Джи медленно поднялся. Девушка неотрывно следила за ним, за каждым его действием, словно он тоже оставался кем-то недружелюбным. Чужим – и, пожалуй, так оно и было. В ее глазах.

– Сейчас объясню…

Джи вздохнул. Поморщился, глядя на мертвое тело. Как некстати. Хотя чего он ждал? День снаружи долгий. Рано или поздно пришлось бы выйти на солнце. И пришлось бы объяснять.

– Что, ультрафиолет больше не вреден? – На лице девушки ужас сменялся враждебностью. – Может, мы зря тут сидим?

– Не зря.

Джи потер руки. Кожа горела – все-таки солнце давало о себе знать. От ногтей убитого на тыльной стороне ладони остались кривые красные полосы.

– Серьезно? – Ехидство, казалось, вот-вот затопит крошечный домик. – А может, я проверю?

Тело само метнулось вперед. Рука перехватила бледную узкую ладонь за миг до того, как она нырнула в полосу света.

– Отойди обратно, – медленно и раздельно произнес Джи.

Серые глаза, казалось, вот-вот прожгут в нем дыру – хуже всякого солнца. Но Ли отступила. Шагнула назад в тень, не опуская взгляда.

– Когда ты собирался нам рассказать?

Джи отпустил ее руку. Покосился на Мастера – тот сидел, методично полируя пистолет краем футболки. Не «нам», конечно, а «мне». Младший давно в курсе, потому и спокоен сейчас как удав. О вживленном генераторе защиты Джи сообщил ему буквально на следующий день после того, как за спасенными закрылись шлюзы бункера. И взял с Младшего слово ничего не говорить Ли.

В ячейке, конечно, был свет, но его спектр отличался от природного ультрафиолетового. Мастер проектировал систему под себя, и ему совсем не улыбалось подставляться под ожоги. В оранжереях и теплицах, разумеется, приходилось включать ультрафиолет, но поливом там заведовала автоматика, а на время сбора плодов освещение всегда можно было погасить.

Джи многое рассказал Ли о «детях ночи» – все, что знал сам, все, что было важно. Объяснил, само собой, и про чувствительность к солнцу. Но так и не нашел слов, чтобы признаться в собственной неуязвимости. Что-то мешало – каждый раз, когда он начинал думать об этом, мысли уплывали в сторону, как бумажный кораблик, уносимый течением ручья.

Он так и не смог. И теперь стоял, глядя в серые глаза, и пытался подобрать те слова, которые не сумел отыскать за минувшие годы.

– Ну что же, я слушаю.

Джи вздохнул. Снова медленно потер руки, подавив порыв коснуться ладонью груди.

– Была технология, разработанная специально для нас. Защита от солнца. Экспериментальный проект, я был подопытным… – В памяти живо встала лаборатория Айвана. – Испытания прошли успешно, как видишь. Но в массовое пользование технологию запустить не успели.

– Как она работает? – Ли обшаривала его взглядом, словно видя впервые.

– Да откуда мне знать? Я не ученый.

– Спрошу проще: каков принцип? – Прищуренные глаза сосредоточенно следили за ним. – Это ведь не генетические модификации, так? – Ли усмехнулась уголком рта. – Да, я кое-что знаю о ваших исследованиях.

Слово «ваших» резануло слух.

– Итак?

– Нет. – Душная усталость вдруг навалилась на плечи. Джи тяжело опустился на пол, прислонившись спиной к горячим камням. – Это имплант. Мини-генератор. Он формирует защитную пленку. Больше я ничего не смогу тебе объяснить.

– И что, оно стоило того, чтобы скрывать? – В голосе слышалась горечь. – Сверхсекретные нацбезовские проекты закончились, когда не стало наций. Или все еще боишься нарушить подписку о неразглашении?

Знала бы ты, чего я на самом деле боюсь…

– Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя ущемленной, – вслух произнес Джи.

– А вон твой Младший вообще никак не ущемлен и не переживает. – Ли кивнула на Ноя. – С чего я должна?

Твой Младший. Уже не в первый раз Ли называла Мастера так, словно открещиваясь от сходства с ним. Ведь и она была Младшей… Его, Джи, Младшей, но будто бы не воспринимала себя таковой. И почему-то сейчас эта ее намеренная оговорка особенно больно отозвалась в груди.

– Этот эксперимент был единственным в своем роде, – пробурчал Мастер, – и Джи, между прочим, сильно рисковал.

– Вот как? – Ли повернулась к нему. – А почему, собственно, он? Что, умереть не боится?

– Ли, хватит. – Джи поднял взгляд на девушку. – Я рассказал тебе правду. Довольно.

