— Когда ты возвращаешься? — спросила Полина, когда мама позвонила ей в среду вечером.

Она только-только вернулась из оранжерей, где весь день потела в первой теплице, обрабатывая растения и убирая пожелтевшие листья. Сегодня был очень жаркий день, но вечер обещал быть достаточно насыщенным, потому что Саша позвал её в ресторан, приказав одеться в какое-нибудь платье, потому что он будет в костюме.

Её внутренний мир трепетал и задыхался от тепла, которое дарил Фихнеев. Суббота пролетела незаметно. Они сходили в кино, а потом Саша вновь остался у неё, хотя Иванова его не просила. Он просто сделал выбор за неё, и от этого было радостно на душе. Не то чтобы она не могла предложить, но его желание остаться с ней вызывало приятное тепло внутри.

Понедельник и вторник были немного загруженными, так как были экскурсии, во время которых было очень тяжело работать. Дети, приехавшие посмотреть на красоту флоры, разбегались по округе, восхищённо наблюдая за цветущими растениями и деревьями. Полина смотрела на них и вспоминала себя в этом возрасте.

У неё тоже горели и разбегались глаза, а руки сами тянулись к растениям, желая потрогать и ощутить живую плоть на пальцах.

Среда выдалась менее мучительной, потому что была запланирована всего одна экскурсия со взрослыми людьми, которые аккуратно передвигались за Гогой, рассказывавшим о Садах. Полина занималась своей работой, изредка пересекаясь с Сашей, который почти безвылазно торчал в пятой теплице.

Они встретились в конце рабочего дня. Иванова была потной и уставшей, а Саша — весёлым и довольным. Он выступил с предложением сходить в ресторан морепродуктов, и она не могла ему отказать.

И да, он подчеркнул, что это будет свиданием.

Полина с волнением ожидала встречи, потому что уже придумала, в чём пойдёт. Её шёлковое платье с тонкими бретелями, купленное на весенней распродаже, было чёрным, но очень элегантным, чуть ниже колена и с провокационным вырезом до бедра и на спине.

Мама позвонила ей как раз, когда Полина вышла из душа и укладывала волосы лёгкими волнами.

— В субботу утром, — ответила Ольга. — Куда прихорашиваешься?

— У меня свидание, — призналась Полина, методично работая утюжком для волос.

— Ого, и кто этот счастливчик?

Иванова рассмеялась, запрокидывая голову.

— Ты ни за что не поверишь! — воскликнула девушка.

— Удиви меня, — мама широко улыбнулась, делая глоток вина.

Полина сделала резкий выдох.

— Фихнеев. Саша позвал меня на свидание в ресторанчик на набережной. Ты была там?

— Я же говорила, что он хороший мальчик, Полина! Ты мне не верила.

— Он остаётся занозой в заднице, — закатила глаза девушка, продолжая укладывать волосы.

— Была несколько раз. Мне очень понравились мидии и запечённые креветки, но вино мне там не понравилось, потому что в оба раза, которые мы туда ходили, не было полусладкого красного. Не знаю, как это возможно.

Полина улыбнулась от лёгкого возмущения мамы.

— Я думаю, что остановлюсь на более консервативном напитке. Например, чай.

— Не будь такой закрытой, Полина. Это твоё, насколько мне известно, первое свидание в жизни, так что позволь себе немного побыть открытой. Саша очень хороший мужчина, и я уверена, что, если ты не будешь показывать коготки, у вас всё получится, — подмигнула мама.

Полина покраснела, но продолжила укладывать волосы. Маме необязательно знать, что Фихнеев ночует у них дома, начиная с пятницы. Да и говорить о том, что между ними происходит намного больше, чем первое свидание, тоже не стоило.

Может, Ольга и будет счастлива за свою дочь, но это необходимо оттянуть на более поздний срок, когда Полина точно будет уверена в статусе отношений с Сашей.

Как бы это странно ни звучало, но ей нужно было официальное подтверждение того, что они в отношениях. Если это было так.

Полина старалась не думать об этом, но всё равно иногда допускала мысли, что Саша относился к ней несерьёзно и произошедшая близость была ничем иным, как простым физиологическим удовлетворением потребностей. Конечно, она бы сожалела о поспешно принятом решении, но Фихнеев был для неё не просто парнем, а чем-то большим.

