1 августа 19… года

Кларенс Чагуотер глянул вокруг, сдвинув брови и стиснув зубы.

– Англия… моя Англия! – простонал он.

Кларенс – крепкий подросток четырнадцати лет. У него широкополая шляпа, яркий шейный платок, фланелевая рубашка, пучок лент, рюкзак, футбольные трусы, коричневые ботинки, свисток и хоккейная клюшка – все простенько и со вкусом. Собственно, он один из бойскаутов генерала Баден-Поуэлла[7].

Присмотритесь к нему внимательно. Не отворачивайтесь, бросив беглый взгляд: ведь вы взираете на судьбоносную личность, на Кларенса Макэндрю Чагуотера, того самого, что спас Англию.

Сегодня эти черты знакомы всем. Все видели колонну Чагуотера в Олдуиче, конную статую на улице Чагуотера (бывшая Пиккадилли) и открытки в витринах канцелярских лавок. Выпуклый лоб, будто набитый полезными сведениями; тяжелый подбородок; глаза, сверкающие за стеклами очков; во всем облике что-то je ne sais quoi[8].

Словом – Кларенс!

Он умел делать все, что положено бойскауту. Он мог реветь быком и ворковать голубем. Он мог подражать крику репы, да так, что кроликов надувал. Он мог улыбаться и свистеть одновременно, в соответствии с Правилом 8 (кто пробовал – знает, насколько это сложно). Он мог различать следы, валить деревья, узнавать характер по подошвам и издавать позывные. Он отличался во всем, а позывные издавал поистине мастерски.

* * *

Жарким августовским днем Кларенс напряженно выслеживал в столовой домашнюю кошку по следам на ковре. Подняв на секунду взгляд, он заметил других членов семьи.

– Англия, моя Англия! – простонал он.

Вид и в самом деле исторг бы горючие слезы у любого бойскаута. Стол отодвинули к стене, и на свободном месте мистер Чагуотер, вместо того чтобы подавать детям пример, выделывал трюки с йо-йо. Рядом его жена сосредоточенно ловила стаканчиком теннисный мяч. Реджи Чагуотер, старший сын в семье, ее надежда, наследник, читал спортивные новости в раннем издании вечерней газеты. Хорэс, другой брат, играл в шарики с сестрой Грейс и ее женихом, Ральфом Пибоди. Еще одна сестра, Алиса, подправляла бадминтонную ракетку.

Никто в целом семействе не выделывал ружейных экзерсисов, не занимался строевой подготовкой и не учился делать перевязку.

Кларенс испустил стон.

– Если не можешь играть без фырканья, сынок, – подосадовал мистер Чагуотер, – найди себе другую игру. Из-за тебя я подпрыгнул, а то бы побил собственный рекорд.

– Кстати, о рекордах,– вмешался Реджи.– Фрай[9], возможно, наберет сотню очков, восьмую подряд. Коли так пойдет и дальше, Ланкашир выиграет в чемпионате.

– По-моему, он играет за Сомерсет, – заметил Хорэс.

– Играл две недели назад. Надо быть в курсе, крикет тебе не шуточки.

Кларенс снова с горечью фыркнул.

– Наверное, тебе лучше встать с пола, Кларенс, – забеспокоился мистер Чагуотер. – Тут такой сквозняк, а ты явно простужен. Чего ради лежать на полу?

– Я выслеживаю, – отвечал Кларенс просто, но с достоинством.

– Лучше тебе выслеживать на стуле, с интересной книжкой.

– Ребенок, похоже, заболел, – сунулся с критическим замечанием Хорэс. – Хрипит чего-то. Что с тобой, Кларри?

– Я думал о своей стране, – сообщил Кларенс, – об Англии.

– Что такого с Англией?

– Англия, вперед! – подхватил Ральф Пибоди.

– Моя загубленная страна! – вздохнул Кларенс, и скупая мужественная слеза увлажнила стекла его очков. – Моя загубленная, обессиленная страна!

– Ахинею несешь,– заявил Реджи, откладывая газету.– Старина, да нынче Англия сильнее всех кругом, а ты будто не знал? Ты вообще газеты читаешь? Как же – ведь мы отвоевали кубок по крикету у австралийцев[10], выиграли чемпионаты, что по гольфу, что по дрибушечкам; а теннис с привязанным мячом, бирюльки, перышки, а зоологическое лото – везде победы! Тебе хоть известно, что в крокете наша пара опередила американскую на восемь воротец? Не доводилось слышать, что на последней Олимпиаде медаль за тройной прыжок была наша?[11] Ты словно с луны свалился, братец.

Кларенс не находил слов выразить переполнявшие его чувства. Он молча поднялся и вышел.

– Видно, не в духе,– заметил Реджи.– Чудак! Слушайте, а Херст[12] хорошо подает! Пока счет пять – двадцать три.

В унынии Кларенс побрел за ворота. Семья Чагуотеров жила в Эссексе, в превосходном, недавно построенном особнячке. То был настоящий английский дом. Назывался он «Настурции».

По пути до Кларенса донесся голос мальчишки-газетчика. Тот появился из-за угла с воплем: «Па-араженье Серрея! Неотразимые подачи на стадионе „Овал“!»[13]

Завидев Кларенса, он приостановился.

– Газету, генерал?

Кларенс покачал головой, но, увидев заголовки, издал сдавленный крик. Там стояло:

«СЕРРЕЙ НЕ НА ВЫСОТЕ»

«ГЕРМАНСКАЯ АРМИЯ ВЫСАДИЛАСЬ В АНГЛИИ».