралась успокоиться, и тьма начала поддаваться на просьбу. Удивительно, как такая неспокойная стихия становилась послушным котенком в руках человека, которого я полюбила. Я не разжимала глаз даже тогда, когда мое лицо приподняли за подбородок и осторожно потянули на себя.

— И даже не посмотришь, что я собой представляю? — раздался рядом его добродушный смешок, который я любила больше всего на свете.

— Мне не нужны глаза, чтобы узнавать тебя среди тысяч однообразных лиц, — возразила я. — Я буду искать сердцем.

— Эви… — мне показалась в его словах невысказанная горечь, но думать над этим дальше не было сил: прижавшиеся к моим до боли знакомые сухие губы напрочь вытрясли все мысли из головы, и, тихонько простонав, я крепче прижалась к любимому человеку, пытаясь продлить мгновение близости. А потом силы внезапно покинули меня, и я провалилась в обморок.

* * *

— Ну и что это было за представление? — Таорман, не скрывавший беспокойства, сидел на подоконнике облюбованного чердака и ждал слова хозяина.

— Его бы не было, не реши ты подвергнуть девочку действию своего дара. Неужели не чувствовал, что она сопротивлялась? — был короткий ответ. — Дурной огневик.

— Не дурнее твоего, — огрызнулся молодой человек. — Она там одна была, внутри своей тьмы, я не мог стоять и смотреть, как она сама себя погубит. Ни с того, ни с сего!

— Я наблюдал издали, — признался собеседник. — Перед тем, как Иви закричала, вокруг нее замедлилось движение воды. И саму ее я чувствовать перестал. Будто остановилось время.

— Витания, — процедил огневик. — Это точно ее рук дело! Она ведь из — за тебя к малышке прицепилась! Они же после чердака на выходе столкнулись. Кто бы мог подумать, что твои бывшие могут оказаться настолько мстительными!

— Не забывайся, Рэй, — осадил его хозяин комнаты. — Будь она хоть одно мгновение со мной, это закончилось бы свадьбой. Такие демоны, как Витания, на полпути не останавливаются. Потому я и расставил сразу все по своим местам: меня ее навязчивое внимание не интересует.

— Похоже, она неправильно тебя поняла, — хмуро заметил Таорман.

— Похоже, придется за ней приглядывать, — согласился водник.

— Просто прекрати пропадать сразу после занятий, — взмолился, наконец, Мани. — И выйди уже из своей тьмы!

Губы хозяина чердака тронула грустная улыбка:

— Не получается. Знал бы ты, какой теплой она иногда бывает…

* * *

В сознание я возвращалась неохотно. Похоже, столкновение с Витой все ещё не отпускало меня. Но ударивший в нос запах настоек постепенно заставлял возвращаться к миру живых, давая прочувствовать все прелести истощения. Что было тому виной: моя вышедшая из — под контроля тьма или то, что под конец успокоиться мне явно помог Дэй… милостивая смерть! Дэй что, действительно был на полигоне?!

— Тише, милая, — прозвучал знакомый и родной голос. Папа. Вообще мы договаривались, что в академии специально встречаться не будем, но мой очередной подвиг, похоже, заставил его нарушить обещание.

Открыв глаза, я, как и ожидала, обнаружила себя в крыле целителей. На дворе стоял поздний вечер, и ленивые лучи заходящего солнца нехотя освещали небольшое помещение с двумя больничными местами. Папа заслонял собой половину окна, опираясь на подоконник, и я попыталась ободрить его улыбкой, пусть и вышло довольно слабо.

— Я опять наделала глупостей? — виновато спросила я, когда он оторвался от окна и подошёл к моей кровати, присев на краешек.

— Я впечатлен, — улыбнулся папа, и я поняла, что сегодня меня не будут считать виноватой. — Ты заткнула за пояс одного из сильнейших путешественников во времени. Причём она даже созналась, что сама спровоцировала твою агрессию, правда, я так и не понял, по какой именно причине.

— Если честно — я тоже. Мы всего — то и встретились с ней на… — осеклась я в последний момент, но было уже поздно: папа прекрасно изучил все мои уловки.

— На? — выгнав бровь, призвал он к продолжению.

— На чердаке, — сдалась я, понимая, что все остальное он и сам поймёт.

— На чердаке в общежитии? — удивление папы было неподдельным. — И что же вы, позвольте спросить, забыли на одном из двух открытых, а значит, явно мужских чердаков?