Глубокой влюблённостью, от которой носило крышу.

Она не понимала, как могла привязаться и влюбиться в Сашу всего за две недели. Списывать на их постоянное взаимодействие было бы неправильно, ведь она сама сделала первый шаг, показывая, что старые обиды остались далеко в прошлом.

Например, тот момент, когда она застала его на пристани. Она же не знала, что он будет там, просто доверилась чутью и пошла, даже не думая о последствиях.

Наверное, именно в ту ночь откровений её маленький защитный шар лопнул, впуская Фихнеева ближе, чем кого-либо.

Полина не жалела, да и не станет этого делать, ведь её намерения чистые и искренние. Тем более она постоянно улыбалась, когда Саша был рядом с ней, когда писал, когда звонил или когда просто смотрел.

Он был в её маленьком мирке главной фигурой, и от этого уже не избавиться.

— Мам, ты пытаешься меня подбодрить? — поддразнила Полина, откладывая утюжок для волос в сторону и начиная распределять лёгкие волны.

— Возможно, да. Ты сильно нервничаешь, я чувствую это даже через телефон. Кстати, ты выбрала, в чём пойдёшь?

Полина скользнула взглядом по платью, висящему на дверце шкафа. Потом повернулась к маме.

— Я пришлю тебе фотку, ладно?

— Отлично! Кстати, ты до сих пор в оранжереях?

— Да, ты ведь не против? Гоша сказал, что ему не помешают дополнительные руки, да и мне несложно.

— Я совершенно не против. Как приеду, нужно будет собраться втроём, как тебе эта идея?

Возможно, три недели назад Полина бы отреагировала слишком остро и ревностно, но теперь она готова была пойти на такой шаг, чтобы познакомиться с мужчиной мамы официально, а не только на работе.

Она улыбнулась, кивая.

— Я «за» обеими руками. Может, даже приглашу Сашу. Ну, заново познакомимся все вместе. Только не как работники оранжереи, а как… семья? — хихикнула девушка.

Глаза Ольги загорелись, пока она делала глоток вина.

— Отличная идея! Обсудим, когда я приеду.

— Мам, мне надо идти. Саша заедет за мной через десять минут, — сказала Полина, доставая косметичку.

— Хорошо, милая. Хорошего тебе вечера! Встретимся в субботу!

— Люблю тебя!

— И я тебя! — пропела Ольга, отключаясь.

Полина быстро оделась в платье, надела босоножки и, прихватив сумочку, вышла из квартиры. Саша уже наверняка ждал её внизу.

Она вышла из подъезда, откинув волосы назад. Полина чувствовала себя очень сексуальной. Приятный шёлк касался кожи, и она буквально сходила с ума оттого, как соски тёрлись о ткань. Она вновь не надела бюстгальтер. Из белья на ней были чёрные кружевные стринги.

Она увидела Сашу и поспешила к нему. Он опёрся задницей о капот, докуривая сигарету. Его глаза скользили по её фигуре, и Иванова едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, потому что в его взгляде читалось восхищение и желание.

Подойдя к ним, она покрутилась, красуясь, и игриво подвигала плечами, разглядывая его. Белая футболка с чёрными штанами идеально смотрелась на фоне белой рубашки и загорелой кожи. Он аккуратно зачесал волосы назад, и в его ухе блестело маленькое колёчко, которое он время от времени носил.

Саша расплылся в широкой улыбке, выдыхая струйку дыма в сторону. Когда он заметил, что Иванова шагает к нему в босоножках на каблуке и элегантном платье, которое идеально подходило для сегодняшнего вечера, он ощутил, как горячая волна возбуждения скользнула по его жилам.

— Ты такая красивая, — прошептал Саша, когда выкинул окурок и, взяв Полину за запястье, потянул на себя, заставляя встать между его раздвинутых ног.

— Спасибо, — ответила Полина, целуя его в губы.

— У меня кое-что есть для тебя, — сказал Фихнеев, скользя ладонями по её спине и, наткнувшись лишь на завязки, он округлил глаза. — Развратно.

— Я думаю, что соблазнительно, — хихикнула девушка. — Что у тебя есть для меня?

