Принц Отто Саксен-Пфеннигский стоял за кулисами и весь трясся. Неописуемые немецкие проклятия сыпались у него с языка. На несколько шагов поодаль выжидали шесть крепких рабочих сцены с засученными рукавами. Это они скрутили генерала, пока опускался пожарный занавес, чтобы он не ринулся с саблей в партер. По первому знаку распорядителя они бы и снова его скрутили.

Распорядитель старался позолотить пилюлю.

– Бог ты мой, ваше высочество, – уговаривал он, – ничего такого. С каждым случается. Спросите самых что ни на есть зубров, как их освистывали поначалу. Да чего, и из звезд кое-кто в некоторые города носа не кажет, вечно им там достается. Не берите в голову, это…

Подошел курьер с запиской в руке.

– Тут парнишка в очках, одетый не разбери-поймешь, просил передать вашему высочеству.

Принц выхватил листок.

Послание было написано круглым детским почерком, с подписью «Доброжелатель». Там стояло: «Генерал Водкинофф сегодня специально подослал своих людей ошикать Вас, потому что завидует из-за колонки в „Анкор“ на этой неделе».

Принц Отто сразу взял себя в руки.

– Извините, ваше высочество, – забеспокоился распорядитель, видя, что он двинулся с места, – вам нельзя на сцену. Стань тут, Билл.

– А как же, сэр!

Принц Отто приветливо улыбнулся.

– Опасность миновала. Я не имею намерения идти на сцену. Я думаю на минутку заглянуть в «Шотландский погребок».

– О, тогда, ваше высочество, всего доброго, ваше высочество! Ни пуха, ни пера на завтра, ваше высочество!

* * *

С тех пор как два генерала присоединились к актерскому братству, они стали захаживать после выступления в «Шотландский погребок», где беседовали, загораживая проход, по строгим правилам звездного этикета.

Принц ни капли не сомневался, что найдет Водкиноффа там.

Он не ошибся. Русский генерал был на месте, болтал у стойки с барменшей о погоде.

Он приветствовал принца нарочито небрежным кивком.

– Хорошо принимали? – бросил он мимоходом. Принц Отто сжал кулаки; но он прошел суровую дипломатическую выучку и умел владеть собой. Заговорил он на знакомом языке дипломатии.

– Дождь прекратился, – сказал он, – но мостовые еще мокрые. Ваша светлость не забыли надеть прочные галоши?

Выпад явно достиг цели, но великий князь отвечал со всей невозмутимостью:

– Дождь, – объявил он, попивая вермут, – всегда мокрый, а иногда и холодный.

– Но он никогда не идет снизу вверх, – подчеркнул принц.

– Насколько я могу судить, нечасто. Вы наблюдательны, дорогой принц.

Воцарилось молчание; затем принц, сбитый было с толку, возобновил атаку.

– От Чаринг-кросса до Хаммерсмитского Бродвея быстрее всего добираться на метро.

– Людям случалось умирать на Хаммерсмитском Бродвее, – непринужденно отметил великий князь.

Принц заскрежетал зубами. Он уступал своему изворотливому сопернику по части дипломатического языка и сознавал это.

– Солнце встает на востоке, – воскликнул он, чуть не задыхаясь, – но оно сядет… оно сядет!

– Будто курица на яйца, – прозвучал циничный ответ.

Остатки самообладания покинули принца. Эфемерная дипломатическая болтовня ужасно действует на нервы тому, кто к ней не расположен. Ей самое место в сверкающей бальной зале при каком-нибудь фривольном дворе. Если человека только что ошикали в мюзик-холле, да еще стараниями другого, и он пытается вырвать у собеседника признание, она просто бесит.

– Курица! – отозвался он, сжимая и разжимая кулаки. – Вы изучали куриные повадки?

Ему казалось, он вот-вот добьется правды, но искусный дипломат, стоявший перед ним, выкручивался и из более затруднительных положений.

– Пулярки на южной стороне, – лениво процедил он, – обычно с желтыми ножками и созревают быстрее.

Принц стал в тупик. У него не было готового ответа. Вмешалась барменша.

– Смешно как вы говорите оба!

Этого хватило. Вполне безобидное замечание стало последней каплей. Принц грохнул кулаком по стойке.

– Да, – загремел он, – ваша правда. Мы говорим смешно, но пора покончить с этим. Я устал от словесной пикировки. Прямой ответ на прямой вопрос: вы посылали сегодня свои войска, чтобы меня ошикать, или нет?

– Мой дорогой принц! – Великий князь поднял брови.

– Посылали или нет?

– Мудрец, – заявил русский, все еще надеясь на увертки, – не глядит по сторонам, разве что переходя улицу.

Принц расколотил стакан.

– Посылали! – рявкнул он. – Я знаю! Слушайте, вы! Даю вам шанс. Даю вам и вашим треклятым солдатам двадцать четыре часа, считая с полуночи, чтобы покинуть страну. Если не уберетесь, то…

Он выдержал драматическую паузу. Великий князь медленно допил вермут.

– Вы видели мое профессиональное объявление в «Эре», любезный принц? – спросил он.

– Видел. Ну и что?

– И ничего не заметили?

– Нет.

– А-а. Будь вы более внимательны, вам бы бросилось в глаза: «Постоянное место жительства – Хэмпстед».

– Вы имеете в виду…

– Я имею в виду, что не вижу надобности менять объявление ни в малейшей степени.

Снова нависла напряженная тишина. Двое мужчин вперили глаза друг в друга.

– Это ваше окончательное решение? – спросил германец. Русский поклонился.

– Вот, значит, как, – сказал принц, поворачиваясь к двери. – Имею честь пожелать вам всего хорошего.

– Вам также, – отвечал великий князь. – Осторожно, ступенька.