– Полагаю, не всю.

Ли задумчиво подцепила пальцем рубашку, завешивавшую прореху в стене. Джи напрягся, готовый броситься наперерез, но поймал ответный насмешливый взгляд.

– Мы к этому еще вернемся. – В ее тоне звучали колючие ноты, обжигающие холодом даже среди безумной жары. – А сейчас, раз уж тебе разрешено загорать, было бы неплохо осмотреть труп нашего незваного гостя. Уж больно странно этот человек себя вел.

Джи кивнул и молча поднялся, не став спорить. Она была права: поведение незнакомца не поддавалось логике, и труп стоило изучить. Но еще сильнее ему хотелось закончить этот разговор. Он чувствовал себя вором, которого поймали с поличным. Ведь это он был виноват в том, что Ли осталась беззащитной перед солнечными лучами. Когда он забрал генератор, наверное, что-то нарушилось во временной цепочке – иначе почему наука «детей ночи» пошла по другому пути, выискивая способы справиться с чувствительностью к ультрафиолету не в защитных пленках, а в генетике?

Тело убитого лежало на солнцепеке, и обжигающая тяжесть придавила к земле, стоило шагнуть из тени на свет. Прикрывая лицо ладонью от слепящего солнца, Джи ухватил труп за руку и втащил в дом.

Кожу саднило. Глаза застила черная пелена – та, что бывает, если долго смотреть на светило в зените. Джи зажмурился. Нет, дело не в генераторе: если бы тот вышел из строя, легким ожогом отделаться бы не удалось.

Это солнце.

«Бог» прожигает озоновые дыры…

– Он из наших, – донесся голос Мастера.

Джи открыл глаза, поморщившись от рези под веками. Младший стоял, склонившись над трупом, и что-то внимательно изучал на одежде убитого.

– Это человек из убежища. – Ной поддел пальцем ворот хламиды. – Видите ярлыки?

Действительно, на внутренней стороне ткани виднелось несколько криво нашитых ярлычков. Н&М, PALIL's, LACOSTE – разобрал Джи. В бункере бытовала странная, но объяснимая традиция нашивать на одежду метки с истрепавшихся или переделанных вещей. Сначала пришивали по одной, подражая привычному формату, потом стали цеплять все, что удавалось найти. Люди, скучавшие по канувшей в Лету жизни, пытались воссоздавать знакомые мелочи. До тех пор, пока и эту возможность не загубили собственными руками.

– Но что с ним случилось?..

Подошедшая Ли смотрела на труп со смесью страха и брезгливости.

– Солнце. – Мастер, кряхтя, присел рядом с телом и осторожно поднял веко мертвецу, открывая закатившийся глаз. – Оно выжгло ему сетчатку.

– Он не видел… – медленно проговорил Джи, вспоминая рваную походку незнакомца. – Он не видел, он шел на звук.

– Думаю, про ожоги не надо пояснять. – Ной тронул ладонью грудь убитого, где в распахнутом вороте виднелась граница между бурой опаленной кожей и относительно светлым пятном.

– Но если так, – нахмурилась Ли, – выходит, что все, кто остался снаружи, уже трупы?

– Или близки к тому, – кивнул Мастер. – Если не нашли укрытие, конечно.

Повисла тишина. Добавить было нечего. Люди, которые всегда приветствовали солнце, оказались в смертельной ловушке, поплатившись за свою беспечность. А отродья, прослывшие такими именно из-за нелюбви к дневному светилу, спаслись – благодаря собственному «уродству».

И он, Джи, спасся – благодаря тому, что у него нашлось о ком позаботиться.

Ной аккуратно запахнул на мертвом хламиду и поднялся, рассеянно покивав каким-то собственным мыслям. Медленно, словно каждый шаг давался с трудом, отошел в угол и сел, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях.

Все зря. Все годы, что Младший строил систему; все годы, что люди укрывались в ней, каждая ступень, преодоленная на пути наружу.

Все напрасно.

Джи молча стоял и смотрел на тело, с которым так безжалостно обошлось солнце. Снова смерть. И снова он извлек из нее пользу.

Вот только почему-то это не приносило никакой радости.

– Знаешь… – Неслышно подошедшая Ли тоже взглянула на труп. – Может, быть ночной тварью не так уж и плохо. В конце концов, неприязнь к солнцу сослужила нам добрую службу.

Джи вздрогнул, по спине, невзирая на жару, прошел озноб. Девушка словно озвучивала его мысли.

Ли помолчала мгновение, будто не решаясь что-то добавить.

