Волынка – это фейерверк и квинтэссенция идей. Здесь изобретательский гений человека оттянулся по полной программе. В одном-единственном, простите, бурдюке сконцентрированы замыслы, которые так или иначе реализованы в самых разных инструментах.

Человек, играющий на духовом инструменте, функционально и сам не так уж отличается от того мешка из воловьей, телячьей или козьей шкуры, который называется волынкой. Система человек-волынка – это, по сути, двухконтурная пневматическая конструкция, в которой человеку отведена роль уж никак не творца. Нет, я никоим образом не хотел обидеть шотландцев, а также ирландцев, французов, португальцев, итальянцев, испанцев, бретонцев, русских, украинцев, белорусов, поляков, армян… Список народов, у которых были самые разнообразные волынки, очень длинен. Более того, в него входят и древние греки, и древние римляне, хетты, шумеры, в общем, все народы, которые знали, что у животных есть шкура. И почему-то этот способ её использования оказался не менее распространённым, чем изготовление из неё одежды или натягивание на барабан.

Идея, безусловно, живодёрская. Но столь же остроумная и эффективная. При игре на волынке отсутствует такая очень неприятная проблема, как вынужденные паузы в музыке, во время которых исполнитель вновь берёт дыхание.

Тут нам, как всегда, потребуется маленькое лирическое отступление.

Вы, вероятно, уже заметили, что духовое исполнительство более, чем иные формы музицирования, представляется собой борьбу искусства и физиологии. И когда мы говорим о том, что музыкант «берёт дыхание», то надо просто иметь в виду, что это всего лишь термин, который у утопающих формулируется как «глотнуть воздуха».

Так вот, в силу того, что волынка является аккумулятором воздуха и продолжает издавать звук до тех пор, пока этот воздух там имеется, а локоть исполнителя сохраняет в ней давление, у музыканта есть время, не прерывая исполнительский процесс, взять дыхание и даже, при крайней необходимости, чихнуть без ущерба для искусства.

Я полагаю, все видели и слышали волынку, а, стало быть, прекрасно помнят, как выглядит этот мешок с торчащими в разные стороны трубками.

У этих трубок, между прочим, очень разные и достаточно специализированные задачи.

В одну из них волынщик всё время дует, закачивая в волынку воздух. Она не звучит, это просто трубка с клапаном, который не даёт воздуху выходить из мешка, пока волынщик берёт дыхание. «Система ниппель» в самом буквальном понимании.

Другая трубка, на которой волынщик играет, называется чантер – это обычный духовой инструмент с отверстиями, которые музыкант закрывает пальцами, чтобы получить нужный звук, исполнить мелодию. (Вы, вероятно, уже поняли, что слово «обычный» применительно к духовым инструментам всегда является некоторым преувеличением.)

А вот остальные трубки волынки (их обычно одна или две) способны издавать лишь один звук, и называются они бурдонными. Бурдон – это музыкальный непрерывно тянущийся звук (или сразу два), на фоне которого развиваются мелодические события чантера.

Но бурдон, кстати, не обязательно исполняется при игре на одном инструменте, как на волынке, китайском хулусы или древнегреческом авлосе. Например, при игре на армянском дудуке это проделывается с помощью дуэта дудукистов, когда один из исполнителей тянет опорную ноту, а другой импровизирует, отталкиваясь от неё. Ведь когда мы говорим о бурдоне, мы неизбежно подразумеваем импровизацию.

И то, что в академической музыке называется педаль или органный пункт (Orgelpunkt), есть не что иное, как продолжение этой глубоко народной традиции в профессиональном искусстве[22].

Если бы волынка не была выделена в отдельную группу, то её место было бы в одной компании с язычковыми инструментами, потому что внутри трубок находятся трости, конструктивно такие же, как в гобое, фаготе или кларнете.

В разных типах волынок используются разные типы тростей – одинарные, как у кларнета, они звучат тише и нежнее, и двойные, как у гобоя – с резким крикливым звуком. Вот эти двойные трости и используются в самых известных из волынок, в шотландских. Громкость 108 децибел для духового инструмента можно считать вполне достойным достижением. Это чуть тише, чем вертолёт, но заметно громче бензопилы.

И конечно же, никто не спорит, что волынка – это такой же символ шотландцев, как килт и клетчатая ткань.

Недаром во время Второй мировой войны шотландские диверсионные группы, воевавшие в горах Италии, завершение успешно проведенных операций отмечали игрой на волынках. Причём исключительно для того, чтобы не было репрессий против мирного итальянского населения.

Потому что в Италии на волынках могли играть только шотландцы. И больше никто.