06/2014

Voices in my head again

Beating me in a war

I can’t win I can hear them now

Trapped in a game inside my own skin

And I don’t know myself anymore

They’re pulling me under

Motionless in White – Voices

Я рассматриваю бездыханное тело Саманты Джонс и обрубок языка, что так и остался валяться на земле. На теле – несколько ножевых ранений, нанесенных будто бы беспорядочно. Напевая под нос одну из когда-то заученных наизусть симфоний Бетховена, я наносила удары в строгом соответствии со ставшим любимым ритмом – в четыре четверти.

Тело Саманты выглядит куда красивее, истекая кровью. На одежде тут и там распускаются кроваво-красные цветы, пусть не такие прекрасные, какими могли бы быть. Я знаю, что могли бы. Несколько лет назад видела такие цветы собственными глазами. Чувствовала.

«Ты не сможешь остановиться, – снова звучит в голове его голос. Мы никогда не говорили ни о чем подобном напрямую, но мне кажется, что Лоуренс в моей голове давно научился жить отдельно от монстра, который до сих пор отбывает наказание в тюрьме. – Музыка их криков и предсмертных хрипов будет преследовать тебя по ночам и не даст спокойно спать. Ты будешь вспоминать о том, как искажаются в ужасе их лица, и захочешь сделать их еще красивее. Повернуть назад уже не получится, дорогая».

– Заткнись, – говорю я, когда развязываю веревки, удерживающие погибшую Саманту. – Я – не ты.

«Но я – ты», – смеется надо мной монстр. В моей же голове.

Со всей злостью я вонзаю нож в ствол ближайшего дерева и рычу от бессильной ярости. Я ничего не могу сделать с отвратительным голосом. Разве что когда-нибудь монстр выйдет из тюрьмы, и я наконец-то воткну нож ему в грудь. Сразу после того, как покажу, какими бывают цветы.

Прошло почти четыре года, а его до сих пор не казнили, и ждать мне еще долго. Слишком долго. Может быть, всю жизнь, если я продолжу топтаться на месте. Я убеждаю себя, что у меня еще много дел, когда тащу тело дальше в лес. Очень и очень много дел.