— Пап, мне очень надо было там появиться! — попыталась доказать я свою правоту, но отец остановил меня поднятием руки:

— Я верю тебе на слово. Сейчас не волнуйся. Истощение у тебя случилось знатное. Маме будем говорить? — и так испытующе зыркнул, что я закономерно отказалась:

— Ей и без нас забот хватает, зачем лишний раз волновать попусту?

— И здесь я, как никогда, солидарен с тобой, — поддержал меня папа. — Так что с последствиями будем справляться в рамках академических правил, согласна?

— Думаю, да… и много было последствий? — осторожно спросила я.

— Не появись вовремя Таорман, огневик с четвертого курса, было бы хуже. А так… не знаю, каким именно способом, но он твою тьму усмирил.

— Потому что в нем инкубья кровь, — нет, я бы не сказала, что мой голос звучал разочарованно, но некоторые несоответствия больше не могли быть оставленными без внимания. Ничего Таорман не усмирял — ему в случае со мной это оказалось бы не под силу. Со мной был Дэй и никто другой. Только вот папа, почему — то, был уверен в совершенно противоположном. Что же все — таки произошло на полигоне?

Вздохнув и снова прикрыв глаза, я попыталась воскресить в памяти последние минуты, проведенные в объятиях Дэя. Нет, не мог он мне присниться — просто не мог!

Я перебрала с силой. И даже то, что он внезапно оказался рядом, не спасло меня от истощения. И в обморок я падала, будучи еще с водником. А потом? Что случилось потом? Дэй отдал меня Мани?

Что — то царапнуло на этой мысли. Что — то знакомое, нечаянно навеянное. Ведь было уже так, что сначала рядом был Мани, а потом… исчезал? Ну, конечно! Тот чердак, на который Мани затащил меня — теперь я, во что бы то ни стало, должна была проверить его!

— Огневик, это неудивительно, — тем временем отозвался папа, гладя меня по голове. Его прикосновения унимали сумятицу, царящую у меня в мыслях. Постепенно я начинала понимать, что буду делать дальше.

— Что еще по полигону, пап? — решив не оттягивать неизбежность, спросила я.

— Послезавтра явишься в ректорат. И ты, и Витания должны будете объяснить свою позицию и описать действия, приведшие к таким последствиям. А потом… тебе придется сменить место жительства.

— Что? — глаза сами собой неожиданно распахнулись.

— Твоя тьма теплая, милая, — с сожалением подтвердил отец, — но контролировать ее до конца ты так и не научилась. А потому…

— Я буду исследовать женскую половину башен?

— Да, моя хорошая, — с грустной улыбкой ответил отец. — Зато можешь выбрать себе любую комнату.

— Чердак, — не задумываясь, ответила я. — Я выбираю чердак.

* * *

Переезд прошел гладко. Мне помогала даже Свон, с которой отношения после нашего якобы воссоединения с Таорманом стали прохладными. А еще она смотрела очень обеспокоенно, когда уходила из моей новой комнаты, но о своих опасениях вслух не сказала. Айна бодрилась и не верила, что я не могу контролировать тьму, а еще обещала в ближайшее время принести своей настойки, чтобы повторить мое «посвящение» в суолы. Конечно, я ничего не имела против, вот только сомневалась, что мы сможем воссоздать душевность первого раза. Но делать было нечего, уговор с Мани все еще был в силе.

Неизбежно выходило время моего отдыха, а значит, приближался момент, когда я должна была встретиться с Витанией в кабинете ректора, то есть отца. Нет, перспектива нести наказание за то, что совершила, меня не пугала, однако увидеться с девушкой, озлобленной отчасти из — за того, что дед однажды выкрал бабушку… пусть это был и не мой личный грех, ответственность я несла по долгу крови. Сколько еще могло скопиться грехов в темном прошлом моих родственников?

В день, когда нужно было явиться в ректорат, я встала с первыми лучами солнца. Пусть комната на чердаке в женской половине отдалённо напоминала ту, в которой я просыпалась благодаря Мани, я по — своему придала ей уюта, хоть в моем распоряжении и оставалась одна лишь тьма. Чердак стал более темным, зато я могла любовно провести рукой по мягкому покрывалу на кровати, спрятаться за плотными шторами на окне, погрузить пальцы в теплый балдахин, скрывающий кровать от лишних глаз, которых на чердаке и так не было. Утро перед походом я встречала у окна, не вылезая из ночной сорочки и мечтая о том, чтобы снова где — нибудь увидеть Дэя. Привиделось ли мне спасение на полигоне, или он правда, подобно демону — хранителю, все время находится рядом, когда мне угрожает опасность?..