Он нежно шлёпнул её по ягодице, отодвигая в сторону. Саша прошёл к задней двери, открыл её и достал большой букет белых роз.

Полина открыла рот, когда он подошёл к ней.

— Ты похожа на эти розы, — сказал он, протягивая руку и заправляя волосы за ухо. — Такая же нежная.

Она улыбнулась, смущённо опуская взгляд. Она потёрлась о его ладонь.

— Занеси цветы домой и поехали. У нас столик забронирован, — он поцеловал её в лоб, отдавая цветы.

* * *

Полина сделала глоток сладкого вина, чувствуя слегка терпкое и насыщенное послевкусие. Она решила послушаться совета мамы и немного выпить. Тем более Саша совсем не был против. Он ограничился чаем, так как был за рулём.

Она ела салат с морепродуктами, наслаждаясь лёгким ветром, дующим с моря. Набережная была заполнена людьми, гуляющими вдоль.

— Вкусно? — спросил Саша, когда заметил, как Иванова блаженно закатила глаза.

— Да, очень, — она едва сдержала стон, медленно жуя запечённую креветку.

— Гоша сказал, что ты сегодня напортачила с ромашками, — хихикнул Фихнеев.

Полина цокнула языком и качнула головой.

— Нет, это не я напортачила, а тот, кто ухаживал за ними во время клуба. Мне пришлось половину выкинуть, так как они начали умирать.

— Всё было плохо?

— Просто ужасно. Ромашки и так мало цветут, а тут у них все листья превратились в пепел. Сожгли на солнце. Надо было вовремя их пересадить в оранжереи.

— В этом году их больше не нужно сажать.

— Я знаю. Гоша сказал, что завтра мне надо обустроить фонтан до прихода экскурсии. Подстричь кусты и досыпать землю в некоторых местах.

Полина сделала глоток вина.

— Я закончу в пятой теплице в пятницу. Надеюсь, по крайней мере.

— Мама приезжает в субботу. Думаю, она придёт на работу, чтобы посмотреть масштаб бедствия.

Саша рассмеялся.

— Гоша ей звонит ежедневно по видеосвязи, так что она в курсе, что у нас всё замечательно. Тем более она уезжала в прошлом году, и там всё было гораздо хуже.

Полина выгнула бровь, и Саша продолжил:

— Мы случайно выкопали не то растение, и оно погибло. Ольга говорила, чтобы мы его не трогали, но так получилось, что при обработке земли его задели лопатой и… Оно оказалось повреждённым.

— О боже! Она ругалась?

— Нет, но я видел, что она еле сдерживалась от истеричного смеха, — хихикнул Саша. — Это было её любимое растение, которое за год выросло примерно на пятнадцать сантиметров, а это настоящий успех. Стажёру пришлось нелегко, потому что Ольга дала ему большое задание: пересадить все фиалки, хотя было не время. После того как он убил несколько фиалок, Ольга не выдержала и отправила его к Гоше под пристальный контроль. Сейчас он справляется, конечно, но к ответственной работе его не допускают.

— Бедолага, — Полина грустно улыбнулась. — Мама не настолько жестокая, чтобы отправлять его вон из оранжерей. Тем более ей нужны люди.

— Я тоже так думаю.

Медленно приближался вечер, и, как сказал Фихнеев, должны были собраться уличные музыканты, так что после того, как они вкусно поели и Полина слегка опьянела от выпитого вина, было решено прогуляться.

— Я в субботу после того, как уехал от тебя, поехал к отцу на фирму, — начал Саша, когда они вышли из ресторанчика.

Полина взяла его под локоть, медленно ступая. Она чувствовала себя максимально расслабленно из-за выпитого вина, но не настолько, чтобы пропустить мимо ушей слова Саши.

— Мы договорились, что я буду совмещать учёбу, работу и помощь в оранжереях. Если честно, я подумываю сократить количество работы в Садах, так как отец не слезет с меня, если я буду там проводить слишком много времени. Он идёт на уступки из-за матери, которая слишком сильно любит меня и хочет добра, но ему не по душе, что я продолжаю копаться с цветами.

— Разве это плохо, что ты занимаешься любимым делом?

— Это неплохо, но отец считает, что цветами можно заниматься, например, на пенсии. Он хочет, чтобы я стал юристом, так как это достаточно престижная и прибыльная профессия.