– Я слышала все, – наконец сказала она, по-прежнему глядя в сторону. – Когда приближался этот человек, я слышала его шаги наравне с вами. И знала, что смогу за себя постоять. Что не буду обузой. Спасибо.

Последнее слово растворилось в шелесте ее шагов по битому кирпичу. Растаяло в дуновении жаркого ветра крупинкой сахара в горячей воде.

И как растворившийся сахар делает воду слаще, так и одно это слово вернуло краски в омертвевший было мир.

С наступлением сумерек стало полегче. Духота никуда не ушла, однако слепящий глаз солнца исчез и стало возможно хотя бы смотреть по сторонам, не боясь повторить печальную участь погибшего.

Когда стемнело настолько, что различать предметы вокруг помогало лишь зрение «детей ночи», Джи выбрался из развалин домика первым. Какое-то время стоял, прислушиваясь к ночной тишине и собственным ощущениям, но все было спокойно. Кожу больше не жгло – спрятавшееся за горизонт солнце милостиво позволяло всем, кто остался в живых, выйти и поискать средства, чтобы просуществовать еще один день.

– Идемте. – Джи набросил рубашку, покрывшуюся изрядным количеством пыли и белесой трухи.

Снаружи царило плотное сухое безмолвие. Шаги хрустко раздавались в нем, разносясь, должно быть, далеко вокруг. Прошлой ночью в окрестностях не появилось ни единого зверя, но животных могли отпугнуть огонь и шумная толпа. Даже стая вряд ли сунется к такому. Другое дело – трое беззащитных людей. Ну, почти беззащитных. И не совсем, конечно, людей.

Но местность вокруг казалась окончательно мертвой. Ни звука, ни дуновения ветра, ни шевеления среди бесчисленных гнилых пней. Все ночные шорохи, что раньше были привычными – чириканье птиц, возня грызунов, шуршание насекомых, – исчезли. Ни стрекота кузнечика, ни шелеста травы. Никаких признаков жизни. И это здесь, вдали от городов, ставших главными целями «Бога». Что же творится в мегаполисах?..

Шли долго. Летняя ночь, хоть и короткая, все же давала желанный глоток относительной прохлады. Джи напрягал память, пытаясь сообразить, куда лучше двигаться, чтобы оказаться подальше от крупных поселков. Вокруг озера Силвер раньше простиралась довольно обширная лесная зона. До ближайшего города было несколько десятков миль – Мастер знал, где строить свое убежище.

А «Бог» знал, куда вести людей…

Очень хотелось вернуться к костру, но это было рискованно. Кто-то из выживших мог уцелеть, укрывшись в шахте или под каким-нибудь импровизированным навесом.

Поспешное бегство разделило с Эллой и Торнбьерном, но только из-за этого поворачивать назад Джи не мог. Оба Наблюдателя, случись что, все равно вернутся к жизни. А Ли и Младший – нет.

Неожиданный шорох прервал тишину ночи. Дрогнуло и оборвалось сердце. Девушка и Мастер рядом замерли.

Шорох повторился. Где-то шуршала сухая земля, словно по ней водили ладонью. Где-то совсем близко.

Джи поднял руку, скомандовав Ли и Младшему оставаться на месте, и неслышно двинулся в сторону звука. Тот становился все громче по мере приближения – источник шороха не удалялся, оставаясь на одном месте.

Впереди, в сером сумраке, очертилась какая-то темная груда. Держа ее на прицеле, Джи приблизился.

Это было мертвое тело – вероятно, еще один спасенный из бункера. Он застыл на боку в неестественной позе, изогнувшись назад, будто его кто-то тянул одновременно за волосы и за пятки. Скрюченные пальцы покрылись пылью, под ногти набилась земля. Белесые невидящие глаза на черно-багровом лице смотрели в небо.

Шорох повторился. Теперь он звучал совсем рядом, отдаваясь в ушах противным скребущим эхом, и Джи, прищурившись, рассмотрел за мертвым телом еще одно.

Второй человек был жив – еще жив, но ему явно осталось недолго. Он выгибался дугой и беззвучно стонал, раззявив в немом крике сухой рот. Пальцы скребли по земле, ноги конвульсивно подергивались, загребая комки почвы. Джи махнул ладонью у него перед лицом – тот не отреагировал. Сунув «Сфинкс» за ремень, выродок нагнулся.

От побуревшей кожи шел жар. Умирающий дышал часто-часто, словно ему не хватало воздуха, прерывистое дыхание было горячим и будто бы лихорадочным.

– Легкие обожжены, – послышался голос Мастера.

Младший подошел бесшумно и стоял теперь рядом, разглядывая лежащего человека.