Волосы я связала в тугой хвост. От этого стала казаться еще моложе, если бы не форма факультета Смерти: брюки и куртка сидели на мне, как влитые, и из зеркала сосредоточенно взирала почти незнакомая девушка. Вздохнув, я забрала с прикроватной тумбочки учебники, которые читала накануне вечером, и сложила на стол. После ректората надлежало отправиться на практику к стору Инфайзеру. Некромант, как я успела убедиться, пишущие принадлежности особенно не жаловал.

На подходе к зданию с административным корпусом академии меня перехватил Таорман. Легко дернул за хвост, а потом, когда я инстинктивно отклонилась назад, бережно обнял за талию и прижал к себе:

— Не видел тебя всего два дня, а уже успел соскучиться!

В очередной раз напомнив себе, что мы с огневиком якобы пара, я приняла его игру и положила свои руки поверх его:

— Заработал славу бабника, а к любимой девушке так и не догадался залезть.

Синие глаза зажглись откровенным восторгом:

— А можно?

— Я из тех людей, которые приветствуют безумства.

— Договорились, — шкодливо улыбнулся огневик, и я поняла, что меня ожидает веселый вечер. — Я заберусь к тебе по виноградным лозам! — невпопад и нараспев произнес он, закружив и заставляя рассмеяться.

— Не хватало мне непонятных врагов, теперь добавятся еще и твои рассерженные поклонницы, — успокоившись, в шутку пожаловалась я.

— А что там с непонятными врагами? — невинно поинтересовался Мани, и я решила испытать его:

— Даже и не знаю… скажи — ка мне, дорогой, почему незнакомая демоница Времени, встретившаяся мне на чердаке мужской башни, решила поставить в вину то, что я тебя заинтересовала?

— Хотела поговорить с тобой в доверительной атмосфере, — сделав страшное лицо, ответил Таорман. — Кто же станет признаваться моей девушке в том, что от меня без ума, при свидетелях?

— Поклонница, значит, — хитро глянула на него я. — Проверить не хочешь? Я как раз иду к ректору, чтобы поговорить с ней. При свидетелях, конечно, — насмешливо добавила я, прекрасно понимая, что Мани найдет любую причину, лишь бы не встречаться с Витанией.

— Нет — нет, свои женские разговоры не стоит делать доступными для мужских ушей, — выпуская меня из рук, только подтвердил предположения огневик. — Лучше я тебя до корпуса с ректоратом провожу.

Не став противиться, я с удовольствием отдала ему свою руку, Таорман возобновил объятие, подхватив меня под нее, и вместе мы отправились на встречу с Витанией. Невозможно было игнорировать многочисленные завистливые взгляды, которые бросали в нашу сторону суолы разных возрастов, но, в конце концов, какое мне было до всего этого дело? Ведь улыбчивый парень, ведущий меня за руку, служил причиной прекрасного настроения. А у входа в ректорат мы расстались, и на встречу с прошлым я отправилась уже одна.

Витания стояла у окна, ведущего во дворик, где мы только что расстались с Таорманом. Значит, наше расставание она тоже видела. Значит, поводов думать о том, что есть еще кто — то, у нее просто не могло быть. Однако неприязненный взгляд, которым она меня пронзила, говорил об обратном. Что ж, тем хуже для нее. Я не собиралась отравлять душу ненавистью, подобно этой злопамятной демонице. Я должна была сохранить сама себя. Только вот как это было сделать в свете того, что она знала о нас с Дэем и….ненавидела мою семью?

Тихо фыркнув, она направилась к двери кабинета ректора первой. Видимо, папа ждал сразу нас обеих. Я молча пошла следом, и вскоре, минуя приемную, мы оказались внутри. Я увидела папу в новом свете — не в качестве любящего и всегда готового прийти на помощь родителя, а в образе грозного Эвангелиона Эндорийского. По крайней мере, именно таким он и предстал передо мной сейчас. Во всяком случае, некоторое пренебрежение, демонстрируемое по отношению к мантии ректора, выраженное в принятой на факультете Смерти форме, демонстрировало свободолюбие нынешней главы академии — и непредсказуемость его решений по отношению к нам. Я слышала, как сглотнула рядом Витания, но не была уверена, что это было сделано из страха. Напротив: вытянувшаяся струной девушка, встретившись лицом к лицу с сыном человека, решившего судьбу ее тети, сейчас выглядела готовой к броску коброй.