— Не все юристы получают много денег, — фыркнула Полина.

— Это верно, — вздохнул Саша.

Она чувствовала его переживания и пыталась как-то его подбодрить, но не знала, как сделать это правильно.

— Саш, это твоя жизнь, и ты вправе делать всё, что захочешь, — мягко начала Полина, улыбаясь. — Если ты не хочешь становиться юристом, тебя никто не сможет заставить. Ну, отучишься, отработаешь несколько лет, а потом поймёшь, что твоё призвание совсем в другом.

— Полин, я знаю, в чём моё призвание, но его это совершенно не волнует.

Они приближались к площади, на которой уже начался уличный концерт. Саша взял Полину за руку, немного ускоряя шаг.

— Пошли, покажем всем мастер-класс в танцах, — усмехнулся он, останавливаясь среди танцующей толпы, разворачивая к себе удивлённую Иванову и начиная кружить её в танце.

— Танцы? — хихикнула она.

— Да.

Полина положила руку на плечо Фихнеева, а тот в свою очередь обнял её за талию, дёргая на себя. Она тесно прижалась к нему, и они начали плавно двигаться в такт песни.

Саша резко наступил вперёд, опуская Полину и придерживая за спину. Вытянув ногу, она широко улыбнулась, выгибаясь. Его губы скользнули по её горлу, а вторая рука, лежащая на талии, прошлась по рёбрам.

Она была так хороша. Так шикарна. И так любима.

Его сердце не могло успокоиться. Оно установило бешеный ритм, словно ещё немного — и выпрыгнет из груди. И даже тогда продолжило бы бешено колотиться.

Он был уверен, что в его взгляде можно было прочитать то, как глубоко он влюблён в эту очаровательную девушку.

Она выпрямилась и тут же развернулась в его руках, продолжая медленно покачиваться. Саша склонился, горячо шепча на ухо:

— Дразнишь меня.

— Да, — кивнула Полина, разворачиваясь к нему.

Саша закрутил Иванову под рукой, а затем резко прижал к себе спиной, шепча:

— Это может плохо закончиться. Для тебя, Полина.

По её коже побежали мурашки от низкого и хриплого тембра. Полина начала учащённо дышать, когда они плавно поворачивались вокруг него. Она заметила, что несколько людей смотрели на них восхищёнными взглядами, и ей это очень понравилось.

— Накажешь меня? — прошептала она, вставая перед ним.

Их губы коснулись друг друга, но Полина резко отстранилась, отгибаясь назад. Саша усмехнулся, поддерживая её.

Когда девушка выпрямилась, он прошептал:

— Да.

Она вложила ладонь в его, а вторую руку опустила на плечо. Полина слегка отвернула голову, продолжая медленно танцевать и наслаждаться приятным вечером. У неё скручивало внутренности от нахлынувших чувств, и она немного боялась, что её влюблённость покажется чересчур очевидной.

Их взгляды встретились.

Что-то произошло.

Серые глаза превратились в ярко-серый, почти кристальный оттенок.

Голубые глаза превратились в синее море, насыщаясь оттенком.

Казалось, что между ними образовался невидимый контакт, с помощью которого они передавали друг другу важные слова.

Саша смотрел на неё так, словно мечтал поглотить её целиком и полностью.

Полина смотрела на него так, словно мечтала быть поглощённой целиком и полностью.

Она прижалась к его груди, облизывая губы. Саша наклонился, продолжая на неё смотреть, когда Полина слабо прошептала:

— Отвези меня домой, Саша.

* * *

Их рты столкнулись в жадной схватке сразу же, как Саша закрыл за ними дверь. Они приехали к нему домой, так как он находился ближе, чем у Полины.

Полина пыталась стащить с ног босоножки, но Саша тут же подхватил её на руки, и она пискнула, начиная громко смеяться. Его это забавляло. Она принадлежала только ему.

В его руках, в его душе. Она отражалась в его глазах.

Его рот присосался к её шее, пока он шёл в спальню.

— Ты не дал мне снять обувь, — прошептала она, толкая рукой приоткрытую дверь в прохладную комнату.

— Я сам это сделаю.

— О..!

