Лорд Долиш стоял в дверях сарая, держа за хвост тело Юстеса. Сомнений не было. Питомец Полли был совершенно мертв.

У Элизабет дрожали губы, она была очень бледна. Прежде всего, она жалела обезьянку; но и беспокоилась, что рядом бродит вооруженный человек.

– О Билл! – сказала она. – Бедный зверек! Кто же это сделал?

Лорд не отвечал. Он сосредоточился на том, что она назвала его по имени. Только на третий раз он отозвался.

– Кто? Ну, какой-то человек. Я думаю, случайно.

– Зачем он держал револьвер?

Билл немного растерялся.

– А что? Они тут у всех.

Америку он знал по лондонским театрам, а там действительно все с пистолетами. Мода такая, вроде воротничка.

– Я думаю, это вор, – сказала Элизабет. – Тут все время кражи.

– Зачем грабить сарай? Глупо как-то. Скорее это бродяга. Они всюду рыщут.

– Он стоял рядом с нами, – предположила она. – Когда мы разговаривали.

Билл огляделся. Все было тихо, если не считать кваканья. Мистер Пикеринг был скрыт от посторонних взглядов.

– Никого, – сказал Билл. – Что будем делать?

Элизабет снова вздрогнула. У Юстеса был очень жалобный вид.

– С… ней? – спросила она.

– Да, – отвечал Билл. – Не говорить же «с этим». Надо ее похоронить. У вас есть лопата?

– Нет.

Билл задумался.

– Ничем другим не прокопаешь, – сказал он. – Помню, в детстве один тип побился об заклад, что я не дороюсь до Китая перочинным ножом. Копал двое суток, заметьте – на морозе. Китаем и не пахло. Только нож сломал. – Он положил останки на траву и вдумчиво их осмотрел. – В детективах всегда так – что делать с трупом? Убить нетрудно, а вот спрятать…

– Никого мы не убивали.

– А чувство – поганое. У вас тоже?

– Конечно.

– Помню, я как-то читал, его растворили в ванной с…

– Стойте, а то мне будет худо!

– Да я так, к примеру.

– Не очень удачно.

– А может, отнесем ее туда, к ним? Молоко принесли, глядь – а рядом обезьяна. Можно и просто позвонить в звонок.

– Я не решусь.

– А я – пожалуйста. Могу сходить один.

– Я вас не оставлю.

– Спасибо вам большое.

– И потом, я боюсь остаться одна. Страшно – ужас! А к леди Уэзерби я бы с… этим не ходила.

– С ней.

– Неважно.

Билл нахмурился.

– Я читал, как два типа сунули труп в рояль.

– Что вы только читаете!

– Люблю детективы, – признался он. – Так как насчет рояля?

– Здесь только граммофоны.

– Вот, я читал…

– Бог с ним. Давайте что-нибудь из жизни.

– Может, ее расчленить – и в погреб? Так делают с женами.

Элизабет вздрогнула.

– Нет, – сказала она.

– Ну, отнесем в лес. Жаль, что нельзя сообщить леди Уэзерби, она очень волнуется.

– Да, мысль хорошая. И мы решим две задачи. Отнесем в ту часть леса и напишем письмо.

– Замечательно! Вы правда пойдете?

– Непременно. Ну, в путь.

Билл взял обезьяну за удобный хвост.

Пикеринг с интересом слушал беседу. Долетало не все, и видно было не все. Что держал этот субъект? Мешок, сумку? Постепенно он пришел к выводу, что туда положат, как говорится, плоды грабежа. Когда подозреваемые двинулись в сторону упомянутого участка, миллионер не сомневался в их злодеяниях.

Посудите сами, субъект два раза заходил поразведать. Теперь он идет на дело с сообщником и с мешком. Сжимая револьвер, Пикеринг пошел за ними и увидел, как они вышли из ворот. Что ж, двинулся и он. Кусты щедро одарили его колючками и шипами. Что-то впилось в икру, где-то чесалось, и одна из самых низких тварей ползла по шее.

Двигался он со всей возможной осторожностью, хотя природа наделила его скорее полнотой, чем легкостью. Азарт охоты овладел им, и он стремился ступать бесшумно, словно герои Купера. Он давно не думал о нем, занятый другими делами, а тут вспомнил и решил, что в нем что-то есть. Надо было, сетовал он, внимательней читать его книги, там немало полезных советов. К примеру, у этих индейцев ничего не трещало под ногой. И как это они? У него все время трещало, куда ни ступишь. Порой ему казалось, что внизу действует пулемет.

Билл тоже двигался вперед, Элизабет – за ним. Иногда он что-то говорил ей, чтобы подбодрить. До сих пор он восхищался ее весельем и смелостью, теперь заметил трогательную робость. Это вызвало в нем новые, странные чувства.