— Суолы, присаживайтесь, — отец указал на стулья перед его рабочим столом, к которым мы и проследовали. — Скоро подойдет стор Инфайзер — для прояснения картины в целом.

Дверь кабинета действительно отворилась, и к нашему трио присоединился преподаватель — некромант. Посмотрев на Витанию, он заметно поджал губы и покачал головой, но и меня одарил не менее красочной реакцией. По всему было видно, что в одной суоле он просто разочарован, с другой же совершенно не представляет, что делать.

— Итак, уважаемый коллега и девушки, — взял слово отец после того, как вошедший некромант поздоровался со всеми. — Сегодня мы с вами собрались для того, чтобы рассмотреть детально происшествие на полигоне, случившееся два дня назад, в результате которого суола факультета Смерти оказалась на грани магического истощения, а суола факультета Времени была признана виновной, поскольку намеренно спровоцировала первую. Есть ли у кого — нибудь возражения по поводу того, что я только что озвучил?

— Возражений нет, — хрипло ответила Вита, привлекая к себе внимание. — Все это правда, от начала и до конца. Я не буду оправдывать себя и готова понести наказание полностью, независимо оттого, каковым оно будет. Я совершила поступок, недостойный демона. Я раскаиваюсь.

Я с удивлением посмотрела на нее. Чего — чего, а чистосердечного признания я точно не ожидала, как, впрочем, и сторы.

— В чем заключается недостойность вашего поступка? — жестко, несмотря на заявление девушки, спросил стор Инфайзер.

— Во время проводимого испытания я раз за разом не давала суоле Иви закончить его, хотя задание — отсечение головы поднятой нежити — в девяти случаях из десяти она выполняла с блеском. На десятый раз я специально останавливала время в тот момент, когда она была готова для решающего удара, и, таким образом, срывала задание.

— Зачем вы провоцировали ее на спонтанный выброс тьмы? — спокойно поинтересовался папа.

— Можно это останется между нами? — внезапно попросила я. — Это… личное, уважаемый стор Эвангелион.

Пусть я хотела помочь ей, в ответ получила то же выражение лица, что и при встрече.

— Я испытываю неприязнь ко всем, кто является носителем крови демонов Тьмы, — выплюнув признание, поморщилась демоница.

Мужчины удивленно переглянулись, и папа продолжил:

— А как вы относитесь к тому, что в академии, где вы учитесь, обитает столько магов с данной особенностью? Как, в конце концов, чувствуете себя в кабинете с преподавателем и ректором, имеющим к вашей неприязни прямое отношение?

— Мне известна ваша история, — буркнула девушка. — При всем своем субъективном отношении, я не могу не признать, что вы поступаете по совести и в рамках благородства.

Отец не выдержал — усмехнулся:

— Вы молоды и порывисты, суола Витания. Как, впрочем, и все чистокровные демоны на нашей земле. Когда — нибудь вам станет доступной истина, что ничто в мире не делается просто так. Но пока вы этого не поняли… стор Инфайзер, у вас будут аргументы в защиту суолы?

— Признаться честно, подобное поведение от суолы Витании я наблюдал впервые, — растерянно отозвался некромант. — Потому и нахожусь в замешательстве: она всегда показывала блестящие результаты в учебе и ни разу не вмешивала в это личные предпочтения. Вот, наверное, и все, но мои слова прошу считать словами защиты. Я ни в коей мере не оправдываю ее — что сделано, то сделано, но это явно совершено под действием чувств. Тем более что сама Вита ни капли своей вины не отрицает.

— Суола Иви, вы имеете что — нибудь против суолы Витании? — обратился ко мне ректор — да — да, от папы в нем остался только облик.

— Я не знаю, что сказать, стор Эвангелион, — пожала я плечами. — Не вижу между нами ни единой причины для неприязни, поэтому не считаю нужным свидетельствовать против суолы Витании. Надеюсь, это было просто досадное недоразумение, связанное с моей неспособностью контролировать тьму в полном объеме.

Ну а то, что она что — то знает о Дэе, я выясню как — нибудь без чужой помощи, подумала я уже про себя, делая заметку на будущее. Отец задержал на мне взгляд чуть дольше, чем того позволяла ситуация, словно пытался прочесть мысли, но я сидела с решительным выражением лица — хоронить и без того раскаявшуюся девушку было не в моих правилах.