Саша положил Полину, и она тут же вытянула ногу вверх, позволяя Фихнееву обхватить её икру и мягко поцеловать колено и голень. Его пальцы быстро и ловко расстегнули застёжку, сняли сначала одну туфлю, затем другую. В его движениях сквозили нетерпеливость и жадность.

Голубые глаза сверкали тёмным оттенком похоти. Она заводилась всё сильнее и сильнее.

Полина сгорала от возбуждения и желания. Она потянулась к Фихнееву, но тот качнул головой, стаскивая с себя футболку. Иванова выпятила губы вперёд, а затем хищно облизнулась и стянула с плеч тонкие бретели, обнажая грудь.

Саша навис над ней, глубоко целуя, а руками прикасаясь к возбуждённым соскам. Она прогнулась в спине, обнимая Фихнеева и притягивая ближе к себе. Он оторвался от её губ, спускаясь ниже. Его игривый укус в горло заставил её нервно вздрогнуть.

— Мне очень нравится твоё платье, Полина, — сказал он, спускаясь губами ниже, цепляясь зубами за кость ключицы.

Она выдохнула, зарываясь пальцами в его волосы.

— Я весь вечер думал о том, как сниму его с тебя, — прошептал он, обводя сосок языком и тут же его всасывая.

Она простонала, прикрывая глаза. Ему обязательно нужно было говорить такие вещи, от которых внизу становилось горячее и влажнее, а сердце пускалось в бешеный пляс? Полина задыхалась, пока он игрался с её грудями, попеременно сосу и облизывая. Его рот не оставлял в покое её соски.

Возбуждение было таким сильным и необъятным, что она могла поклясться, что кончит лишь от одной стимуляции груди. Полина раздвинула ноги, позволяя устроиться Саше поудобнее, но этого и не требовалось, потому что он совсем забылся, зарываясь лицом в её грудь.

— Мне нравится твоя грудь. Она идеально помещается в ладони, — прошептал он, мягко сжимая её полную грудь. — А твои соски… Господи, они созданы для того, чтобы я их сосал.

Она простонала, когда он начал усиленно сосать сосок, иногда прикусывая и перекатывая между зубов.

Полина начала извиваться на постели в попытке сжать бёдра или, наоборот, выгнуть их так, чтобы потереться о него. Саша продолжал пытливо играться с её грудью, когда она почувствовала, как скопленное внизу напряжение начинало спадать.

— Саша, — выдохнула она.

— Да, милая, — прошептал он, отрываясь от неё и нависая над головой.

Он мягко поцеловал её в губы, и Полина несдержанно вскинула бедра в попытке потереться о него.

— Я… — она сглотнула, смотря на него затуманенным взглядом.

Саша провёл ладонью по её изгибам, комкая платье, а затем проник рукой в разрез, и Полина приподняла бёдра, чтобы он толкнул ткань к животу. Его глаза загорелись, когда он увидел микроскопический кусочек ткани с красивым ажурным рисунком.

Он низко прорычал, а затем оторвался от Полины, вставая и беря её за лодыжки. Он повернул её на живот, и Иванова перекинула волосы через плечо, инстинктивно приподнимая зад.

Горячие мужские ладони сдвинули платье вверх, и она прикусила губу, улыбаясь в мягкое одеяло. Она приподняла бёдра настолько, чтобы было видно, что между ягодиц была натянута только тонкая чёрная полоска.

— Твою мать за ногу, — прорычал Фихнеев, и она готова была взорваться, потому что представила его реакцию.

Полина не была искусной соблазнительницей, но внутреннее чутьё, успешно намекающее на некоторые моменты, подсказывало, что нужно делать. Она слегка повиляла задом, на который тут же опустилась тяжёлая ладонь в мягком шлепке.

Иванова вытянула перед собой руки, не сдержав высокого стона. Она выпятила зад настолько, насколько позволял резкий изгиб в пояснице.

— Ты так совершенна, — протянул он, нависая над её спиной и прикладывая ладонь к нежной ягодице ещё раз.

Она хмыкнула, подаваясь назад и врезаясь ягодицами в его пах. Очертания стоящего члена примкнули к её сердцевине, и Полина жалобно застонала, потому что этого было недостаточно для правильной стимуляции, для завершения, для чувства эйфории.