В тот самый миг, когда он думал, как бы их выразить, современный Чингачгук наступил на такой большой сучок, что Элизабет вскрикнула.

Билл тоже услышал треск – как тут не услышать? Он не подозревал, что их преследуют, но спутница явно испугалась, и он решил ее утешить.

– Это ветка. В лесу всегда такие звуки.

– А по-моему, это человек с револьвером.

– Зачем ему за нами идти? – сурово спросил Билл.

– Смотрите! – вскричала Элизабет.

– Что такое?

– Вон за тем деревом.

– За каким?

– Ну, за этим. Высоким.

– Вот что, я сейчас пойду…

– Я одна умру. – Она всхлипнула. – Какая же я трусиха! Просто червяк.

– Ерунда. Со всяким бывает. Помню, я читал…

– Не надо!

Сердце у него забилось с непривычной быстротой. Ему хотелось одного – как можно быстрей ее утешить. Там, где они стояли было темно. Он едва различал миниатюрную фигурку. Вдруг ему пришла в голову прекрасная мысль.

– Возьмите меня за руку.

А что? Вполне резонно. Сейчас она – испуганное дитя.

Что-то маленькое и мягкое скользнуло в его руку. Царила тишина. Пикеринг не наступал на сучья. Луна едва светила сквозь деревья.

– Так лучше?

– Да, намного.

Листья не шевелились. Все было тихо, только зашуршала птица.

– Не страшно?

– Нет.

И тут что-то случилось. Собственно, это взлетел фазан, но очень шумно. Во всяком случае, Билл вдруг заметил, что обнимает Элизабет, мало того – целует. Она при этом рыдала. Кто-то что-то говорил. Да, это опять же он.

– Элизабет!

Какое имя! Музыка, а не имя. Странно, раньше он его не любил. Оно напоминало школу, поскольку он вечно забывал, при ком же это разбили Великую Армаду. А теперь ясно, что лучшего имени нет. Как еще передашь эту нежную прелесть? Поистине, что ни слог, то поэзия. Стоишь, повторяешь его, и больше ничего не надо.

– Элизабет!

– Билл, дорогой!

И это неплохо. Если хорошо произнести «Билл», есть в нем какая-то музыка. Все прочие Биллы этого не знают, потому что их имена произносят обыкновенные девушки.

А вот она… Лучшая из лучших… Неужели он – «дорогой»? А может, правда? В полном восторге он поцеловал ее одиннадцать раз.

Время остановилось. Счастье достигло зенита. Он заметил не сразу, что держит кого-то за хвост.

Дадли с трудом глядел сквозь тьму. Он ничего не понимал. Карикатурист поместил бы над его головой большой вопросительный знак. И то сказать, добыча остановилась, стоит и что-то болбочет. Индеец, какой-нибудь Чингачгук (нет, что за имена!), подполз бы поближе и все выяснил. Но миллионер знал по опыту, что при всех своих преимуществах в этом он индейцам уступает. Возьмем хотя бы вес, фунтов сорок лишних. И потом, ползанье – как гольф. Тренироваться надо смолоду.

Прислушавшись, он решил, что это засада. Субъект подстерегает его с револьвером. Конечно, при оружии неважно, силен ты или нет, но миллионер рассуждал не очень ясно.

Что бы тут сделал индеец? Обошел бы врага. Так. Он двинулся влево и вскоре вылез на полянку. Там он понял, почему нет треска – сучки сменились мхом. Кроме того, место было знакомым. Прямо перед ним, в лунном свете, стояла студия лорда Уэзерби. В нее входили две темные фигуры.

Он отполз под кусты и задумался. Зачем грабителям идти к хозяину? Шли бы в дом, если хотят грабить, он совсем близко. Но они направились в мастерскую. Вот, прекрасно видно, сперва – он, потом – она, вроде за него держится.

Подползти поближе? Индеец бы так сделал? Вряд ли, тут нужны помощники. Но вот они встали, вроде бы прислушались. Мужчина уже не нес мешка. Сказав что-то друг другу, они подались вправо, к лесу. Вскоре их шаги утихли. Он бросился к мешку – и понял, что у него нет спичек.

Пока он искал их или фонарик (в студии света не было), раздались шаги. Несчастный богач выхватил револьвер из кармана и прислонился спиной к стене, готовый дорого отдать жизнь.

Дверь открылась.

– Сейчас зажгу, – сказал кто-то, и Пикеринг с облегчением узнал голос хозяина, а вскоре увидел его силуэт на светлом фоне.

– Э-хм! – сказал он.