– Я видел такое еще в Подземном городе. – Ной потянулся к несуществующим очкам, тихо выругался и сплюнул на землю. – Ему пара часов осталась в лучшем случае.

– Это ведь солнце? – негромко спросила Ли, подошедшая следом за Мастером.

– Я же просил вас оставаться на месте! – не выдержал Джи.

– Ага, и бросить тебя наедине с неведомым злом, – ухмыльнулся Мастер. – Если ты бессмертный, это еще не значит, что всем безразличный.

– Солнце. – Джи мысленно махнул рукой: переспорить Младшего было ничуть не легче, чем сдвинуть с места замкнутую систему.

– Значит, у нас примерно три часа, чтобы не повторить участь этого бедолаги, – невозмутимо отметил Ной. – Ну а пока, раз уж мы здесь, давайте-ка убьем двух зайцев. – Он осторожно коснулся ботинком руки умирающего. – Никто же не будет против того, чтобы закончить его страдания? А нам не помешает подкрепиться.

Укрытие обнаружилось быстро. Буквально в получасе ходьбы от места, где обрели последнее пристанище двое несчастных, нашлось обширное расчищенное пространство, посреди которого торчали из земли остатки строений. Большинство домов были одноэтажными, но встречались и более высокие постройки. Наверняка здесь тоже когда-то стоял отель, и, к счастью, его владельцы не поскупились на материалы: коттеджи были выстроены из кирпича и каменных блоков, с добротными металлическими балками, которые теперь торчали наружу из полуразрушенных стен.

При взгляде на эти стены, бурые, как кожа погибших, сердце защемило. Люди не дошли до спасительного убежища совсем чуть-чуть и умерли в муках.

Если бы не мы, они умирали бы напрасно…

Джи облизнул губы, еще хранящие солоновато-горький привкус крови. Нет. Этихлюдей сгубили не «дети ночи» и даже не солнце. Их сгубили собственные глупость, непоследовательность и нетерпеливость. И больше ничего.

Больше ничего.

В одном из домов нашлась пара почти не разрушенных комнат, где даже сохранились остатки мебели. Джи стоял, прислонившись к дверной лутке, и наблюдал, как Младший и Ли стаскивают к разбитым окнам доски, закрывая проемы.

– А ты чего не участвуешь? – пропыхтел Ной, волоча мимо кусок фанеры. – Сфилонить решил?

Джи взглянул на часы. До рассвета еще оставалось время. К тому же небо помутнело, затягиваясь тучами и обещая пасмурный день.

– Я ухожу.

– Ты… что?! – От неожиданности Мастер выронил фанеру, и та, глухо стукнувшись о пол, подняла облако белесой пыли.

Ли молча замерла у окна. Ее черный силуэт на сероватом фоне проема казался плоским, словно девушка была просто неудачной картонной копией себя.

– Оставайтесь пока здесь – укрытие достаточно надежно. – Джи потер лоб, передернул плечами – кожа зудела от пыли, набившейся в каждую пору. – Забаррикадируйте окна и двери. Это…

– Это не ответ на мой вопрос! – перебил Мастер. – Куда, ради всех богов этого сраного мира, ты собрался?!

– Мне нужно кое-кого разыскать.

– Что, таких же неуязвимых, как ты? – Голос Ли был полон насмешки. – Наша скромная компания тебя уже не устраивает?

Джи не стал ее поправлять. Не стал объяснять, что его вовсе нельзя назвать неуязвимым. И что искать он будет одного-единственного человека, и совсем не ради того, чтобы посудачить за жизнь.

– Оставайтесь здесь, – повторил он, – я вернусь.

Рукопожатие Мастера было сухим и крепким. Ной ничего не сказал, лишь молча кивнул, глядя Джи в глаза. Ли равнодушно ответила на объятие, с видимым облегчением отстранившись.

Джи уже вышел за дверь, когда голос девушки догнал его:

– Подожди!

Ли торопливо приблизилась, опасливо косясь на светлеющее, хоть и сумрачное небо.

– Этот твой генератор… Его ведь можно извлечь, изучить и воспроизвести?

Джи замялся. Изучить генератор смог только Айван, но даже тот, скорее всего, не взялся бы воспроизвести подобный прибор. Вещица на столетия опередила его время – время до катастрофы. И вряд ли сейчас нашелся бы кто-то, кто сумел бы повторить изделие неизвестных инженеров.

– Я не знаю, – наконец ответил он. – Это единственный экземпляр, и тех, кто работал с ним, давно нет.

Ли кивнула – не ему, скорее, собственным мыслям. И коротко добавила:

– Вернись.