— Ты пыталась соблазнить меня, Иванова, — хрипло усмехнулся Саша, кусая её в плечо.

— Да, боже, да. Фихнеев, хватит надо мной издеваться, — пропыхтела она, а потом резко вскрикнула, когда её шлёпнули, но уже сильнее и больнее.

Место слегка загорелось, и она была уверена, что останется бледный отпечаток его большой ладони.

Да, к такому она вполне могла привыкнуть и желать большего, сильного и самого остро-горячего

Полина вздрогнула, когда Саша взял резинку стрингов в руки и слегка натянул, отчего ткань впилась в её промежность. Она громко застонала, когда ажур прошёлся по её клитору, заставляя задрожать и запрокинуть голову. Его зубы укусили её за плечо, а бедра прижались к заду.

— Пожалуйста, — прошептала Полина, когда Саша сильнее натянул ткань, причиняя лёгкую сладкую боль.

— Всё, что захочешь, родная.

Полина расширила глаза и вздрогнула от этого обращения.

Она повернула голову вбок, и Саша склонился сильнее, чтобы завладеть её губами. Их поцелуй был на грани между нежным и страстным. Это было фантастическое сочетание. Языки сталкивались, зубы едва ли не стукались друг о друга, но движения были мягкими и аккуратными.

Он оттянул тонкую полоску, зажатую между ягодицами, в сторону, провёл средним и безымянным пальцами по промежности, отчего Иванова укусила его за губу и рвано выдохнула. Она была настолько влажной, что его рот мгновенно наполнился слюной в желании проникнуть в неё языком и ощутить восхитительный вкус возбуждения.

Он кружил по влажным складкам методичными и отточенными движениями, будто занимался этим ежедневно. Полина старалась не опускать бёдра, несмотря на болезненные спазмы в пояснице. Она нуждалась в его прикосновениях.

— Прошу… — она дёрнула бёдрами навстречу его руке, желая, чтобы он погрузил в неё пальцы.

Её влагалище истекало соками, и это было просто смертельно для неё. Оно горело и пульсировало, будто было обделено вниманием. Это приносило уже дискомфорт внизу живота.

Она нуждалась в нём.

Саша обвёл клитор, вызывая в ней несколько приглушённых стонов. Она засосала нижнюю губу в рот, чтобы сдержаться от крика, когда он ещё раз обвёл её клитор, царапнув ногтем.

Он повторил движение, и Полина затряслась, начиная двигать бёдрами, пока Саша продолжал двигать пальцами. Она громко застонала, зажмуриваясь и заканчивая. Несколько быстрых движений привели к тому, что она несдержанно и слишком сильно прогнулась, практически до хруста, зарабатывая яркие вспышки перед глазами.

Именно в этот момент, когда её лоно ритмично сжималось, в неё без предупреждения скользнули два пальца, и Полина гортанно застонала, принимая его длинные пальцы до костяшек. Это было не больно. Очень приятно, обжигающе и нужно.

Она продолжала сжиматься, но уже вокруг него. Саша двигал рукой внутри неё, поглаживая нежные стеночки и ловя удовольствие оттого, насколько она была влажной и горячей.

Она его так сильно сжимала, что ему на миг показалось, что он переборщил и нужно было начать с одного пальца, но, заметив, насколько ей было хорошо, он расслабился и продолжил ласкать её пальцами.

Он поцеловал её в плечо, которое тут же дёрнулось в рефлексе. Саша улыбнулся, продолжая толкать в неё пальцы.

Она была восхитительной девочкой.

Его маленькой девочкой.

Полина слегка обмякла, и её бёдра опустились на постель. Он убрал второй рукой волосы с её лица, нежно целуя в нос и в щеки. Она прикрыла глаза, наслаждаясь медленными движениями пальцев внутри неё. Чувство наполненности было просто невероятным, сносящим и упоённым.

Это было замечательно.

— Я хочу тебя в себе, — отчаянно прошептала она, чувствуя, как в уголках глаз скапливается влага.

Это было чертовски сильным наваждением, от которого она не могла избавиться. Оно не покидало её с пятницы, когда они разделили ночь близости.

Она чувствовала горящее жжение в груди, от которого чуть ли не темнело в глазах. Ей необходимо было почувствовать его в себе.