Нервный лорд вскрикнул и выскочил из студии.

– Там кто-то есть!

Послышался спокойный голос хозяйки:

– Чепуха. Кто там может быть?

– Я слышал. Он на меня зарычал.

Пикеринг решил его успокоить.

– Не бойтесь, – сказал он.

– Слышишь? – спросил лорд.

– Кто это? – сказала леди за дверью.

– Я, Пикеринг.

Дверь осторожно открылась.

– Вы?

– Да. Все в порядке.

– Что именно? – рассердился лорд. – Какой порядок? Почему вы тут прячетесь и лаете на людей? Я язык прикусил. В порядке, видите ли!

Пикеринг вылез из укрытия. Лорд Уэзерби смотрел сердито, леди Уэзерби – с интересом. Была тут и Клара, в красивой белой шали.

– Ой, что это! – вскричала леди.

Пикеринг заметил, что держит револьвер.

– А… – сказал он и сунул его в карман.

– Лает на людей… – ворчливо заметил хозяин.

– Что вы тут делаете, Дадли? – спросила Клара.

Голос у нее был странный и напряженный. Можно было подумать, что она сердится. Взгляд оставлял желать лучшего; так не глядят на женихов. Сегодня, совсем недавно, она тоже была странновата. Читала письмо, судя по марке – из Англии, вроде бы огорчалась. Он спросил, не плохие ли новости, но она сказала: «Нет». Он не поверил; должно быть, опять что-нибудь с Перси, он такой болезненный. И тогда и теперь какая-то она… другая. Что-то произошло…

– Да, – сказала леди, – что вы тут делаете? Мы зашли посмотреть холст, что-то неладно с глазами, а вы сидите в темноте с пушкой. Что случилось?

– Это долгая история, – сказал Пикеринг.

– Что ж, времени у нас много.

– Помните того субъекта, который глядел в окно? Он говорил, что знает Клару.

– Что вы к нему привязались?

– Я шел за ним.

– Откуда?

– От этой фермы. Они с той девицей пошли в лес. Я думал, они идут в ваш дом, но они заглянули сюда.

– Зачем?

– Вот и я хотел выяснить.

– А! – не без радости вскричал лорд. – Они пришли за картиной. Известное дело… музеи… Леонардо… Гейнсборо… – Он зажег лампу и разочарованно протянул: – Она здесь.

– Ну и хорошо, – сказала, входя, хозяйка. – Зачем нам терять… О!

Лорд резко повернулся. Леди опустилась на колени. Клара подбежала к ней.

– Полли, что там?

Леди встала, утратив всякую живость. Взгляд ее был суров.

– Смотри!

– Господи! – воскликнула Клара. – Это Юстес.

– Его убили!

Все смотрели на Пикеринга, леди Уэзерби – яростно, лорд – в ужасе, Клара – с холодным гневом.

– Та-ак, – сказала Клара.

– Что это? – сказала леди.

– Ну, знаете! – сказал лорд. – Я его терпеть не мог, но уж это…

– Господи! – вскричал миллионер. – Вы думаете, это я?

– А кто же? – сказала хозяйка. – Он вас укусил, вы на него рассердились. Мы застали вас здесь с пистолетом, вы бормочете что-то о грабителях… Наверное, думали свалить на Алджи…

– Но я… я… я… – выговорил Дадли.

Лорд Уэзерби застыл от ужаса. Теперь он не был благодарен за то, что его избавили от мучителя.

– Ах, вот как!.. – начал он.

– Да я… да я ни сном ни духом! Я не знал, что он здесь.

– Так уж и не знали? – сказал лорд. – Ну-ну-ну…

Обвинители исчезли. Леди ушла. Клара ушла. Хозяин мрачно глядел на него. Наконец он и сам вышел, невнятно ворча о грабителях, мастерских, недоразумениях, даже индейцах, но никто его не слушал.

Нет, рядом был хозяин, и с таким видом, словно его лягнула любимая лошадь.

– Вот уж не думал о вас, – заметил он. – Какая низость!

– Да вы поверьте!..

– Подлость. – И лорд покачал головой. – Ели наш хлеб… и соль… Нет, так нельзя. Низко, очень низко.

И пошел за женой, морщась от гадливости.

– Мистер Пикеринг!

То была Клара. Она ему что-то протягивала. Голос был холоден, и, судя по взгляду, она причисляла его к червям самого низшего разряда.

– А? – робко откликнулся он.

– Нате.

– Э?

Он посмотрел, что она держала, но ничего не понял. Клара стукнула ножкой.

– Прекрасно!

Она бросила наземь что-то блестящее и маленькое. Потом скрылась во тьме, а он машинально поднял загадочный предмет: обручальное кольцо.