Прислонившись спиной к воротам, отделявшим дорогу от пасеки, Билл предавался приятным размышлениям. Он был один. Элизабет пошла рассказать новости брату. Джеймс, спустившись с крыши, точил когти о дерево. После недавних треволнений покой был приятен. Он соответствовал мирному счастью, которое ему выпало.

Счастье располагало к мыслям. Думал он об Элизабет. Уходя в дом, она помахала ему рукой, и он все еще улыбался. Что за девушка! Как ему повезло! А еще говорят, нет судьбы!

Погладив Джеймса, который стал вылизывать ногу, Билл задумался о загадочных путях жизни. Странные эти пути! Исключительно странные!

Представим, что он не поехал бы в Мэрвис Бэй. Собственно, столько есть всяких мест. Тогда он не встретил бы Наткома. Может быть, и тот выбирал, куда ему поехать. В общем, они бы не встретились. Однако и тип! Оставить все за ничтожную услугу!

Тут он понял, что еще не решил самого главного – как открыть инкогнито. Он так привык здесь быть Чалмерсом, даже Биллом, что совсем забыл про свой титул. Но ведь именно лорда Долиша Элизабет ненавидит. Что же с ним делать? Сказать ей? Она его выгонит.

Он вздрогнул от ужаса. Не замечая Джеймса, ожидавшего, что его погладят, он погрузился в размышления. Тут не до котов. Предположим, он просто женится. Законно ли это? Все-таки это уже не его фамилия. Он вспомнил пьесу с таким сюжетом. Противный субъект с усиками говорил: «Она – не ваша жена». Так что ж там вышло? Кто оказался прав? Наверное, юрист. Надо послать телеграмму Джерри Николзу, он все объяснит.

Ну хорошо, объяснит – а деньги? В первый же раз он сказал ей, что беден. Нельзя вдруг вспомнить: «Ах, да, у меня есть пять миллионов долларов!» Можно выдумать дядю, который умрет во время медового месяца. Скажем так: завтрак, Элизабет готовит омлет. Он читает письмо. «Что случилось? Почему ты вскрикнул?» – «Ах, ерунда, дядя Джон оставил наследство».

А что, неплохо. Джерри может сообщить о дяде Джоне и деньгах. Он любит такие штуки. Насчет всяких слов… Да, без Джерри не обойдешься. Это хорошо, тот – человек надежный. И, положившись на него, благодушный Билл возвратился к любовным мыслям.

Как ни странно, думая об Элизабет, он думал и о Кларе. Получалось что-то вроде арифметики: где у одной плюс, у другой – минус. Элизабет неправдоподобно честна; Клара – змея какая-то. Элизабет весела; Клара – сварлива. Элизабет – верный друг; Клара – ну, знаете! Наконец, Клара упорно внушала ему, что он не очень умен. С Элизабет он чувствовал себя мудрым.

А возьмем голос. У Элизабет – нежный, тихий, приветливый. У Клары… Ну, у Клары…

Пытаясь найти удачное определение, он был избавлен от этой задачи, ибо услышал:

– Би-илл!

Клара стояла на дороге, все в той же прозрачной шали. Взгляд у нее был странный, возможно – виноватый, как у блудного сына.

– Мы все время встречаемся у изгороди, – со слабой улыбкой сказала она и положила руку на перекладину.

Билл заподозрил, что в этом есть замысел, но по простодушию не разгадал его. Ничего не поделаешь, природа. Для него девичья рука была девичьей рукой, независимо от всяких колец.

Клара поняла это, убрала руку и зашла с другого конца.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Он смотрел на нее и удивлялся. Не жалел, не страдал – удивлялся, что она для него так много значила.

– Я очень глупая.

Что тут ответишь? «Да?» Невежливо. «Правда?» Как-то нелепо. Он изобразил интерес.

Клара отвела глаза и быстро, тихо заговорила:

– Когда я увидела, как ты с ней танцуешь… Я заревновала. Надо было тебе доверять. А я сдуру…

– Ты имела полное право…

– О, нет! Я очень глупая. Прости меня, Билл.

– Тут нечего прощать.

Клара нежно взглянула на него, но хотелось ей ударить его головой о дерево. Ну что за мямля! Выскочи на дорогу, обними… Ей трудно было сохранить кроткий голос.