— Я знаю, моя сладкая девочка, — прошептал Саша, не позволяя сбиться с медленного темпа.

Она отодвинула ногу в сторону, продолжая наслаждаться тем, как пальцы скользили в её влажное лоно.

Он мягко вытащил пальцы из Полины, затем перехватил её за талию и поднял. Она повиновалась, вставая на пол дрожащими ногами. Саша провёл руками по её плечам, окончательно стаскивая лямки, а затем и платье, которое скользнуло с её тела.

Саша осыпал девушку мягкими поцелуями в плечи, пока быстро расстёгивал ремень на штанах и пуговицу. Он снял с себя штаны, затем трусы и присел на корточки. Полина запрокинула голову, когда тёплые губы коснулись поясницы, а пальцы потянули резинку стрингов вниз. Она перешагнула через них, и Фихнеев оставил несколько быстрых поцелуев в ягодицы.

— Наклонись, упрись руками в кровать.

Она сделала так, как он просил. Его рука подтолкнула левую ногу, и она тут же согнула её в колене, ставя на постель.

Полина не успела ничего спросить, потому что тут же горячий язык коснулся её влажных и припухших складок. Она застонала, подавшись назад и закусив нижнюю губу. Её сердце едва ли не разбилось на части, когда Саша сразу же проник в неё языком, начиная быстро входить и выходить.

Его ладони развели ягодицы в стороны, проводя языком по всей промежности. Он лизнул её клитор, всасывая его. Она тихо поскуливала, пока он возрождал её возбуждение, возвращал Полину в то нервное и судорожное состояние.

Полина не могла сдержать высокого стона, когда голова Фихнеева отодвинулась, а на замену пришёл большой палец, который начал дразнить быстрыми движениями. Он входил буквально по фалангу и также быстро выходил.

Полина начала трястись, нога, на которой она стояла, дрожала и вот-вот согнулась бы в колене, потому что она была готова кончить. Это было бы ярко и красочно, если бы не Фихнеев, который тут же оторвался от неё.

Она повернула голову и заметила, что он мягко сел на диван. Полина выпрямилась, и Саша мягко взял её за запястье. Она облизнулась.

— Дразнишь меня, — прохрипела Иванова, садясь на его бёдра и начиная медленно тереться о его твёрдый член.

Саша блаженно улыбнулся и прикрыл глаза, кладя ладони на её ягодицы и сжимая их.

— Немного, — ответил он.

— Хочу вот так, — Полина двигала одними бёдрами, обняв Фихнеева за шею.

— Наверное, тебе будет некомфортно, — размышлял Саша, наслаждаясь тем, как влажные складки касались его пульсирующего члена.

Пока он ласкал Полину, он едва сдерживался, чтобы не кончить раньше времени. Несмотря на то, что у них был секс с пятницы на субботу, он сильно хотел Иванову, и это сносящее с ног желание врывалось каждый раз, когда он видел её.

Член, словно ни о чём другом думать не мог. Только о её тесной, горячей и влажной киске.

Это было грёбаным наваждением.

— Но ты сможешь сама руководить процессом, — он открыл глаза, натыкаясь на тёмно-серый, слегка охмелевший от возбуждения взгляд. — Не всегда, но я помогу тебе.

Полина приподнялась, а Саша взял член в руку, сжимая и пару раз двигая рукой. Она заворожённо наблюдала за этим процессом, а потом Фихнеев надавил на её бёдра, и Иванова плавно опустилась.

Она сморщила носик, когда головка вошла в неё. Ожидая боль, которая так и не наступила, Полина уверенно двинулась вниз, закрывая глаза и приоткрывая рот. Угол был совершенно другим, более глубоким и чувственным. Она попыталась сесть до конца, но Саша придержал её.

— Полегче, — выдавил Саша, почти на грани потери терпения.

То, как она пыталась насадиться, было очень приятным, но он понимал, что для её тела это большой стресс. Всё-таки это второй опыт Полины, и нужно быть аккуратным.

— Мне не больно, — прошептала Иванова, целуя Фихнеева в уголок рта.

— И всё же… О, чёрт, — рыкнул он, когда она попробовала выгнуть бёдра, чтобы немного привстать.

Это движение было опасным для него в том плане, что он мог не сдержаться от чувства эйфории, которое накроет его с головой, если она продолжит так делать.