— Что ж, — наконец принял решение отец, — поскольку оба присутствующих здесь мага отзываются о вас крайне положительно или почти так, на первый раз я сделаю вам послабление, суола Витания. Но, по всей видимости, мне стоит резюмировать, что ваша учеба в академии стала для вас приятным бонусом вместо упорного труда, раз вы не считаете нужным скрывать личные предпочтения в угоду тяге к просвещению. Посему назначаю вам работы под началом стори Минрани в корпусе целителей. Помощь ваша будет заключаться в том, чтобы откатить время назад настолько, чтобы знать причину недуга попавшего в руки стори больного. И работа ваша не будет ограничиваться только учебным городком. Если потребуется, вы бросаете все и отправляетесь за преподавателем туда, куда она вам скажет. В свободное от учебы время, конечно. Ну и занятия по управлению даром — пусть на четвертом курсе это и не практикуется, для вас я сделаю приятное исключение. Рассматривайте в качестве наказания, — твердо закончил он, после чего развел руки в стороны. — На этом, уважаемые суолы, я вас отпускаю на занятия. Надеюсь, впредь ни одна, ни другая ни в чем вопиющем замечены не будут.

Мы поднялись, словно по команде, и отправились к двери. На выходе я пропустила Виту вперед, замешкавшись, но, покинув приемную, заметила, что девушка остановилась, будто ожидая меня. Глянув через плечо и убедившись, что я стою рядом, она процедила сквозь зубы:

— Не думай, что после твоей доброты я сразу изменю свое отношение. Если хоть раз увижу рядом с ним — тебе не поздоровится, учти.

Мы обе понимали, кого имела в виду Вита. Только если одна мысль о том, чтобы увидеть нас с Дэем вместе, вызывала у демоницы неконтролируемое бешенство, то я, напротив, преисполнилась светлой надеждой. Если она его знает, вполне возможно, находится в курсе того, почему именно он оказался на туманной земле. Если она его знает, то, возможно, знает именно по академии. Если это так… я точно когда — нибудь почувствую его!

Только допустив эту мысль в голову, я с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться глупо, и последовала к выходу из ректората. Затем остановилась на улице, провожаемая любопытными взглядами проходящих на занятия суолов, с намерением дождаться, когда папа отпустит стора Инфайзера. Пусть инцидент с тьмой и был исчерпан — не насовсем, но на некоторое время точно — у меня оставалась еще одна, и немаленькая, проблема, которую стоило решить. Так что когда преподаватель показался в обозримой близости, я сделала шаг навстречу.

— Суола Иви? — приподнял брови некромант. — Вам что — то непонятно после разговора с ректором?

— Нет, стор Инфайзер, — я помотала головой. — Простите, если отвлекаю, быть может, до занятия мы пройдемся вместе?

— У вас какое — то дело ко мне? — вмиг догадался некромант, и я несмело кивнула. — Что ж, давайте пройдемся.

Всю дорогу до полигона, на котором я должна была продемонстрировать восстановление резерва, я тактично рассказывала историю, случившуюся со мной в Руане, естественно, опуская ненужные подробности. Стор кивал время от времени и, кажется, проникался сутью моего детского страха перед огнем. Наконец, когда я закончила, он, подумав, вынес вердикт:

— Думаю, помочь можно. Но для этого придется работать в паре с огневиком. Как я уже успел убедиться, девчонка ты неплохая, к учебе, несмотря на знания туманных демонов, способная, но твоя сила, пусть частично подчинена, все равно остается без направления. Со своей стороны я сделаю все, что могу. Но тебе нужен свежий взгляд того, кто недавно был в твоей шкуре. Есть у меня один такой суол. Четвертый курс, я вас скоро познакомлю. Но предупреждаю сразу: характер у него — не настойка водницы, с которой ты раньше жила в одной комнате, — видя мое мучительно краснеющее лицо, он довольно улыбнулся. — Ты сильная, он тоже. Придется нелегко. Но, если выдержишь, огня бояться перестанешь. Согласна?

Мне не оставалось ничего другого, кроме как энергично закивать. Это была огромная удача — получить согласие преподавателя с первого же раза! Затем, набравшись смелости, я все же спросила:

— Стор Инфайзер? Почему на полигоне был минимум разрушений? Я знаю свою силу, знаю, на что она способна. А из суолов нет ни одного пострадавшего.

— Ну почему же? — удивился некромант. — Пострадавшая есть, и она передо мной стоит. Как бы ты ни была хороша, я преподаю в этой академии уже давно. Так что между тобой и остальными суолами выбрал их. Потому и разрушений немного — я твою тьму экранировал. Но постарайся такого не повторять — не гарантирую, что в следующий раз окажусь рядом, Иви.