– Как, уже поздно? Ты не в силах простить? О Билл! (Она проглотила «идиот».) Давай помиримся! Представь, что ничего не было.

Не будем винить Билла. Сперва у него рухнула вера в женщину. Потом он быстро прошел двадцать миль. Потом он слышал выстрелы, нашел труп и нес его за хвост сквозь округу. Наконец, он понял, что они с Элизабет любят друг друга. Тут не сосредоточишься. Спасибо, если выговоришь:

– Что ты имеешь в виду?

Клара не отличалась терпением и с трудом проглотила подходящий ответ. Нет, что за чурбан! Придется говорить полным текстом.

– Давай опять обручимся.

– Ты же обручена…

– Я порвала помолвку.

– Когда?

– Вот сейчас. Я его раскусила. Он жесток и коварен. Случилось… не важно что, но я поняла, какой он. Нет, слушай. Наверное, для тебя это пустяк. У Полли была обезьянка. Она его укусила… и он ее убил!

– Кто, Пикеринг?

– Да. Никогда бы не подумала. Это мерзко… низко… Как я могла, как могла обручиться с таким человеком?

Что-то тут было не то. Как-то все не сходилось.

– Понимаешь, – продолжала она, – я обручилась с ним от досады. Рассердилась на тебя…

Нет, не то. Вообще-то, может быть. Чего не бывает! Но чутье подсказывало: «Не то». А пока он стоял в растерянности, Клара сделала неверный шаг.

– Какое счастье с этим Наткомом! – воскликнула она.

Билл облегченно вздохнул. А, вот в чем дело!

– Ты получила мое письмо?

– Да. Только что пришло. Мне переслали из театра.

Она спохватилась, но понадеялась на то, что он не очень умен.

– Из Портсмута его переслали в Лондон, – заторопилась она. – Сперва – в театр, потом – домой, а мама отправила мне.

– Понятно.

Они помолчали. Она подошла ближе.

– Би-илл!

Он закрыл глаза. Этого он боялся. Да, она хитрит, она лжет, но от того не легче. Она – женщина, он – мужчина, ничего не поделаешь.

– Прости, – сказал он, – обручиться мы не можем.

Клара очень удивилась. Вот уж чего она не ждала.

– Билл!

– Прости меня.

– Ну Билл!

Он стиснул зубы. Да, нелегко.

– Я же тебе объяснила.

– Знаю.

– Я думала, ты меня любишь. – Она подошла ближе и потянула его за рукав. – Не глупи. Неужели ты хочешь, чтобы я перед тобой унижалась? – Она издала легкий смешок. – Что ж, я делаю тебе предложение. Я не очень виновата. В конце концов, я слабая девушка. Ну, ошиблась, а теперь…

– Клара, – сказал он, – я женюсь.

Она отшатнулась. Многого она ждала, но не этого. Ее охватила холодная ярость. Поставить на все – и проиграть!

– Женишься?

– Да.

– Однако, – она засмеялась, – ты расторопен. На ком?

– На Элизабет Бойд.

– Я темное существо, но кто это? Девица из ресторана?

– Нет.

– Кто же?

– Племянница Наткома. Наследство причиталось ей. Я потому и поехал, чтобы уладить.

– И решил жениться? Как романтично… и удобно! Повезло ей, однако. Кто из вас это предложил?

Билл сжался. Неприятно, но сказать надо… Вдруг Клара сменила иронию на ярость.

– Дурак! – крикнула она. – Ты что, не видишь? Ей нужны твои деньги.

– Ты не права, – отвечал он. – Она ничего о них не знает.

– Как так «не знает»? Она что, не читала завещание?

– Она не знает, кто я.

– То есть как?

– Я здесь под фамилией Чалмерс.

Клара помрачнела.

– Как ты с ней познакомился?

– Я встретил ее брата в Нью-Йорке.

– Случайно?

– Да, случайно. Мне один человек оставил квартиру, а он туда зашел.

– Странно! А что потом?

– Он меня пригласил.

– Сюда?

– Он живет здесь на ферме.

– Это она разводит пчел?

– Да, она.

Глаза у Клары сверкнули.

– Нет, ты ребенок, истинный ребенок! Ей нужны твои деньги. Прямо сейчас, они тебя не знают! Случайно, а! Ты – просто душечка. Такая невинность…

Она повернулась на каблуках и бросила через плечо:

– Спокойной ночи.

Идя по дороге, она громко смеялась.