— Хорошо? — спросила Полина, приподнимая выше.

Она вновь двинула бёдрами, замечая, как Саша тяжело выдохнул и лишь кивнул. Видимо, способность к разговору утратилась. Полина поняла, что, пока аккуратно двигалась, потёрлась о головку, и для него это было очень приятно.

Она улыбнулась, продолжая медленно двигаться. Поза была интересной, ей нравилось чувствовать лёгкое доминирование над Сашей, но ей хотелось чувствовать, как его крепкое и сильное тело нависает над ней, словно укрывает от неприятностей.

Полина насадилась резче, чем вызвала стон у обоих. Саша не сдержался и, обняв её за талию, подвинулся на кровати подальше. Он схватил подушку, подставляя себе под голову, затем лёг и упёрся пятками в край кровати.

Иванова наблюдала за этим со смесью удивления и лёгким помутнением, потому что всё это происходило, пока он был внутри неё.

Она упёрлась ладонями в его торс, привставая и мягко насаживаясь. Её глаза округлились, а с губ сорвался резкий выдох, когда он встретил её движение.

Он усмехнулся, игриво подмигнув. Его ладони легли ей на бёдра. Глаза смотрели на совершенную грудь с красивыми торчащими сосками, на узкую талию и впалый живот. Восхитительное горло, за которое можно схватиться, пока он будет глубоко кончать в неё, окончательно доказывая, что она принадлежит ему.

Это на грани сумасшествия.

Её взгляд был влюблённым, кричащим о многом, о чём рот не смел произносить. Он видел это и терпеливо ждал момента, когда она решится признаться.

Полина тут же нагнулась, чтобы поцеловать его. Она не могла выдержать его томного влюблённого взгляда. Это было запредельно.

Саша начал двигаться, а Полина — встречать его движения. Плавное скольжение и глубокий поцелуй были именно тем, что доведёт девочку до изнеможения. Она стонала ему в рот, когда Фихнеев стал резче входить в неё.

Он опустил одну руку ей между ног, начиная ласкать клитор для дополнительной стимуляции. Полина прогнулась в спине, сталкивая их груди.

Саша продолжал её нежно трахать, методично ласкать рукой и глубоко целовать. Полина начала дрожать, когда его темп стал чуть быстрее и глубже. Его мощные бёдра сталкивались с её — это было идеальным столкновением, разносящим горячую патоку по телу.

Она задрожала над ним, резко выпрямляясь и запрокидывая голову. Перехватила его руку, ласкающую клитор, и резко села до конца, закусывая нижнюю губу. Клубок нервов взорвался настолько неожиданно, что она даже не поняла, что была близка к оргазму.

Её стенки затрепетали, начиная быстро и ритмично сокращаться вокруг него. Она едва могла сделать движение, но Саша оказался проворнее — схватил её за запястье, заставляя упасть на себя. Она положила голову на его грудь, продолжая тяжело дышать и чувствовать, как Фихнеев не останавливал свои мощные толчки.

Она открыла глаза, скосив их вниз. Упругие бёдра плавно качались, а член так правильно скользил в ней. Она прикусила его кожу, и Саша низко прорычал, делая несколько глубоких толчков, касаясь нежной стенки внутри неё, и низко рыкнул:

— Моя девочка.

Полина вскинула голову, смотря на него ошалевшими глазами.

— Да, моя, моя девочка, — он зажмурился и…

…резко сдвинул её вперёд, и Иванова пискнула, когда её промежность оказалась напротив его плеч, а на его животе сверкало белое семя.

Он сжимал член рукой, а потом опустил её, мягко поглаживая ягодицы Полины. Саша оторвал голову от подушки и поцеловал её в лобок. Она хихикнула, перекидывая через него ногу и ложась перпендикулярно.

Они нежно поцеловались, и Саша погладил её по волосам. Он обнял её за лицо, крепко прижимаясь к губам.

Им было слишком хорошо. Они переводили дыхание, смотря друг другу в глаза.

Это был второй раз, когда они не предохранялись. Незащищённый половой акт, насколько она была в курсе, не был хорошей практикой, но Полина доверяла ему, поэтому не поднимала тему.

Надо было, и Полина выжидала момент, когда может это сделать.